Робин Роу – Этикет темной комнаты (страница 73)

Имя:

Я знаю свое настоящее имя, но я так давно не писал его.

Заставляю руку вывести одну за другой буквы: С-А-Й-Е-Р-С.

И тут я немного расслабляюсь. Все это не так уж и трудно. Беру вопросник и читаю первый вопрос.

Беовульф верит, что результаты его усилий будут определены:

(а) Силой его тела

(б) Силой его ума

(в) Верой его людей

(г) Богом и Роком

Еще один приступ паники – я не читал эту книгу. По крайней мере, я так считаю.

Успокойся. Ничего страшного не случится, если ты не дашь ответа на этот вопрос. В памяти всплывает некогда слышанное: «Если сомневаешься, выбирай В».

Я чуть было не обвожу эту букву прямо в вопроснике, но вовремя вспоминаю, что делать этого не следует.

Нахожу единицу на… как это называется? Лист с вариантами ответа?

Шуршат страницы. Почти все перешли к следующей, а я так и не продвинулся дальше первого вопроса. Опять начинаю нервничать, но напоминаю себе, что нужно просто обвести В, и перехожу к следующему вопросу.

– Что ты делаешь?

Я не сразу понимаю, что учительница обращается ко мне.

Она шагает по проходу, ее яркие рыжие брови стоят домиком над прищуренными глазами.

– Ты думаешь, это смешно?

Я ничего не понимаю.

Несколько любопытных ребят поворачивают к нам головы.

Мне десять.

Нет, мне сто.

Времени нет, возраста нет.

– Это английский за одиннадцатый класс, и я не сомневаюсь, ты знаешь, что сканер считывает только ответы, написанные простыми карандашами.

Медленно перевожу взгляд на свою руку. В ней зеленой мелок. Я даже не подумал об этом, когда доставал его из кармана. Учительница вздыхает и берет со своего стола чистый лист с вариантами ответов и карандаш. И кладет мне на парту.

– Перепиши.

Карандаш катится ко мне, острый, как оружие. Я не могу прикоснуться к нему, это запрещено. Глупость какая-то – конечно же, я могу его взять. Более того, я должен это сделать.

Кто-то с кем-то шепчется. Две девушки в соседнем ряду наблюдают за мной. Справа от меня раздается тихий щелчок. Мальчик, чье место я занял, подносит к моему лицу телефон. Опять какое-то бормотание, и теперь на меня смотрят абсолютно все, и среди прочих взглядов я различаю взгляд Другого Эвана Замары.

– Тихо, – приказывает учительница, но шепот лишь усиливается.

Мои пальцы впиваются в бедра.

Мне хочется надеть на голову шлем.

Не могу убежать, не могу драться, не могу убежать, не могу драться.

Мне нужна Пенни. Я бы со всем справился, будь она рядом.

Часы на стене тикают, и тикают, и тикают.

Громкий звонок – папа дома.

«Нет, перестань думать об этом». Просто пришло время следующего урока. Вскочив с места, устремляюсь в шумный коридор. Мимо проносятся школьники, кто-то разговаривает с друзьями, кто-то открывает и закрывает шкафчик.

Но один за другим, почти одновременно, голоса стихают, и взгляды присутствующих обращаются к телефонам.

Я испуган и ничего не понимаю, но пытаюсь прогнать эти чувства, быстро заходя за угол коридора, где у шкафчиков толпится еще больше народа. Девушка с длинными русыми волосами смотрит на экран мобильника. Она поднимает глаза и таращится на меня, как на призрака. Именно им я себя и ощущаю.

Она направляется ко мне, но резко останавливается, ее глаза оглядывают меня от волос до ботинок. Ее лицо выражает смятение, словно она решила было, что узнала меня, но теперь не уверена в этом.

– Сайе? – Голос у нее дрожит. – Ты… ты выглядишь…

Звенит звонок, и озадаченные учителя высовывают головы из классных комнат. Кто-то кричит, что приехали журналисты, и некоторые дети бросаются к окнам.

– Хочешь поговорить с ними? – Девушка вытирает глаза мизинцами. – Я буду с тобой все это время.

Не успеваю я ответить, как двое мужчин в черных галстуках разгоняют собравшуюся толпу. Один из них просит пройти с ним, и меня ведут по коридору, а девушка – Бриа – остается позади.

Шестьдесят восемь

– Это возмутительно. – Мама разгневана, но держит себя в руках. Мы сидим с ней на диване напротив стола директора школы. – Вы клялись мне, что возвращение моего сына в школу пройдет незаметно.

Директор выглядит смущенным.

– Заверяю вас, я переговорил о возвращении Сайе всего с несколькими учителями.

– Значит, кто-то из них проболтался.

Его лицо морщится.

– Прошу прощения, мэм. В настоящее время полиция выдворяет отсюда этих репортеров.

– Но этого недостаточно.

– Он не виноват, – говорю я, и они замирают от удивления. – Меня сфотографировал мальчик из моего класса. Наверное, он выложил фотографию в интернет.

– Этого не должно было произойти, – быстро произносит учитель. – Я объявлю, что всякий, кто сделает это, будет наказан. – Он поворачивается к маме. – Мы хотим уладить это недоразумение не меньше, чем вы. Оно будет иметь негативные последствия для всех…

– Все меня не интересуют.

– Мэм, если…

– Я должна быть уверена, что мой сын в безопасности! – кричит мама, повергая меня в шок. Она, насколько я помню, никогда не кричит.

Лицо директора темнеет. Он раздражен? Зол?

Он встает на ноги, и внутри у меня все сжимается, я внимательно наблюдаю за ним, пытаясь прочесть его мысли. Сильно подаюсь назад – но он всего лишь идет к кулеру в углу кабинета. Наливает воды в бумажный стакан и протягивает моей матери.

Она берет его, руки у нее дрожат.

– Миссис Уэйт… – Теперь он говорит не официальным тоном, а успокаивающе. – Может, это и незаметно, но нас тоже волнует безопасность Сайе. Он через многое прошел, и наша задача сделать его возвращение в школу настолько безопасным и безболезненным, насколько это возможно. – Он украдкой смотрит на меня, и выражение его лица… Не уверен, что понял все правильно, но на его лице читается жалость.

Теперь, когда с моей анонимностью покончено, меня не покидает чувство, будто я выставлен на всеобщее обозрение, и, кроме того, я постоянно вижу полузнакомые лица. Они открыто пялятся на меня. Мне кажется, я помню, как люди делали это – с интересом, симпатией, жалостью, – но теперь в их глазах я вижу шок, ужас и, опять-таки, жалость.

Под такие вот взгляды я вхожу в классную комнату, где будет проходить следующий урок.

– Сайе? – обращается ко мне учительница с черными волосами и бледной кожей.

– Мисс Белл?

– Мисс Уэллс, – мягко поправляет она.