Робин Мейл – Рябиновая принцесса (страница 33)

– Как это благородно с его стороны! – пробормотала я, гнев чуточку утих.

– Это клан Медведя! – вздохнул Тео. – Не позволяй ему до тебя добраться. Это был всего лишь тренировочный бой.

Казалось, будто он уговаривает не только меня, но и себя, отчего чувство вины только усилилось. Я сделала глубокий вдох, медленно выдохнула и посмотрела в его золотисто-зеленые глаза. Это было на меня не похоже, чтобы я сильно злилась, а тем более так долго. Отвернувшись, я махнула ему рукой, чтобы он расшнуровал мне платье, пытаясь тем временем успокоиться, но тщетно.

Когда он закончил, я зашла за ширму, стянула платье вместе с сорочкой и вытерлась чистым полотенцем.

– Просто неприятно – знать, что он такой коварный и, похоже, твой соперник во всем.

Обсохнув, я надела ночную рубашку, которую там оставила. Потом мне снова придется переодеться, но пока в ней сухо и тепло.

– Мало того, что это может стоить мне жизни, так после встречи с ним не верится, что он не попытается устроить войну у самого вашего порога только ради своих претензий на престол.

Я вернулась в общую комнату, Тео зашнуровывал брюки, по-прежнему стоя без сорочки. Движение привлекло мое внимание, но я отвернулась, продолжая болтать от неловкости.

– Мила рассказала мне, как они обращаются с народом в своих владениях. Подумать только, что их клан получит контроль над всем Сокэром… Я просто…

Тео подошел ко мне, мозолистым пальцем подняв мой подбородок и прижался своими губами к моим. Даже смешно, как я соскучилась по этому ощущению, проведя без него всего несколько дней. Я растворилась в этом прикосновении, наслаждаясь каждым мигом этого временного помрачения рассудка. Отстранившись на пару сантиметров, он зашептал в мои губы.

– С Эвандером я справлюсь. Не переживай. Другие кланы ни за что не примирятся с войной ради этого. – Он снова наклонился и целомудренно поцеловал меня в нос. – Мне кажется, тебе стоит знать, что в гневе ты прелестна!

Его губы растянулись в одной из тех редких улыбок, что приберегал для меня, и остатки моего гнева улетучились.

– Ну, по крайней мере, это уже кое-что! – усмехнулась я. – Говорят, если ты прелестна, это искупает множество прегрешений!

Его улыбка стала еще шире, и мое сердце забилось по совершенно иным, гораздо более заманчивым причинам, чем раньше.

– Кажется, я знаю, что может улучшить твое настроение, – добавил он, убирая непослушную прядь волос мне за ухо. – Если дождь продолжится, бал сегодня отменят.

– Проклятье, а мне так хотелось еще раз потанцевать с господином Михаилом, – сказала я, и Тео покачал головой, невольно усмехнувшись. – Чем займемся, чтобы убить время?

Его обнаженная грудь медленно вздымалась, а взгляд потемнел.

– Уверен, мы что-нибудь придумаем. – Он выгнул бровь и наклонился ко мне, обхватив меня за талию и прижимая к себе.

Спустя несколько издевательски длинных мгновений его губы снова встретились с моими. Мои руки неспешно прошлись вверх по его груди, чтобы исследовать жилистые мышцы широких плеч. Тео издал гортанный звук, а я запустила пальцы в его короткие светло-русые волосы, притягивая его еще ближе. Он собственническим движением провел руками вниз по моим плечам, вдоль талии и спустился ниже, изучая выпуклости моих бедер и скользя по внешней стороне ног.

Тео потянул меня в наш отсек палатки и уложил на спальный мешок, не разрывая поцелуя. Затем он навис надо мной, его губы скользнули с моих губ к шее и дальше, к чувствительному участку за ухом. Дразнящими движениями он водил пальцами по моей коже, но дальше не заходил. Я была ему за это благодарна, ведь все и без того было достаточно сложно.

Некоторое время ничего, кроме Тео не существовало. Наши губы, языки, дыхание – все смешалось. За пределами этого мирка, что мы создали только для нас, больше ничего и никого не было.

В какой-то момент, пока мы с Тео лежали в объятиях друг друга, спустилась ночь. Когда вернулись Иро с Инессой, я нехотя оторвалась от него под предлогом похода в уборную. Когда я вернулась, он был уже в своем спальнике. Смешно, что в таком маленьком помещении мы находились так далеко друг от друга, тогда как все, чего мне хотелось – быть с ним рядом, однако, даже у меня хватило чувства приличия, этого не делать. Так что я нехотя залезла в свою постель и завернулась в одеяла, а Тео погасил светильник. Несколько мгновений прошло в молчании, а затем он, набрав побольше воздуху, заговорил.

– Ты задумывалась о том, что ты будешь делать после Высшего Совета? – спросил он.

– Мне начинает казаться, что никакого «после Высшего Совета» для меня не будет, – я хотела пошутить, но не вышло.

– Эй, – тихо сказал он. – Этого не произойдет. Несколько кланов за то, чтобы попросить за тебя выкуп или отправить домой, а нам нужно всего пять.

Я обдумывала его слова.

– Есть на что надеяться!

– Но если так и будет, ты… вернешься домой, в Локланн?

– Когда будет свободен перевал, – тихо ответила я.

Между нами опять наступило молчание, и снова он был тем, кто нарушил его.

– Ты не задумывалась, не захочется ли тебе остаться здесь? – Его голос звучал нерешительно, как будто он боялся спросить.

– Имеешь в виду… с тобой? – я заставила себя уточнить.

– Ну, точно не с господином Михаилом, – сухо отозвался Тео.

У меня вырвался удивленный смешок.

– Если честно, я об этом не думала. – Сообразив, как это звучит, я поморщилась. – Я имею в виду, что не задумывалась о том, что будет после Высшего Совета.

– А если бы задумалась?

Я нервно сглотнула. Именно об этом меньше всего хотелось говорить сейчас, но после того, как целый вечер прижималась губами к его губам, наверное, должна была ответить.

– Тебе известно, что моя сестра была замужем? – спросила я.

Если его и удивил неожиданный вопрос, то он не подал виду.

– Да.

– Значит, ты знаешь и то, что ее муж погиб? – Почему-то в темноте, когда он не видел моего лица, говорить об этом было проще.

– Да, – на этот раз в его голосе слышалась грусть.

– Мы с Маком выросли вместе. Мне он был как брат, а для Авани… был смыслом жизни. И когда он умер, то с ним умерла и какая-то часть ее.

Неожиданно у меня защипало в глазах, я ощутила тоску по сестре всем своим существом, как будто это чувство было осязаемым. Я так по ней соскучилась, и возможно, никогда больше ее не увижу.

Теперь она может потерять и меня!

– Прости, – сказал Тео, отрывая меня от мыслей, но судя по его тону, он не уловил связи, так что я попробовала еще раз.

– Мои тетя и дядя помогли начать войну из-за своей любви. Моим родителям, в конце концов, удалось завоевать расположение народа, но было время, когда народ и Совет не вполне им доверяли, поскольку они скрывали свои отношения, – я вздохнула. – Дело в том, что я всегда была против заключения браков по любви. Я вообще не собиралась влюбляться. Я и сейчас не хочу этого.

Прошло несколько мгновений, и все это время я была уверена, что Тео меня ненавидит. Не видеть его лица было мукой. Затем я услышала какое-то движение и, прищурившись, разглядела темные очертания его фигуры – он выбирался из спальника. Тео был так расстроен, что собирался уйти. Меня на мгновение охватила паника, и я начала подбирать слова, чтобы смягчить удар, но при этом не солгать.

Но вместо того, чтобы уйти, он придвинул свой спальный мешок поближе к моему и лег поверх одеяла. Он был так близко, что когда, наконец, заговорил, его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего.

– Ты любишь меня?

Я открыла, а потом закрыла рот, но, в конце концов, ответила:

– Я такого не говорила.

Но, может, я об этом думала, где-то в глубине души?

– Мне кажется, говорила, – в его тоне сквозило веселье. Что ж, по крайней мере, я умру от стыда, не дожив до Высшего Совета.

– Это было бы смешно! – прошептала я. – Мы встретились всего десять дней назад.

– Хмм, значит, я, наверное, тоже смешон.

У меня перехватило дыхание.

– Не может быть! Ты не можешь влюбиться за десять дней!

– Конечно, нет. Я успел за два, – его тон был куда легкомысленнее, чем слова.

– Лжец! – тихо сказала я.

– Нет! – сказал он и провел пальцами от запястья к локтю и обратно, вырисовывая петли. – С тех пор, как услышал твой смех в своей темнице, я должен был узнать, что за человек может сделать светлее такое мрачное место. Я был тобой совершенно очарован. Поймал себя на том, что придумываю поводы, чтобы оказаться рядом.

Я вспомнила, как он нашел меня и повел показывать замок вместо того, чтобы вернуть в комнату, и поняла, что в его словах есть доля правды.

– Очарованность еще не любовь, – отметила я.

– Верно, – согласился он. – Но когда ты поставила себя под удар, чтобы защитить Давина, когда тревожилась о моем народе, хоть люди были к тебе враждебны, даже когда смеялась с Милой! Тебя невозможно не любить!

Я не нашла, что ему ответить, чтобы объяснить, что чувствовала от его слов, поэтому придвинулась к нему и прижалась губами к его губам. Он переместился и навис надо мной, опираясь на свои крепкие, мускулистые руки, немного приподнял голову и прошептал, оторвавшись от поцелуя: