Робин Кук – Шарлатаны (страница 5)

— Проблема в том, что мы не можем вправить кишку, ущемленную в грыже, — нетерпеливо пояснил доктор Мейсон. — Поэтому ничего не попишешь: придется идти в брюшную полость. В любом случае надо было изначально делать общую анестезию, особенно учитывая имеющиеся у пациента симптомы неполадок желудочно-кишечного тракта.

— Но ваш секретарь просила сделать именно спинальную, — напомнила Ава, чтобы сразу внести ясность.

Одновременно она стала готовить все необходимое для перехода к ингаляционной анестезии. Но первым делом надела Брюсу кислородную маску и включила подачу кислорода. Прежде чем вводить миорелаксант, Ава хотела провести преоксигенацию[3]как минимум в течение десяти минут. Она решила применить сукцинилхолин в качестве миорелаксанта, поскольку он обладает быстрым началом и короткой продолжительностью действия. Затем Ава планировала использовать дыхательную маску либо эндотрахеальную трубку. Пока она обдумывала, какой из двух вариантов предпочтительней в данной ситуации, в голове всплыли слова Мейсона о симптомах неполадок с желудочно-кишечным трактом. Ава встрепенулась: она не помнила, чтобы об этом было написано в карте пациента, да и сам он не упоминал ни о чем подобном. Продолжая одной рукой удерживать кислородную маску на лице Брюса, другой Ава подтянула к себе его историю болезни и заглянула в анамнез. Так и есть, она не ошиблась: никаких желудочно-кишечных симптомов у пациента не было. Иначе доктор Лондон и сама настаивала бы на общей анестезии.

— В истории нет ни слова о болезни ЖКТ, — сказала Ава, перебивая хирургов, которые перешли от разговоров об океане к обсуждению красот австралийских пустынь.

— Должно быть, — отрезал Мейсон. — Терапевт именно поэтому и рекомендовал ему пластику грыжи.

— Я только что проверила, — возразила Ава. — В записях о предварительном обследовании ничего нет.

— А как насчет сегодняшнего предоперационного осмотра? Черт подери, посмотрите, младший ординатор должен был оставить пометку.

— Никакого осмотра не было. — сказала Ава.

— Это еще почему? — нахмурился доктор Мейсон.

— Потому что не хватило времени. Пациент опоздал к назначенному часу в приемный покой. Ваш ассистент делал осмотр всего несколько дней назад. Полагаю, они сочли, что этого достаточно, и не стали ждать младшего ординатора. Я не знаю всех деталей, только то, что рассказал сам пациент. Также ассистент сообщил ему, какая будет анестезия.

— Ладно, — махнул рукой Мейсон, — давайте не будем превращать вопрос с анестезией в мировую проблему. Пожалуйста, делайте вашу работу, чтобы мы могли приступить к нашей. И поскорее, если можно. Вы же слышали, что сказала Дженет: я нужен еще в двух операционных, и там дело посерьезнее ущемленной грыжи.

— Если бы вы находились здесь с самого начала, как и полагается, такого не случилось бы, — буркнула себе под нос Ава.

— Что такое? — взревел доктор Мейсон. — Вы никак отчитывать меня вздумали? Или забыли, кто перед вами?

— Я просто хочу сказать, — попыталась смягчить накал Ава, — что цель предоперационной беседы хирурга с пациентом как раз и состоит в том, чтобы избежать подобных ситуаций.

— Да неужели? — саркастически фыркнул Мейсон. — Спасибо, что объяснили. А то я никак не мог понять, к чему устраивать лишнюю болтовню в операционной. Особенно если учесть, что в свое время именно я был инициатором введения практики беседы хирурга с пациентом. Однако позвольте узнать: долго нам еще топтаться тут?

— Еще минуты полторы, — ответила Ава, радуясь возможности сменить тему. Она и так уже пожалела, что спровоцировала Дикого Билла. Анестезиолог сделала глубокий вдох, пытаясь отключиться от препирательств с хирургом и сосредоточиться на работе. Прежде всего, следует решить: маска или трубка? С маской, конечно, быстрее и проще, но менее надежно. Полагаясь больше на интуицию, чем на логические доводы, Ава выбрала эндотрахеальную трубку. Позже она не раз задавала себе вопрос: что заставило ее сделать такой выбор?

По-прежнему прижимая одной рукой кислородную маску к лицу Брюса, другой Ава достала из ящика стола трубку нужного размера и ларингоскоп для ее установки. Потом проверила отсос на случай регургитации — пассивного затекания содержимого желудка в ротовую полость. Убедившись, что прибор исправно работает, Ава обернулась к монитору. В этот момент раздался короткий сигнал оксиметра, означающий, что сатурация достигла ста процентов. Ава проверила время: на процедуру ушло пять минут вместо обещанных полутора. К счастью, Мейсон уже успел позабыть об их перепалке, и теперь хирурги делились впечатлениями о плавании с аквалангом.

Отложив маску, Ава сделала Брюсу внутривенную инъекцию сукцинилхолина. У пациента наблюдались легкие сокращения лицевых мышц, но в целом все было в норме. Главное, пульс и давление оставались стабильными. Отведя голову Брюса назад, Ава вставила большой палец правой руки ему в рот и вывела вперед нижнюю челюсть, затем клинком ларингоскопа, который держала в левой руке, отодвинула язык в сторону. Освободив правую руку, Ава потянулась за эндотрахеальной трубкой.

И хотя она бессчетное количество раз проводила интубацию и каждое движение было отточено до автоматизма, сам процесс всякий раз заставлял Аву испытывать чувство сродни тому, которое она испытала, когда друзья впервые уговорили ее прыгнуть с парашютом. Чувство, неизменно напоминавшее Аве, за что она любит свою профессию. Разум работал быстро и четко, ощущения были заострены до предела, анестезиолог слышала собственный учащенный пульс, бьющийся в висках. Несмотря на почти стопроцентное насыщение крови кислородом, пациент больше не мог дышать самостоятельно из-за паралича мышц, вызванного миорелаксантом. Поэтому быстрота действий анестезиолога имела решающее значение: у врача есть от шести до восьми секунд, чтобы справиться с интубацией и перевести пациента на ИВЛ, прежде чем возникнет асфиксия.

Доктор Лондон продвинула клинок в гортань, аккуратным, но твердым движением снизу вверх подняла надгортанник и, увидев голосовые связки, подвела конец интубационной трубки, намереваясь ввести ее в трахею. И в этот момент, к ужасу Авы, голосовая щель исчезла из виду, а рот пациента наполнился жидкостью — смесью желчи и остатков непереваренной пищи.

— О боже! — выдохнула Ава. Судя по объему жидкости, Брюс плотно позавтракал. Проигнорировав указание врача, пациент создал критическую ситуацию, имеющую самый высокий уровень анестезиологического риска. И хотя до сих пор в практике Авы не было случая, чтобы у находящегося в наркозе пациента образовалось такое огромное количество рвотных масс, она не раз отрабатывала алгоритм действий на медицинском роботе-симуляторе. Прежде всего Ава повернула голову Брюса набок и одновременно наклонила стол вниз под углом тридцать градусов, чтобы содержимое желудка не затекло в легкие. Затем быстро взяла отсос и убрала изо рта лишнюю жидкость. Больше всего Аву волновало, сколько ее попало в трахею.

— Что, черт возьми, там происходит? — с тревогой спросил доктор Мейсон, когда стол неожиданно наклонился. Он взглянул на пациента через дугу с висящей на ней простыней. Дон, выполнявшая обязанности помогающей сестры, тоже поспешила к Аве.

Но доктор Лондон не обращала на них внимания. Отложив отсос, она снова взялась за ларингоскоп. На этот раз ей удалось быстро интубировать Брюса. Как только трубка оказалась на месте, Ава присоединила к ней катетер отсоса, стараясь удалить как можно больше рвотных масс из трахеи. И в этот момент сработал сигнал кардиомонитора. Ава бросила взгляд на дисплей: ЭКГ показывала фибрилляцию предсердий. А через мгновение раздался еще один сигнал тревоги: артериальное давление стремительно падало. В свою очередь, ритмичное попискивание оксиметра начало затихать, отмечая резкое снижение уровня сатурации.

— Вызывай помощь, — скомандовала Ава, обращаясь к Дон.

Бетси немедленно накрыла разрез стерильной салфеткой, а Мейсон и Эндрюс сдернули простыню с дуги и сняли саму дугу, открыв доступ к верхней части туловища пациента. Доктор Мейсон с силой хлопнул открытой ладонью по груди Брюса. Все посмотрели на монитор, надеясь увидеть, что нормальный ритм работы сердца восстановился. Но увы, изменений не последовало. Ава продолжала откачивать рвотные массы из трахеи пациента, продвинув катетер до самых бронхов. Мейсон снова ударил Брюса по груди, на этот раз плотно сжатым кулаком. По-прежнему никаких изменений. Эндрюс склонился над больным и начал делать непрямой массаж сердца.

Дверь в операционную распахнулась. Прибыли дежурные анестезиологи с аппаратом для дефибрилляции. Мейсон и Эндрюс отступили от стола. Ко всеобщему облегчению, после первого же разряда синусовый ритм сердца восстановился. Писк оксиметра стал нарастать, указывая на увеличение содержания кислорода в крови. А сигнал тревоги, отмечающий падение артериального давления, отключился, хотя давление пока оставалось низким: 90 на 50.

Прибывшие на помощь доктора Дэвид Уайли и Гарри Чон, удовлетворенные результатом своей работы, откатили дефибриллятор в сторону и присоединились к Аве возле монитора. Пока все трое наблюдали за показателями, желая убедиться, что сердце работает стабильно, Ава рассказала, что произошло: