Робин Кук – Злой умысел (страница 11)

— Поговори с ним, а я пойду и позвоню одному знакомому залоговому поручителю.

Кэрол кивнула.

— Мне очень жаль, — повернулась она к Джеффри, когда Рандольф вышел из комнаты.

Джеффри покачал головой. Очень трогательно с ее стороны прийти, чтобы поговорить с ним. Он почувствовал, как глаза начинают наполняться слезами, и закусил губу, чтобы не расплакаться.

— Это так несправедливо, — продолжала Кэрол, присаживаясь рядом с ним. — Но Рандольф подаст апелляцию. Еще не все потеряно.

— Апелляция! — с отвращением сказал Джеффри. — Все равно все закончится точно так же. Я уже два раза проиграл…

— Это не одно и то же, — возразила Кэрол. — Тогда дело будут рассматривать опытные судьи, а не подверженные эмоциям присяжные.

Рандольф вернулся с известием, что залоговый поручитель, Майкл Москони, согласился приехать, чтобы помочь. Вдвоем с Кэрол они стали обсуждать подачу апелляции. Джеффри положил руки на стол и, несмотря на то, что очень мешали наручники, положил на них голову. Интересно, подумал он, оставят ли ему медицинскую лицензию после такого вердикта? К сожалению, существовал, очевидно, только один вариант ответа на этот вопрос.

Вскоре появился Майкл Москони. Его офис находился всего в нескольких минутах ходьбы от суда, в полукруглом здании напротив правительственного центра. Майкл Москони был невысокого роста, с большой, почти лысой головой. Узенькая полоска полуседых волос располагалась сзади, причем какая-то часть их была зачесана вверх, на лысину, в тщетной попытке уменьшить площадь открытого пространства. Глаза у Москони были пронзительные, черные, с синеватым отливом. Одевался он довольно странно: на нем был темно-голубой полистироловый костюм, черная рубашка и белый галстук. В руках залоговый поручитель держал небольшой дипломат.

Поставив его на стол, Москони щелкнул замками и вытащил папку. Джеффри увидел на обложке свое имя.

— Итак, — начал он, садясь за стол и открывая папку, — насколько был увеличен залог? — Одной рукой он уже держал необходимые для первоначального залога пятьдесят тысяч, а другой вытаскивал из дипломата еще одну пачку в пять тысяч долларов.

— Всего лишь на четыреста пятьдесят тысяч, — сказал Рандольф.

Москони присвистнул и с недоумением уставился на документы.

— За кого они вас принимают? За Врага Общества Номер Один? — Ни Рандольф, ни Джеффри ему не ответили.

Москони посмотрел на одного, потом на другого, но так и не получив ответа, снова погрузился в свои записи. Он уже знал о документах на собственность и о закладной на дом Кэрол и Джеффри в Марблхэде. Но одно дело, когда залог не превышал пятидесяти тысяч. А когда такая сумма? По документам стоимость дома составляла восемьсот тысяч долларов с невыплаченной ипотекой в триста тысяч.

— Согласны ли вы, если я увеличу залог на четыреста пятьдесят тысяч, выставить в качестве залоговой гарантии свой маленький замок в Марблхэде? — предложил Москони.

Джеффри согласно кивнул головой. Кэрол пожала плечами.

— Но тут, естественно, возникает небольшой вопрос, связанный с моими комиссионными, которые в данном случае составят сорок пять тысяч. Я хотел бы получить их наличными.

— У меня нет столько денег наличными, — проговорил Джеффри.

Москони перестал писать и оторвался от бумаг.

— Но я уверен, вы сможете их достать, — вмешался Рандольф.

— Надеюсь, — согласился Джеффри, которому в эту минуту было глубоко безразлично, что вокруг него происходит.

— Либо да, либо нет, — отрезал Москони. — Я не занимаюсь благотворительностью и не выбрасываю деньги на ветер из сострадания.

— Я достану эти деньги, — безучастно пообещал Джеффри.

— Обычно я требую комиссионные вперед, — заявил Москони. — Но поскольку вы доктор… — Тут он рассмеялся. — Знаете, приходится иметь дело с разной клиентурой. Для вас я готов сделать одолжение и принять чек. Только при одном условии: если вы достанете эти деньги и положите их на свой счет к… ну, скажем, завтра к утру. Сможете?

— Даже не знаю, — пожал плечами Джеффри.

— Ну, если не знаете, придется просидеть за решеткой до тех пор, пока вы не придумаете, где их взять.

— Я найду деньги, — отрубил Джеффри. Сама мысль о том, что придется провести в тюрьме несколько ночей, была для него невыносима.

— У вас есть с собой чековая книжка? — спросил Москони.

Джеффри кивнул.

Москони снова стал заполнять бумаги.

— Надеюсь, вы прекрасно понимаете, доктор, — продолжал он, не отрываясь от дела, — что я делаю вам колоссальное одолжение, беря этот чек. Моя компания ни за что не оценила бы этого благородного жеста, поэтому будет лучше, если все останется между нами. Итак, вы уверены, что сможете положить эти деньги на свой счет в течение двадцати четырех часов?

— Я позабочусь об этом сегодня во второй половине дня, — ответил Джеффри.

— Ну вот и прекрасно. — Москони подвинул к нему бумаги. — А теперь, пока вы будете подписывать документы, я спущусь в канцелярию и урегулирую все вопросы.

Джеффри поставил подпись, даже не читая. Кэрол, наоборот, прочитала очень внимательно все пункты и только потом расписалась. Затем она достала из кармана Джеффри его чековую книжку и придерживала ее, пока он выписывал чек на сорок пять тысяч долларов. Вернувшийся Москони взял чек и положил его в дипломат. Затем, улыбнувшись, встал и направился к двери.

— Я еще вернусь, — бросил он, закрывая за собой дверь.

— Отличный малый, — прокомментировал Джеффри. — А ему обязательно надо так странно наряжаться?

— Он оказал тебе очень большую услугу, поэтому неважно, как он одевается, — сказал Рандольф. — По крайней мере одно верно — с преступниками твоего рода ему не часто приходится иметь дело. Пока его нет, давайте поговорим о наших дальнейших шагах, до вынесения приговора.

— Когда мы подадим апелляцию? — спросил Джеффри.

— Немедленно.

— И я буду находиться на свободе под залогом до тех пор, пока не будет рассмотрена апелляция?

— Скорей всего, — уклончиво ответил Рандольф.

— Спасибо хоть за это, — вздохнул Джеффри.

Затем Рандольф стал объяснять процедуру предприговорного расследования дела и процедуру реализации штрафных санкций, по которым Джеффри должен был выплатить десять миллионов долларов. Боясь окончательно деморализовать своего подзащитного, он коснулся темы материальной компенсации очень осторожно, остановившись главным образом на положительных моментах. Но Джеффри по-прежнему оставался подавленным.

— Должен признаться, я больше не доверяю этой системе правосудия, — угрюмо проговорил он.

— Ты должен надеяться только на хорошее и мыслить логично, — подала голос Кэрол.

Джеффри мрачно посмотрел на жену, чувствуя, насколько он раздражен и насколько Кэрол с ее нравоучениями о логическом мышлении в данных обстоятельствах начинает его бесить. Неожиданно он осознал, что злится на все: на правосудие, на судьбу, на Кэрол и даже на своего адвоката. Но гнев, по крайней мере, был более здоровым чувством, чем депрессия.

— Все в порядке, — объявил Москони. Он стоял в дверях и размахивал каким-то официальным бланком. — Вы не против? — любезно обратился он к судебному приставу и указал на Джеффри.

Судебный пристав снял наручники. Джеффри с облегчением потер кисти рук. Теперь ему хотелось как можно быстрее покинуть это злосчастное здание. Джеффри встал.

— Думаю, не стоит напоминать вам о сорока пяти тысячах, — сказал Москони. — Просто постарайтесь не забыть, что, делая вам такое одолжение, я рискую ради вас собственной шкурой.

— Я это высоко ценю. — Джеффри постарался, чтобы его слова прозвучали как можно вежливей.

Из комнаты предварительного заключения они направились к выходу — все, кроме Майкла Москони, который поспешил в другом направлении.

Джеффри никогда не думал, что свежий ветер с океана может быть таким приятным и нежным. Он стоял у входа в здание суда. Был ясный весенний день. На бесконечно голубом небе кое-где виднелись маленькие белые облака. Солнце пригревало, но воздух еще оставался довольно прохладным. Джеффри удивило, как сильно обострила его чувства угроза тюремного заключения.

Рандольф оставил их на широкой площади напротив современного здания бостонского Сити Холла.

— Мне искренне жаль, что все так получилось. Поверь, я сделал все, что было в моих силах.

— Я знаю, — отозвался Джеффри. — И еще знаю, что был для тебя самым ужасным клиентом — больше вредил, чем помогал.

— Ничего, мы своего добьемся на апелляции. Поговорим об этом завтра утром. До свидания, Кэрол.

Кэрол помахала ему рукой. Джеффри посмотрел, как Рандольф удаляется в направлении Стэйт-стрит, где он и его коллеги занимали целый этаж одного из самых престижных бостонских небоскребов, и вздохнул.

— Не пойму, любить его или ненавидеть. Не пойму даже, хорошо ли он выполнил свою работу как юрист.

— По моему мнению, он был не слишком решителен, — сказал Кэрол, затем повернулась и двинулась к гаражу.

— Ты сейчас на работу? — спросил ее Джеффри. Кэрол работала в инвестиционном банке, находившемся в финансовой части города. Это было совсем в другой стороне.

— Сегодня я взяла выходной, — бросила Кэрол через плечо. Заметив, что Джеффри не идет за ней, она остановилась. — Я же не знала, сколько времени это все займет. Пошли, довезешь меня до моей машины.

Джеффри догнал ее, и они пошли вместе.

— И как ты собираешься достать эти сорок пять тысяч за двадцать четыре часа? — спросила Кэрол, вздернув голову в знакомом Джеффри манере. Характерным для нее жест. Она хорошо выглядела: высокая, стройная, светловолосая, с длинной челкой и узким лицом.