Робин Мейл – Рябиновая принцесса (страница 7)
Инесса, похоже, ужаснулась, но я не стала обращать на нее внимания, а смотрела только на того, кто был здесь главным. Иро поднял на меня прищуренный взгляд, прежде чем ответить.
– Нет. – Он многозначительно обвел зал глазами. – Но, смею сказать, ваше присутствие недолго будет оставаться тайной.
Я вяло кивнула, глубоко вздохнув, чтобы успокоиться.
– Конечно! Мне придется ответить за… страшные злодеяния. Но Давин… – Я не стала продолжать мысль. Насчет имени я не переживала. Оно довольно распространенное в Локланне, и я сомневаюсь, что сокэряне знают всех членов нашей большой королевской семьи.
Иро, казалось, был заинтригован, а кузен, похоже, пришел в ужас, как будто догадываясь, что именно я затеяла.
– Роуэн, нет! – В словах Давина звучало предостережение, но я его проигнорировала.
– Когда мы были в темнице, лорд Теодор проницательно заметил, что мой товарищ всего лишь приставлен охранять меня. Разумеется, тот, кто не является королевской особой, важной персоной, не имеет какого-то титула… – я замолчала, когда к моей голени крепко приложилась чья-то ступня.
Едва сдержавшись, чтобы не поморщиться, я продолжала:
– Безусловно, такое лицо находится полностью в вашем ведении, ведь вы влиятельный герцог таких обширных владений.
Судя по лицу Иро, он знал, что я ему льщу, но, видимо, все равно задумался над моими словами. Я затаила дыхание, не смея надеяться, когда он – о, чудо! – еле заметно кивнул.
– Вашему стражнику нет нужды являться перед Высшим Советом, особенно если вы в дальнейшем будете дружелюбны и сговорчивы.
Ага! Это объясняет, почему он рассмотрел мою просьбу.
– Ни в коем случае! – отрезал Давин. – Мы оба…
– Хватит! – оборвала я, многозначительно глядя на него. – Это мое решение. Я лицо более высокопоставленное, Давин.
Ни разу за семнадцать лет жизни я не заявляла о своем превосходстве над старшим кузеном, но речь шла о его жизни. Он открыл было рот, чтобы возразить, но я подняла руку и остановила его.
– Ты присягал на верность моей семье.
– Да, – сказал он сквозь зубы. – Я поклялся защищать…
– Ты поклялся повиноваться, – поправила я. – Уверена, ты не захочешь нарушить эту клятву, и, уж конечно, не здесь, в присутствии наших новых друзей.
Глаза его горели таким гневом, какого я за ним не припомню, но он стиснул зубы.
– Как скажете, ваша светлость, – с неохотой проговорил он.
– Итак, – я умышленно сменила тему, оборачиваясь к Иро, – полагаю, мне надо подготовить заявление, чтобы объяснить…
– Любезнейшая принцесса, – перебил меня Иро. – Вам не понадобится обращаться к Высшему Совету. Только благодаря вашему положению и незнанию наших обычаев вам позволили высказаться здесь, за этим столом.
Я моргнула. Он, конечно, шутит. Мне казалось, сердитые взгляды Инессы вызваны тем, что я из Локланна, но теперь я задумалась: может, она просто оскорблена, что я имела наглость заговорить.
Не успела я сформулировать ответ, что, пожалуй, было к лучшему, как Иро продолжал.
– Вы не смогли бы доказывать свою правоту перед лицом вождей кланов, даже будь вы из Сокэра и мужчиной.
В его словах слышались нотки снисхождения, словно это было совершенно очевидно.
– От вашего лица будет говорить мой брат, – вставил Теодор, а Иро кивнул, как будто и это был всем известный факт.
– Это так… любезно с вашей стороны!
А что еще я могла сказать, если наши жизни были в его руках?
Глава 8
Обратный путь в наши комнаты был долгим и напряженным.
Теодор ушел с ужина раньше, велев одному из стражников сопроводить нас с Давином назад. Мы ушли чуть позже с бременем гнева Давина и перспективой суда надо мной на Высшем Совете, на который, похоже, соберутся собеседники неприятнее господина Иро.
Давин молча зашел в свою комнату, а я направилась в свою, но едва взявшись за ручку двери, услышала нерешительный голос лорда Теодора:
– Принцесса!
Я остановилась, не имея никакого желания созерцать его едва скрываемую претенциозность. У меня болела голова от сегодняшних событий и ощутимой тяжести собранных на макушке волос. Однако выбора не было, и я медленно повернулась к Теодору, пытаясь справиться с бурей эмоций.
– Твои вещи! – Он сунул мне в руки сумку.
– Где мой меч?
– В Сокэре мы защищаем своих женщин! – Это был явный намек на то, что в Локланне мужчин нет. – Им нет нужды носить оружие.
– Значит, если на Высшем Совете решат меня убить, все большие и сильные мужчины тут же бросятся защищать меня?
– Если на Высшем Совете решат лишить тебя жизни, один меч ничем не поможет. – Он говорил без злобы, но от его прозаичного тона почему-то стало еще хуже.
Я крепко зажмурилась, чтобы не дать внезапной панике овладеть мной.
– Это что, единственный выход? Неужели вы не можете… мирно отпустить нас?
Это было настолько близко к мольбе, насколько я когда-либо себе позволяла, настолько близко, насколько могла позволить, но, когда я открыла глаза, он качал головой.
– Другие кланы узнают, и тогда прольется кровь. Мой брат и так снисходителен к вам, – добавил он несколько запальчиво, взглянув в направлении комнаты Давина. – Суд будет справедливым.
Я понимала: после всего, что Иро делает для кузена, я испытываю судьбу, но мой язык опережал разум.
– Я бы не назвала сборище людей, которые меня ненавидят и отказывают в возможности высказаться в свою защиту, судом, тем более справедливым! – с издевкой выпалила я, в голосе звучала горечь.
– На что ты рассчитывала, когда явилась сюда? – В его словах послышались нотки раздражения, так что я напряглась.
Но вопрос был обоснованным. На что я рассчитывала? Неужели меня удивило, что на кону наша жизнь, ведь сокэряне нас ненавидят? Нет. Я знала, что такое возможно, с тех пор как туннель завалило. Может, загвоздка в том, что в моем представлении сокэряне должны были больше походить на врагов, чем оказалось на деле? Я не думала, что буду делить с ними трапезу, разговаривать с ними или поддразнивать их. Я не думала, что буду понимать их, и почему-то от этого было еще хуже.
– Не знаю, – наконец ответила я, открывая дверь и заходя в комнату. – На что-то другое.
На этот раз стук не был неожиданностью. Знакомый «тук-тук-тук» еще не прозвучал до конца, а я уже была на полпути. Я открыла дверь, за ней, как и думала, стоял Давин.
– Ты не можешь этого сделать! – Он ворвался в комнату, закрыв за собой дверь.
О том, как он расстроен, говорило то, что он никак не прокомментировал закрытую уродливую хламиду с рюшами и оборками, которую Венла напялила на меня вместо ночной рубашки.
– Я могу это сделать и сделаю! – возразила я. Я готовилась к этому разговору целых полчаса, пока Венла вытаскивала шпильки из моей прически, так что мой голос был спокойным, в отличие от его нехарактерной горячности. – Мне не следовало тебя в это втягивать.
– Это смешно! Мы бывали в этом туннеле с десяток раз, и не меньше половины походов устраивал я. Я виноват не меньше твоего, и тебе это известно!
Я медленно выдохнула.
– Даже если и так, они уже знают, кто я. Мне не выкрутиться, но было бы глупо идти обоим, раз надо только одному.
Давин нахмурился.
– Посмотри мне в глаза и скажи, что если бы мы поменялись местами, ты позволила бы мне пойти одному!
– Если бы мы поменялись местами, я бы знала, что ты хочешь, чтобы кто-то рассказал нашим родным о случившемся! Сокэряне могут казнить нас и ни слова не сказать об этом, и наши родители никогда не узнают, что с нами стало, – голос дрогнул. – Я сделала это ради всех нас.
– Только домой я не еду. Я остаюсь здесь в качестве рычага давления.
– Лучше так, чем в качестве трупа, – парировала я.
Он замолчал, и я воспользовалась его молчанием, чтобы надавить на другую точку.
– В любом случае, будет голосование, а ты сам сказал, что они добьются большего, сохранив нам жизнь. Так и есть. Но если произойдет самое страшное, нет никакой надобности, чтобы наши семьи потеряли нас обоих, чтобы твоя мать страдала так же, как моя, когда потеряла единственного сына. – На этих словах я сделала паузу, а потом добавила:
– Так же, как все мы, когда потеряли Мака.