Робин Кук – Злой умысел (страница 33)

— Думаю, ноги придется немного укоротить, — со смехом сказал Мартинес.

После нескольких безуспешных попыток они наконец нашли униформу подходящего размера, после чего Мартинес показал Джеффри его личный шкафчик и велел переодеть рубашку.

— Штаны пока можешь оставить эти, — добавил он.

Потом Мартинес сказал, что для ознакомления проведет Джеффри по больнице, пока не приготовят рубашку с его личным номером и фамилией. Так они сэкономят время.

— Мне бы не хотелось утруждать вас, — заторопился Джеффри. Меньше всего хотелось ему разгуливать по больнице средь бела дня, когда он мог запросто столкнуться с коллегами.

— Ничего, мы все успеем, — заверил его Мартинес. — Ты не волнуйся. А я обязан ознакомить тебя с рабочей обстановкой.

Боясь чем-нибудь себя выдать и допустить ошибку, Джеффри с неохотой натянул зеленую рубашку уборщика, спрятав свою одежду в новый шкафчик. Закинув сумку на плечо, он приготовился следовать за Мартинесом, куда бы тот его ни повел. Он искренне пожалел в данную минуту, что у него нет второй сумки и нельзя надеть ее на голову.

Мартинес что-то без умолку болтал на ходу, проводя Джеффри по знакомым коридорам. Он представил его тем уборщикам, которые уже пришли на работу, затем они спустились в прачечную, где все были настолько заняты, что не обратили на них внимания. Следующим объектом стал кафетерий — там тоже не было до них дела. К счастью для Джеффри, в кафетерии не оказалось никого из знакомых.

Поднявшись по лестнице на первый этаж, Мартинес провел Джеффри через амбулаторное отделение и отделение неотложной скорой помощи. В неотложном Джеффри попытался было свернуть в сторону, чтобы избежать в холле встречи с несколькими практикантами-хирургами, с которыми успел достаточно хорошо познакомиться за время их анестезиологической практики. Но практиканты, занятые исследованием травмы, полученной в результате дорожно-транспортного происшествия, тоже не посмотрели в его сторону.

После отделения неотложной помощи Мартинес потащил Джеффри к главным лифтам в северной башне.

— Сейчас я покажу тебе лаборатории, — тараторил он, — а потом — хирургическое отделение.

Джеффри чуть не задохнулся.

— А не пора ли нам обратно, к мистеру Бодански? — спросил он.

— У нас еще много времени, — успокоил его Мартинес. Он широким жестом указал Джеффри на двери открывшегося лифта и улыбнулся. — И потом, тебе будет полезно увидеть патологическую и химическую лаборатории вместе с хирургическим отделением. Завтра там придется убирать. Ночная смена всегда занята, потому что ночь — это единственное время, когда мы можем навести порядок.

Джеффри вошел в лифт и встал у задней стенки. Мартинес последовал за ним.

— Ты будешь работать там с четырьмя нашими людьми. Начальника ночной смены зовут Дэвид Арнольд. Он хороший человек.

Джеффри кивнул. По мере того как они приближались к операционной, за которой сразу же следовало лабораторное отделение, он чувствовал, как у него начинает неприятно покалывать в животе. Джеффри вздрогнул и чуть не подпрыгнул, когда Мартинес неожиданно схватил его за руку и со словами: «Сейчас наш этаж» подтолкнул вперед.

Джеффри набрал в легкие побольше воздуха, приготовился сделать шаг и пройти в то отделение, где он проработал почти двадцать лет.

И тут у него от удивления открылся рот. На какую-то секунду он даже потерял способность двигаться. Прямо перед ним в ожидании лифта стоял Марк Уилсон. Его темные глаза смотрели прямо на Джеффри. Он уже готов был услышать: «Джеффри, это ты, что ли?», но вместо этого Марк сказал совсем другое:

— Ну, вы собираетесь выходить?

— Выходим, выходим, — ответил за двоих Мартинес и подтолкнул Джеффри вперед.

Только через несколько секунд до него дошло, что Марк его не узнал. Перед тем как двери лифта закрылись, он повернулся и еще раз посмотрел на Марка. В его глазах не было даже намека на узнавание.

Джеффри торопливо поправил очки, сползавшие вниз.

— С тобой все в порядке? — спросил Мартинес.

— Да, — кивнул Джеффри. Ему действительно стало намного лучше. Мысль о том, что Марк его не узнал, приятно согревала сердце.

Ознакомительная экскурсия по химической и патологической лабораториям была менее напряженной и не шла ни в какое сравнение с предыдущим инцидентом. Джеффри видел вокруг много знакомых, но никто не обращал на него внимания и, естественно, не узнавал.

Зато настоящий шок поджидал его в комнате отдыха хирургического отделения. В это время там находилось не менее двадцати человек, с которыми Джеффри был очень хорошо знаком. Одни пили кофе, другие весело болтали, третьи читали газеты. Достаточно было кому-то узнать его — и все рухнуло бы в ту же секунду. Пока Мартинес скороговоркой объяснял ему процедуру уборки, Джеффри внимательно изучал свои туфли. Он старался не поднимать головы, но после пятнадцати минут нервного ожидания наконец понял, что и здесь его никто не замечает. Они с Мартинесом как бы не существовали для всех окружающих, хотя и находились с ними в одной комнате.

В мужской раздевалке Джеффри пришлось пережить еще один неприятный момент, когда он лицом к лицу столкнулся с анестезиологом, которого знал более чем хорошо. Оказавшись рядом, они попытались распластаться вдоль стенки, как бы пропуская друг друга вперед в узком проходе между раковинами. Но после того, как и этот врач не узнал его, Джеффри совсем успокоился. В душе его родилось даже чувство удовлетворения. Весь этот маскарад оказался намного лучше, чем он предполагал.

— С грязной одеждой когда-нибудь работал? — спросил Мартинес, когда они остановились около комнаты с грязным бельем.

— Да, — ответил Джеффри.

— Отлично. Тогда, думаю, нам туда идти не стоит. Дэвид Арнольд вечером сам тебе покажет, что надо делать в операционной. Сейчас там слишком много народу.

— Понятно.

Ознакомительная экскурсия закончилась и, переодевшись, Джеффри с легким чувством последовал за Мартинесом в кабинет Карла Бодански. Прощаясь, Мартинес пожал Джеффри руку и пожелал всего хорошего на новой работе. У Бодански уже были готовы два бланка: один — о подоходном налоге, другой — о медицинском обслуживании. Чуть расслабившись, Джеффри начал подписывать бланк своим настоящим именем, но вовремя спохватился, что теперь он Франк Амендола.

И только скользнув из вращающейся двери, спустившись по широким ступеням больничной лестницы и выйдя на улицу, он осознал, через что прошел и что у него получилось. Появилась даже какая-то бодрость и уверенность в себе. Пока, слава Богу, все шло по плану.

Через служебный вход Дэвлин поднялся в здание аэропорта. Металлические набойки на каблуках его ковбойских сапог бойко стучали по грязному цементному полу. Он был готов задушить первого попавшегося человека.

После визита к Москони его настроение не претерпело особых изменений в лучшую сторону. Как он и предполагал, аэропорт не принес никаких результатов. Только зря потратил время. Дэвлин поговорил с несколькими охранниками на стоянке, поинтересовался, не видел ли кто-нибудь из них худощавого мужчину, который въезжал вчера на стоянку на кремовом «Мерседесе 240 D». Естественно, никто ничего не видел.

После чего он пошел в диспетчерскую и узнал номер телефона и имя человека, дежурившего вчера на въезде на стоянку. Вырвать себе зуб было куда легче, чем заполучить эти сведения. Но когда Дэвлин наконец добрался до этого человека, оказалось, что и он ничего не помнил. Говорить с ним было бесполезно. Наверное, если бы его собственная мать пришла в тот день к нему на стоянку, чтобы купить жетон, он и ее бы не вспомнил.

Подойдя к автобусной остановке, Дэвлин дождался внутреннего рейса. Когда автобус остановился, он подошел к передней двери, решив поначалу быть вежливым.

— Простите, — обратился он к водителю, худому высокому негру в круглых очках в металлической оправе, — не могли бы вы помочь информацией?

Водитель прищурился и перед тем, как посмотреть Дэвлину в глаза, внимательно изучил его татуировки.

— Я не могу закрыть дверь до тех пор, пока вы не войдете в салон, — заявил он. — А пока дверь не закрыта, я не могу отправить автобус.

Изумленный Дэвлин заглянул в автобус и увидел там лишь нескольких пассажиров. Еще несколько заходили в этот момент через заднюю дверь и размещали свое добро в багажном отделении.

— Да, но это займет всего пару секунд, — проговорил Дэвлин, все еще стараясь сдержаться. — Понимаете, я ищу человека, который мог сесть в один из таких вот автобусов вчера вечером около девяти тридцати. Белокожий худощавый мужчина с усами. В руках у него был дипломат. Другого багажа не было. Единственное, что меня интересует…

— Я бы предпочел, чтобы вы сели, — перебил его водитель.

— Послушай, приятель, — произнес Дэвлин уже совсем другим тоном. — Я пока вежливо с тобой разговариваю.

— Вы напрасно тратите время, — сказал водитель. — В девять тридцать я заканчиваю смену.

— Я понимаю, — Дэвлин сдерживался из последних сил. — Но не мог бы ты подсказать мне имена других водителей, которые вчера вечером были на этом маршруте?

— Почему бы вам не сходить в диспетчерскую автобусного парка? Вы как раз окажетесь там, если сейчас займете ваше место.

Дэвлин прищурил глаза. Этот юнец напрасно испытывает свою судьбу.

— Либо зайдите в салон, либо сойдите с подножки, — распорядился водитель.