Робин Штенье – Врата (страница 10)

У истинно бессмертных никогда не случалось проблем с наследованием, ведь правитель Ти Нагарама главный ритуал – Воззвание к Агни – передавал своему приемнику перед самой смертью. Пока еще ни разу не случалось, что не удавалось научить или не успеть рассказать. Ритуал был простым и понятным, давным-давно его знал каждый мальчишка племени, но люди просьбами своими утомили Агни, и повелел он, чтобы с ним мог общаться только избранный им вождь. Учителя и родители говорили Калки, что он становился правителем в каждое свое воплощение и был вождем истинным, в то время как остальные лишь наместниками. Он даже имя всякий раз получал вечное – Калки, и никогда бы не поверил, что Агни однажды захочет себе другого собеседника. Никогда раньше, сейчас же само существование Кирана словно бы кричало об обратном. Следовало проверить, умеет ли мальчик взывать к богу, и если да, то задуматься.

– А что скажешь на это, Калки? – не дал поразмыслить здесь и сейчас Ратан.

– Думаю, побратим прав. Какими бы сильными ни казались химеры, им почти неведом отдых, а соваться в таком состоянии в чуждый мир к добру не приведет. Войску нужна смена, да и ты давно не бывал у Врат.

Вряд ли он ожидал услышать другой ответ, иначе не стал бы намеренно задерживаться по дороге в Ти Нагарам, но тень недовольства все равно промелькнула на лице Ратана.

– Я не отказываюсь принять участие в охране Врат, ведь стоящие там войска охраняют и мой город тоже. Просто хотелось побыть чуть подольше с внуком – так уж радостно на сердце становится от его улыбки.

– Понимаю, – в тон ему ответил Калки, и всем стало ясно, что на уступки он не пойдет.

Приехавшие с Ратаном советники еще пытались торговаться, но слабо и неуверенно, их аргументы легко отбивал Виджай, даже вмешиваться не приходилось. В итоге они сторговались, что часть мужчин, пришедших с Ратаном на праздник, отправятся к Вратам, где и останутся, пока все химеры по очереди не побывают в родном доме хотя бы дней пять. Конечно, несложно было догадаться, что они так и планировали изначально, зато следующего никто не ожидал.

– Раз уж с главным разобрались, может, поговорим о сердечном? – Ратан широко улыбнулся и посмотрел туда, где у Пуниты на руках спал Киран, укрытый ее сари как покрывалом. – Знаю, мальчику нет еще семи, но ты сам видишь, какой он умный не по годам. Подобрал я ему хорошего учителя…

– Зря, – не желая дослушивать предложение, которое нельзя принять, перебил тестя Калки. – Киран уже обещан в ученики Виджаю. Да и вряд ли твой учитель поможет обуздать мальчику огонь, что горит в нем ярче праздничных костров.

– Огонь? – удивление получилось самым настоящим, причем не только у Ратана, но и у Пуниты, поднявшей на мужа глаза.

«Проболтался» – подумал Калки, но отступать было поздно.

– Огонь. Не думал же ты, что в МОЕМ сыне не будет огня? – в голосе его послышался треск Изначального Пламени.

Агни решил подыграть, значит, и впрямь надеялся на ребенка больше, чем на его отца. Зато после вмешательства бога никто не захотел спорить с озвученным решением. И только Ями не смогла сдержать торжествующую улыбку.

Воины уходили на рассвете. Калки лично открыл для них арку портала, ведущую сразу к лагерю химер подле Врат, и теперь смотрел уходящим вслед, а видел заградительные костры и почерневшую от теней землю. Не выспавшийся Киран стоял рядом и держался за дхоти отца, как слоненок за хвост матери, боясь потеряться. Мальчика привлекали огоньки по ту сторону портала, они же его пугали, заставляя внутренний огонь гореть еще ярче. Может, и нет в нем никакой беды? Калки перехватил теплую ладошку и поднял сына на руки, Киран обхватил его за шею и прижал голову к голове. И что-то дрогнуло и стало плавиться в груди, где еще шесть осеней назад билось сердце, но опоздавший к отправке войска Ратан одним лишь появлением разбудил приутихшую было злость.

– До чего ж приятно числиться в благословенных богами! – наигранно восхитился он, стараясь не коситься на отца с сыном. – Ответь-ка, юный Нараян, хотел бы ты себе такую силу?

Нараян смерил Калки презрительным взглядом, но на вопрос Ратана кивнул, вместе с тем подтверждая, что лишенные огня завидуют одаренным. И если неблагородное то чувство смогло взрасти в душе внука, в остальных и подавно распустилось дурно пахнущими цветами. Но разве сам он недавно не думал, что боги слишком благосклонны к Кирану? Или то была всего лишь старая привычная тьма, постепенно уничтожающая все светлое в его жизни?

– При достижении совершеннолетия любой житель Ти Нагарама может попросить себе награду у Агни, – наставительно изрек Калки внуку. – И если бог Огня сочтет тебя достойным, то одарит своим благословением.

– Это если Врата продолжат стоять, – усмехнулся Ратан, не желая уступать разум мальчика.

– Если Врат не останется, этакая сила никому не понадобится, – вставил свое слово Виджай, все это время остававшийся позади.

Побратим был прав. Боги дали им свое благословение ради спасения жизней, и не будь больше векшской угрозы, сила им не понадобится. Такая привычная, такая послушная, такая разрушительная…

– Долгое время Ти Нагарам жил с одними лишь благословениями реки и бога Огня и еще столько же прожил бы, не случись великого потопа и последующими за ним битвами. Боги не оставили нас в нашей беде. Если ваши молчали все это время, почему вы продолжали приносить им жертвы, Ратан?

– Не всякий болтун молвит истину, Калки. Но ведь и бог Огня молчит, когда я взываю к нему.

– Молиться – не значит «взывать». Взывать же может лишь избранный богом для бесед.

Последняя фраза прозвучала, как и должно, наставительно, но Киран вдруг вздрогнул и поджал губы, не давая вырваться непрошеным словам. Калки машинально погладил его по плечу и примирительно улыбнулся Ратану, стараясь, чтобы получилось не слишком фальшиво.

– Вижу, детей пугают наши философствования. Стоит отложить эти разговоры до лучших времен, что непременно настанут после закрытия Врат.

– Мы с Нараяном помолимся за это нашим богам, – Ратан учтиво кивнул и подтолкнул мальчика к сияющей арке портала, шагнул в него сам.

Когда последние воины скрылись по ту сторону арки, Калки одним щелчком погасил руну.

– Пойдем и мы помолимся за успех их похода, – сказал он Кирану, с тревогой смотрящему вдаль, где недавно еще сверкали заградительные костры.

В главном зале Храма Огня было светло, тихо и пусто. Риши с учениками редко заходили сюда, предпочитая познавать учение Агни через полезный труд или отдых на природе. Потому Калки с Кираном оказались здесь только вдвоем – Виджай отправился насладиться последним мирным днем вместе с женой. Сделал это намерено, чтобы Калки мог спокойно поговорить с сыном.

– Так ты знаешь ритуал воззвания к Агни?

Мальчик с опаской посмотрел на отца и кивнул.

– Это Агни научил тебя ему?

Вообще-то, по древнему договору меж ними, Агни поклялся не передавать кому-либо, кроме Калки, тайну ритуала воззвания, за что Калки обязался не терзать Агни пустыми просьбами, что своими, что племени истинно бессмертных. Ни в великий потоп, ни при появлении чужаков, пока те проявляли лишь мирные намерения, не посмел Калки обратиться за помощью к богу, чтя их договор превыше своих горестей. И что получалось теперь? Богу он стал не нужен, и бог посмел предать их уговор?

– Нет, – мальчик отчаянно замотал головой. – Нет. Бог Огня меня не учил, – он нахмурился, шмыгнул носом, но все же заставил себя поднять полные вины глаза и признался: – Я за тобой подсматривал. Хотел просить Агни сделать меня большим, чтобы я мог с тобой за Врата отправиться.

– Вот оно что, – Калки погладил сына по голове, но на того ласка не подействовала, и он, наоборот, отступил на шаг. – Покажешь мне руны, нужные для ритуала? А то стар я совсем стал, забывать начал.

– Хорошо, – Киран поднял маленькие ладошки и в две руки быстро начертил самый первый и самый сложный из символов. – Это «очаг». Чертится у ног, то есть… на юге. Напротив него у головы идет знак «небо». Слева – «сердце», справа – «пламя». Эти символы взывающий может создать сам, а может отдать на откуп риши или ученикам, как ты делаешь на праздниках. Но главную руну чертит имеющий право взывать – ее называют «Душа». Она похожа на круг перерождений, как его описывал Агни.

Мальчик задумчиво уставился на выведенный символ, забыв на миг о существовании отца. Его маленький пальчик пополз по дуге вверх, пытаясь активировать руну.

– Не смей! – приказал Калки, но его не услышали, тогда он добавил в голос волю Изначального Пламени и схватил сына за руку, не давая завершить начатое. – Не смей более использовать свои дары!

Киран вдруг истошно закричал и стал вырываться, в воздухе запахло паленой плотью, и именно запах, а вовсе не крик заставил Калки разжать пальцы. Мальчик дернулся назад и плюхнулся на пятую точку, всхлипывая и прижимая к груди обожженную до мяса руку. Пытаясь понять, что же произошло, Калки двинулся к сыну, но тот еще больше испугался и, отчаянно хватая ртом воздух, замерцал, словно мог вот-вот исчезнуть. Но все-таки ему удалось поймать мальчика прежде, прижать к груди, слушая затихающие всхлипы и замедляющееся сердцебиение. И не оставалось другого выбора, кроме как начертить телепортирующую руну, чтобы по ее щелчку исчезнуть.