Робин Кук – Шарлатаны (страница 42)
Чтобы не ехать обратно через город, Джордж выбрал обходной путь — шоссе номер 1-93, ведущее прямиком в Бостон.
Глава 18
После того как пять вечеров кряду были посвящены меню итальянского ресторана, Ной решил для разнообразия обратиться к тайской кухне и выбрал ресторан «Король и я»[16]. Поговорив с Авой перед выходом из больницы и выяснив ее предпочтения, он сделал заказ по телефону и теперь стоял в очереди к кассе, чтобы расплатиться и забрать ужин.
Пятница выдалась загруженной даже больше обычного. Все началось с того, что преподаватель, который должен был читать лекцию по основам фундаментальной науки, заболел, и Ротхаузеру самому пришлось выступить с докладом о поддержании электролитного баланса в послеоперационный период. Речь потребовала некоторой подготовки, для чего пришлось встать в 4 утра. Ной ухитрился выбраться из постели и покинуть дом, не разбудив Аву.
После лекции у него было четыре плановые операции; одна особенно сложная — эзофагэктомия, удаление пищевода. Ной проводил такую процедуру всего второй раз в жизни. К счастью, все прошло гладко, хотя он не возлагал больших надежд на долгосрочные перспективы для пациента: рак пищевода — тяжелое заболевание, плохо поддающееся лечению.
В целом день складывался удачно, однако кое-каких неприятных моментов избежать не удалось. Ной всячески старался держаться подальше от доктора Мейсона, следя за расписанием, чтобы не пересекаться с ним в больничных коридорах. Но сегодня, когда он вместе с анестезиологом вез пациента в палату, Дикий Билл неожиданно появился на отделении, закончив работу в своей операционной чуть раньше срока. И хотя Ной старательно демонстрировал своему недругу, что занят по горло, доктор Мейсон потребовал уделить ему внимание. Оттащив Ноя в сторону, хирург разразился возмущенной речью по поводу ординаторов, которые ассистировали ему на операциях.
— Учитывая уровень моих пациентов — а это ВИП-клиенты, которые обращаются в нашу клинику исключительно благодаря моему здесь присутствию, — я не желаю иметь дело с некомпетентностью ассистентов, назначаемых вами, доктор Ротхаузер, — брызгая слюной, шипел Мейсон. — Учтите, я намерен обсудить этот вопрос с доктором Эрнандесом, доктором Кантором и мисс Хатчинсон. — Глория Хатчинсон была президентом совета БМБ.
Само собой, жалобы Мейсона были безосновательны. Уж кому-кому, а ему Ной старался назначать самых толковых ассистентов, зная, впрочем, что этот человек все равно будет обвинять всех и каждого, если произойдет малейший сбой в работе. Впрочем, ни на одного из двадцати четырех новичков никто из остальных хирургов не жаловался.
Ной попытался завершить беседу, предложив доктору Мейсону составить список ординаторов, с которыми он готов работать. Однако Дикий Билл, вместо того чтобы принять мирное предложение коллеги, переключился на обсуждение предстоящей конференции по летальным исходам.
— Надеюсь, вы не намерены снова выгораживать свою любовницу? — скривив губы, бросил Мейсон. — Учтите, на этот раз вы так легко не отделаетесь. В деле с Брюсом Винсентом я вынужден был помалкивать, но сейчас никто меня не удержит.
Ткнув Ною в грудь указательным пальцем — похоже, это становилось традицией: каждый разговор со звездным хирургом завершался тычком, подтверждающим весомость угроз, — Мейсон развернулся и проследовал в ординаторскую.
— Ваш заказ готов, — объявил кассир, возвращая Ноя к реальности. Расплатившись, он вышел из ресторана. Чарльз-стрит была полна прохожих: люди гуляли, наслаждаясь покоем уходящего дня. Молодой врач шагал среди толпы, чувствуя себя частью этого многоцветного, полного жизни мира и предвкушая еще один приятный вечер в компании Авы. Теперь, когда у него появились интересы за пределами больницы, он больше не был чужаком, оторванным от нормальных людей. Ной улыбнулся и подумал, что, возможно, и у него есть шанс стать нормальным человеком.
Двигаясь своим обычным маршрутом по Пинкни-стрит в сторону Луисбург-сквер, Ной прокручивал в голове события, последовавшие за стычкой с Мейсоном. Неприятное столкновение заставило Ноя осознать, как мало времени осталось у него для подготовки к конференции, и начать действовать. Первым делом он выяснил, кто из младших ординаторов был в тот день направлен в отделение неотложной помощи. Это оказалась Харриет Шонфельд. Ной нашел ее в процедурной, где доктор Шонфельд зашивала незадачливому велосипедисту рваную рану на локте. Ной остался доволен тем, что рассказала ему Харриет, и с нетерпением ждал возможности поделиться услышанным с Авой.
Затем Ротхаузер встретился с анестезиологом Карлой Вайолет, побеседовал с операционной сестрой и сестрой, дежурившей в тот день в операционном зале номер восемь, но ни та, ни другая не сообщили ему ничего нового. И, наконец, с доктором Уорреном Джексоном, встречу с которым Ной откладывал до последнего, как в свое время — с доктором Мейсоном. Как и Мейсон, доктор Джексон, хирург старой закалки, принадлежал к той же школе и отличался той же обидчивостью, высокомерием и упорным нежеланием брать вину на себя, и все же, к удивлению Ноя, он оказался гораздо более здравомыслящим, чем его коллега.
Ава была несказанно рада, когда Ной явился наконец в десять часов вечера, и призналась, что умирает с голоду. Хозяйку дома Ной застал на кухне. Ава открыла вино и уселась со смартфоном за барной стойкой. Читая посты в «Фейсбуке», она успела прикончить четверть бутылки. Ной извинился: он уже собирался уходить, когда скорая привезла тяжелого пациента.
Они ели, как обычно сидя на высоких барных стульях и глядя через распахнутое окно в ночной сад. Ною хотелось как можно скорее поделиться принесенными из больницы новостями, однако Ава опередила его, начав рассказывать о сегодняшнем сложном случае, который потребовал от нее поистине виртуозных действий. Ной был впечатлен тем, как она справилась. Глубокие знания Авы в анестезиологии соперничали с его энциклопедическими познаниями в хирургии. После ужина они привычно перебрались в библиотеку. Теперь-то Ной понимал, почему в начале их знакомства Ава сказала, что это ее любимая комната. Оба, словно повинуясь ритуалу, уселись в те же кресла, в которых сидели все предыдущие вечера.
— Ладно, теперь твоя очередь, — сказала Ава. — Прости, я, кажется, заболталась сегодня.
— Нет-нет, ничуть. Мысленно аплодирую твоему искусству анестезиолога.
— Спасибо. Я долго тренировалась, — рассмеялась Ава.
— У меня две новости: плохая и хорошая. С которой начать?
— С плохой. Покончим с ней разом, а потом будем смаковать хорошую.
— Доктор Мейсон снова загнал меня в угол, — вздохнул Ной. — Сначала жаловался на ассистентов, которых я ему назначаю, — чушь полнейшая! — а потом пригрозил, чтобы я не смел выгораживать тебя, как на прошлой конференции.
— Так прямым текстом и сказал?
— Так и сказал, — кивнул Ной. Он не стал упоминать, что Мейсон назвал Аву его любовницей.
— Да, новость плохая, — согласилась Ава. — Ну а какая хорошая?
— Встреча с доктором Джексоном прошла совсем не так, как я ожидал. Он сказал, что все обдумал на холодную голову и понял, что совершил ошибку, заставив первогодка начать анестезию без тебя.
— Поразительно! — Лицо Авы просветлело. — Как считаешь, он повторит это на конференции?
— Думаю, отпираться не станет, — улыбнулся Ной. — И еще я поговорил с Карлой Вайолет.
— Знаю, она мне звонила.
— И она готова подтвердить, что на нее оказали давление. Так что я могу без опасений затронуть эту тему в докладе. И не придется лавировать.
— Обязательно! И нужно подчеркнуть, что миорелаксант был введен до того, как я пришла в операционную.
— Конечно, скажу об этом отдельно, — заверил ее Ной.
— Уф, как камень с души, — призналась Ава.
— Но у меня есть еще одна новость, — перебил ее Ной. — Я встретился с ординатором из отделения неотложной помощи, которая делала первичный осмотр пациентки. Когда я сказал, что в электронной карте нет ни слова о травме шейных позвонков, она была поражена. Харриет Шонфельд утверждает, что сама отметила деформацию шеи.
— В истории болезни записи не было! — отрезала Ава и выпрямилась на стуле, готовая ринуться в бой.
— Успокойся: запись была, но одновременно ее не было. — Ной накрыл руку подруги своей. — Мы обнаружили две электронные карты: на имя Элен Гиббсон и Элен Гибсон. В одной есть сведения о травме, в другой нет. Каким образом система создала два файла на одного человека, еще предстоит выяснить. Я уже зашел к нашим компьютерщикам, они обещали разобраться.
— Да уж, новость так новость, — снова перевела дух Ава. — Она одна съест большую часть времени, отпущенного на обсуждение. Штатные хирурги уже не работают в неотложке и с радостью выскажутся обо всех проблемах отделения.
— Именно так я и подумал, — согласился ее собеседник. — А еще решил использовать в деле Элен Гибсон ту же тактику, что и в случае Брюса Винсента: оставить обсуждение напоследок. Если удастся верно рассчитать время, есть шанс завершить конференцию до того, как Дикий Билл вылезет с нападками в твой адрес.
— Именно это я и хотела предложить, — рассмеялась Ава.
— Но у меня остался еще один вопрос. Пытаясь интубировать пациентку, ты пользовалась видеоларингоскопом. Тебе он хорошо знаком? Нет, я понимаю, что каждая модель имеет свою специфику, и все же. — Ной старался говорить таким тоном, словно только что вспомнил об этой детали. На самом деле мысль о ларингоскопе не давала ему покоя с самого начала. Даже тогда, в операционной, главному ординатору показалось, что Ава не очень уверенно обращается с инструментом — не настолько уверенно, как следовало бы опытному анестезиологу.