Робин Мейл – Обсидиановый трон (страница 2)

У меня перехватило дыхание, когда мы наконец миновали последний поворот горного перевала, что вел из Локланна в Сокэр.

А если точнее, к землям Медведей.

К землям моего мужа.

После двух недель безделья, обильных возлияний с Давином, попыток насладиться последними часами рядом с родными и скрыть в глубине души тоску по Эвандеру, пять недель пути сюда показались мучительно долгими. Хотя мои спутники по фургону делали его чуть более сносным.

Тем не менее прошло семь недель.

Семь недель без единого «леммикки» в мой адрес, без язвительной улыбки и взъерошенных черных волос. И вот, при одном взгляде на его королевство, я вся затрепетала от радости.

Я была уже почти на месте. Почти на своей новой родине. Почти снова рядом с Эвандером.

Однако настроение у меня сделалось более мрачным при виде развернутых на границе полков, определенно не из клана Медведя, хотя я и ожидала их встретить. Когда я услышала, как первый пограничник громко потребовал, чтобы мы остановились, руки у меня на коленях сжались в кулаки.

Мы сбавили шаг, готовясь к пограничному досмотру, о котором нас предупреждали возвращавшиеся фургоны, и под колесами заскрипел гравий.

Я побагровела от гнева при мысли о наглости Иро, смеющего заявлять здесь свои права. Этот мерзавец провозгласил себя королем и сразу повел себя так, будто вправе указывать, кто может передвигаться по землям Эвандера.

Я постаралась не смотреть волком, но стащила с головы шерстяной капюшон плаща. Сокэряне любят, когда их женщины ведут себя скромно, а я определенно к такому не расположена сегодня.

Да и в любой другой день, если уж на то пошло.

– Крошечка-красоточка, наша задача – не светиться. Не надо так привлекать внимание, – предостерег дядя Сэй, натягивая мне капюшон обратно.

– Ах, да, – согласилась я. – Не светиться. Такая простая штука для проклятой рыжеволосой принцессы из Локланна, ставшей живой мишенью!

– Брось, когда есть мы, никто на тебя и не глянет. – Дядя Крэй гордо выпятил подбородок, широко ухмыляясь и демонстрируя ряд золотых зубов. – Рядом с красавцами-дядюшками ты – простушка.

– Вот именно, – добавил Сэй. – И не забывай улыбаться этим злыдням.

Он наставил на меня палец, и я обнажила зубы в оскале, какому позавидовала бы любая бешеная белка.

– Так-то лучше, деточка, – усмехнулся Сэй. – Жулики с Гибельной плантации славятся…

– К чему все это? – перебил Каллум, растирая пальцами виски.

За целый месяц, что мы были в пути из Кридэ в Сокэр, эти двое довели его до ручки своими неприличными и безумными выходками.

Мама снарядила меня в дорогу, в придачу к ближайшим родственникам, своим личным стражником и несколькими самыми доверенными людьми. К счастью, рядом с вороватыми дядюшками было не только нечего бояться, но и невозможно пребывать в дурном настроении.

Они, к моей радости, отвлекали меня от тревожных мыслей и той нелепой пустоты, что образовалась в груди после отъезда мужа.

По крайней мере, днем. По ночам развеять непроходящую тоску по Эвандеру было нечем. По ночам я все так же чувствовала, как он прижимается ко мне, его теплые руки на своих бедрах и его губы на своей коже.

О, звезды!

Еще несколько дней.

– Как это к чему? – наконец ответил Каллуму Сэй, прервав ход моих мыслей. – Нужно же, чтобы все отвечали складно, а то если начнем называть имена вразнобой, ничего не выйдет…

– Да нет же, Сэй, – перебил его Крэй. – Твердил тебе, твердил. Нет никаких имен. И не надо никаких имен. Так что не пытайся называться! – Он покачал головой, с досадой фыркнув и пробормотав себе под нос: – Помоги нам фэйри…

Никто не успел ничего на это ответить, когда фургон остановился, и я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Отовсюду зазвучали резкие голоса с густым сокэрским выговором, и всех локланцев попросили выйти из фургонов и выстроиться вдоль отвесного склона на время досмотра товаров.

– Для досмотра товаров, твою за ногу! – усмехнулся дядя Крэй. – Только не вздумайте тиснуть ничего из добра медвежьего лэрда. Он открутит голову мне, а потом придет за вашей!

Услышав эту угрозу, я еле сдержала смех, но солдаты лишь покачали головами, глядя на него свысока. Что было нетрудно, ведь дядюшка был не меньше, чем на голову короче моей и так невеликой персоны.

Заняв свое место между дядей Сэем и Каллумом, я напомнила себе, что должна сохранять спокойствие и не огрызаться.

Даже если эти люди служили Иро и наверняка ненавидели меня так же, как я их. Они так рылись в наших вещах и шпыняли моих подданных, что у меня руки чесались схватиться за оружие.

Некоторые бросали взгляды на алые пряди, выбившиеся из-под моего капюшона, и я изо всех сил делала вид, что мне все равно. Каждый раз, отправляя обоз в клан Медведя, мы непременно посылали с ним женщин примерно моего роста, с тем или иным оттенком рыжих и кудрявых волос для отвода глаз.

Я уже не должна была казаться диковинкой.

Один из сокэрских солдат в темно-фиолетовой форме подошел к главному купцу рядом с Крэем, расспрашивая его, зачем мы приехали, как долго намерены пробыть и задавая еще множество вопросов о товарах в фургонах.

Но я знала, что это лишь прикрытие для истинной цели их поисков.

Искали они меня.

Пусть у Иро пока не было власти открыто запретить нашу свадьбу, но я знала – как знал и Эвандер – что запросто можно придумать, как исподтишка… избавиться от меня, прежде чем я успею добраться до места церемонии.

Когда пограничник пошел вдоль шеренги спутников, вглядываясь в их лица и волосы, у меня перехватило дыхание.

Стук сердца отдавался в ушах. Я собрала волосы и скрутила в такой тугой узел на затылке, что заболела голова.

Что угодно, лишь бы избавиться от непокорных кудрей, с которыми меня отождествляли прежде.

Пограничник посмотрел на меня с ненавистью. На миг я с ужасом подумала, что уже где-то видела его лицо. Вдруг он был одним из тех, кто сопровождал нас на Совет? Или служил в поместье Лося, когда меня держали там в плену?

Тут я остро ощутила пристегнутый к бедру кинжал и вспомнила обо всем оружии, что было припрятано у каждого из нас.

– Как тебя зовут? – произнес солдат с таким же сильным акцентом, как у Тео.

– Джульетта, мой лэрд, – изображая селянку, ответила я и не соврала. Это было одно из моих имен…

Солдат прищурился, переводя взгляд с меня на стоявшую чуть дальше женщину с еще более яркими волосами.

Несмотря на мороз, ладони у меня вспотели, так и хотелось вытереть их о подол.

Сокэрянин подошел ближе, но тут из шеренги выдвинулся Крэй и его голос эхом разнесся по горным склонам.

– И долго нам еще тут простаивать? Я уже всю задницу отморозил.

Внимание солдата тут же переключилось на него, и дядюшка кивнул в сторону фургонов.

– Небось не надо напоминать, по чьему приказу мы тут.

– Да-да, – вставил Каллум. – Тем более, что хотелось бы вернуться в Локланн, прежде чем проход закроется.

Сокэрянин вздохнул и на своем языке подозвал командира.

Я не понимала их диалекта, но разбирала отдельные слова. И постаралась не показать своего облегчения, когда командир велел нас отпустить. По крайней мере, я надеялась, что правильно расслышала.

Когда солдат снова повернулся ко мне, женщина, с которой он меня сравнивал, взбила руками свои пышные кудри. Несколько волосинок пристало к ее ладоням, и она стряхнула их в сторону сокэрянина.

Тот буквально отпрыгнул, лишь бы они его не коснулись.

«Спасибо, что держитесь этих нелепых суеверий», – подумала я, когда пограничник, продолжая пятиться, совершил рукой уже знакомое мне, отводящее зло знамение.

Сэй от души расхохотался, а вскоре его смех подхватили и остальные.

– Неужто вы и впрямь боитесь вишневоволосых женщин? – поинтересовался он. – Нрав у них и правда свирепый, но в остальном они вполне безобидны.

– А как же та девчонка с Лох-Бристе? – спросил Крэй, и брови Сэя взвились еще выше.

– Она была исключением из правил. Застукала меня в обнимку с трактирщицей… – Сэй замолчал и, оттянув ворот рубахи, показал несколько белых шрамов, выделявшихся на смуглой коже. – Ну, скажем, я просто не подозревал, что можно кого-то покалечить обычной столовой ложкой.

По шеренге прокатился громкий хохот, и даже кое-кто из сокэрян нехотя усмехнулся.

Оставалось только надеяться, что этого шутовства будет довольно, чтобы пограничники не слишком к нам присматривались. Солдат лишь покачал головой и уже махнул рукой, чтобы мы расходились, когда к нему подошел товарищ и что-то тихо и отрывисто сказал.

Я встретилась с ним взглядом, и у меня бешено заколотилось сердце. В памяти всплыл образ стражника в синем с бурым мундире, и следом пронеслось воспоминание, как он, до синяков сжимая мою руку, тащил меня по ступеням темницы в чертоге Лося.

Если другой солдат казался смутно знакомым, то этот без всяких сомнений меня знал.