Робин Кук – Злой умысел (страница 47)

Джеффри уже почти завершал свое исследование папок, как дверь в операционную резко отворилась. Он мгновенно схватил швабру и стал судорожно тереть пол возле стола, устремив взгляд вниз. Но никто к нему не подходил, и Джеффри поднял голову. Он увидел, как операционная бригада торопливо катит тележку с пациентом в направлении операционной, предназначенной для аварийных, незапланированных случаев. По обе стороны тележки висели пластиковые пакеты с донорской кровью. Джеффри предположил, что, наверное, это жертва очередной автомобильной катастрофы.

Только после того, как тревога в его душе улеглась, он осмелился снова подойти к папкам. Положив их на место, Джеффри тихо закрыл дверцу. Прошедшая мимо него операционная бригада заставила его задуматься. Такие чрезвычайные случаи нельзя запланировать, следовательно, их нет в расписании плановых операций. Точно так же не было предусмотрено заранее и кесарево сечение у Пэтти Оуэн. Этого ведь никто не ожидал. Как его можно было учесть в графике операций и в расходе медицинских препаратов? Джеффри нашел журнал экстренных операций за предыдущий год. Там был полный годичный список всех операций, в том числе и срочных, типа автомобильных катастроф, и тех, которые нельзя было заранее спланировать — как кесарево сечение у Пэтти. Здесь же указывались операции, отмененные или перенесенные по каким-либо причинам.

За исключением кесарева сечения эпидуральная анестезия почти не применялась ни в чрезвычайных ситуациях, ни при срочных операциях, потому что она требовала времени на подготовку. Джеффри это знал, тем не менее он решил проверить записи еще раз: порой выпадали и исключения. Он стал просматривать перечень операций за восьмое число, проводя пальцем по странице сверху вниз. Читать было трудно, потому что все записывалось от руки, а почерк у дежурных медсестер был разный. Но и здесь он не обнаружил ничего подозрительного. Перевернув страницу, он остановился на списке операций за девятое число. В той же операционной, где он потерял Пэтти, ранним утром было сделано ушивание травмы роговицы глаза. Джеффри почувствовал, как у него ускорился пульс. Офтальмологический случай мог оказаться тем, чем надо.

Джеффри вырвал лист бумаги из служебного блокнота на столе и быстро записал имя пациента. Дело сделано! Можно возвращать книгу учета на полку. Толкая перед собой расшатанную тележку, Джеффри продолжил путь в анестезиологическое отделение. Войдя в комнату, он включил свет и закрыл дверь. Из ящика с записями об операциях вытащил папку с именем пациента, которому делали операцию на роговой оболочке.

— Слава Богу! — еле слышно прошептал Джеффри, прочитав описание. Там говорилось, что пациенту была проведена анестезия пространства, лежащего позади глазного яблока, и что для этого был использован семидесятипятипроцентный маркаин! Джеффри закрыл папку и вернул ее в ящик. Келли права. Он никак не мог в это поверить. Наконец-то к нему вернулась уверенность — и как же это хорошо. Теперь он стопроцентно уверен в своих выводах. И хотя Джеффри понимал, что это его открытие мало что значило для суда, тем не менее для него оно чрезвычайно важно. Он правильно прочитал надпись на ампуле с маркаином!

Дэвид не пропустил время обеденного перерыва. Когда он появился, Джеффри, уже убрав весь коридор операционного отделения, две операционные комнаты и две комнаты для неотложных хирургических операций, был занят в центральном блоке.

— Я лучше пока поработаю, — сказал он Дэвиду. — Я не голоден. Вот сейчас закончу и пойду в лаборатории, начну убирать там.

— Не рви сердце, дружище. Не надо так напрягаться, — посоветовал ему Дэвид уже не так дружелюбно, как раньше. А то мы на твоем фоне будем плохо выглядеть.

Джеффри по-овечьи улыбнулся.

— Я, видимо, так тороплюсь, потому что еще первый день здесь. Не волнуйтесь, я успокоюсь и все станет на свое место.

— Надеюсь, так оно и будет, — пробормотал Дэвид и, повернувшись, вышел.

Джеффри закончил все, что ему надо было сделать в центральном блоке, и по коридору потащил тележку к раздвигающимся дверям. Сняв комбинезон, он снова надел форму уборщика и направился к патологоанатомическому отделению. Он хотел использовать то преимущество, которое давал ему обеденный перерыв.

Подъехав к комнате администрации, Джеффри попытался открыть дверь различными ключами. Третий ключ подошел к замку. Он не переставал удивляться тому, что рабочая форма уборщика и запасные ключи могут открыть перед ним любые двери.

В комнате никого не было. Все сейчас находились в лабораториях — химической, гематологической и микробиологической. Он не стал терять времени даром. Прислонив швабру к шкафу с папками, Джеффри начал поиски истории болезни Пэтти Оуэн. Нашел он ее очень быстро.

Джеффри положил папку на стол и открыл обложку. Через несколько страниц он наткнулся на копию отчета о вскрытии, сделанного независимым медицинским экспертом. В токсикологическом разделе приводились результаты газово-хроматографической спектроскопии крови, анализов цереброспинальной жидкости и мочи. Единственным побочным элементом, который был выявлен в результате данных анализов, оказался бупивакаин, или иначе — маркаин. Никаких других химических элементов в крови обнаружено не было, по крайней мере в результатах анализов об этом не говорилось.

Джеффри просмотрел остальную часть отчета, внимательно читая каждую страницу. К своему удивлению, он обнаружил в отчете несколько фотографий размером восемь на девять. Он осторожно вытащил их из конверта. Это были снимки клеток, сделанные на электронном микроскопе в Бостонском Мемориале. Джеффри охватило острое любопытство: фотографии на электронном микроскопе делали только в исключительных случаях. Как он сейчас жалел, что не может разобраться в различных участках снимков, даже не знает, где у них верх, а где — низ. После того как он наконец разобрался с тем, как нужно держать снимки, до него дошло, что это увеличенные изображения нервных клеток и их отростков — аксонов.

Читая описание на обратной стороне каждой фотографии, Джеффри понял, что на этих фотографиях отмечено явное разрушение межклеточной структуры. Он был заинтригован. Эти фотографии почему-то не были предъявлены во время предварительных слушаний по его делу, хотя больница тоже вынуждена была выступать в роли ответчика на первоначальной стадии процесса. Но его не поставили в известность о существовании этих фотографий, и родное отделение вообще не руководствовалось интересами Джеффри при предоставлении материалов суду. Если бы они с Рандольфом знали о них, то, конечно, потребовали бы их предъявить суду. Впрочем, честно говоря, во время всей той возни Джеффри мало интересовали какие-то структурные изменения проводящих частей нервных клеток.

Их наличие у Пэтти Оуэн заставило Джеффри вспомнить о таких же изменениях в нервных клетках, описанных Крисом Эверсоном в отчете о вскрытии его пациента. Самое поразительное и в том и в другом случае было одно: местная анестезия не имела к этому никакого отношения. Значит, должно существовать какое-то другое объяснение.

Джеффри взял папку и подошел к ксероксу. Достав те страницы, которые, по его мнению, могли бы ему пригодиться, он сделал с них несколько копий, а оригиналы вложил в папку. Потом сделал копии записей на обратной стороне фотографий с электронного микроскопа, но копировать сами фотографии не стал, ограничившись копиями результатов всех анализов. Джеффри прекрасно понимал, что без нескольких часов пребывания в библиотеке ему не разобраться в этой информации, не осознать ее.

Получив все копии, он достал из стола большой розовый конверт и положил в него листы. Оригиналы он вернул на место и защелкнул держатель папки, а бесценный конверт положил на самую нижнюю полку своей тележки, под запасные рулоны туалетной бумаги.

После этого Джеффри приступил к исполнению своих служебных обязанностей. Он был немного взволнован тем, что обнаружил. Идея примеси оказалась верной. Теперь же, учитывая результаты электронно-микроскопического анализа, Джеффри считал, что она практически доказана.

По мере того как ночь приближалась к концу, силы его постепенно ослабевали. Когда в небе забрезжил рассвет, он был окончательно измотан. Сказывалось, что в течение последних часов он жил на одних нервах. В шесть пятнадцать, воспользовавшись тем, что в одном из офисов никого не было, он решил позвонить Келли. Если она выходит на работу в шесть сорок пять, то уже должна встать, подумал он.

Как только Келли взяла трубку, Джеффри стал взволнованно рассказывать ей об операции на роговице глаза, которую провели утром в той же операционной палате, где произошла трагедия с Пэтти Оуэн, а также о том, что там был использован семидесятипятипроцентный маркаин.

— Келли, ты была абсолютно права. Почему никто не додумался рассмотреть такой вариант развития событий. Ни Рандольф, ни даже я! — И он рассказал о фотографиях, сделанных на электронном микроскопе.

— Значит, это все-таки примесь? — спросила Келли.

— Практически стопроцентно. Следующий шаг — вычислить, какая именно и почему ее не упоминали в отчете о токсинах.

— Что-то мне здесь не нравится, — призналась Келли.