Робин Кук – Сфинкс (страница 19)

— Но послушайте, — мягко продолжала Эрика. — Я ведь не говорила, что ваш муж взял из гробницы папирус.

— Да как же не говорили?!! Вы только что сами сказали, что мой муж…

— Нет. Я просто спросила, не говорил ли он что-нибудь о папирусе? Я ведь ни в чем его не обвиняю.

— Мой муж был порядочным человеком. Он умер двадцать лет назад и перед смертью строго-настрого запретил мне даже упоминать об этом папирусе, и я молчала. Вот почему я так растерялась, когда вы заговорили о нем. Впрочем, наверное, мне станет легче, если я кому-нибудь расскажу. Вы ведь не станете доносить властям?

— Нет, нет, не стану, — заверила Эрика. — Все будет так, как захотите вы. Значит, все-таки папирус был, и ваш муж взял его из гробницы!

— Да, — прошептала старушка. — Это случилось много лет назад.

Эрика начала догадываться, что Раман попросту стащил папирус и продал его.

— Каким образом ваш муж вынес папирус из гробницы?

— Он сказал, что подобрал его в первый же день. Все были слишком увлечены найденными сокровищами, а он подумал, что это какое-нибудь проклятие, и если о нем узнают, то весь проект немедленно остановят. Лорд Карнарвон очень интересовался оккультизмом и мистикой.

— Это на самом деле оказалось проклятием? — спросила Эрика.

— Нет, муж сказал, что нет. Он никогда не показывал его египтологам. Вместо этого снял копии с разных участков текста и попросил нескольких специалистов перевести их независимо друг от друга. Потом сложил переводы вместе и сказал, что это не проклятие.

— А что же?

— Не знаю. Оно было написано во времена фараонов одним умным человеком и гласило, что Тутанхамон оказал великую помощь Сети I.

При этих словах у Эрики занялся дух. Папирус, как и надпись на статуе, связывал воедино имена Сети и Тутанхамона.

— А куда этот папирус мог задеваться впоследствии? Ваш муж его продал?

— Нет, он не продавал его, — спокойно сказала старушка — Этот папирус и сейчас со мной. — Она прошаркала к висевшей на стене лопате. — Ее подарил мужу сам Говард Картер, — сообщила Аида и вынула рукоять из металлической части. Внутри та оказалась полой. — К этому папирусу не прикасались уже пятьдесят лет, — продолжала она, с трудом вытаскивая наружу крошащийся документ. Затем раскатала свиток на столе и прижала его с двух сторон частями разобранной лопаты.

Медленно поднявшись со стула. Эрика буквально впилась глазами в иероглифический текст. Это был официальный документ с государственными печатями. Первое, что она увидела, — картуши Тутанхамона и Сети I.

— Можно сфотографировать? — спросила Эрика, вынимая свой Поляроид». Старушка молча кивнула, и Эрика сделала несколько снимков, скрупулезно проверив, годны ли они для работы.

— Благодарю вас, — сказала она, закончив фотографировать. — Можете убрать папирус, но, ради всего святого, будьте, пожалуйста, осторожны. Вы держите в руках невероятно ценную вещь. Она прославит фамилию Раман. Я в скором времени переведу текст и сообщу вам о результатах, а вы решите, как распорядиться папирусом. Но, заклинаю, не показывайте ею больше никому.

Луксор, 18 часов 15 минут

Выйдя на балкон, Эрика закинула руки за голову и с наслаждением потянулась. Папирус был переведен. Это не составило особого труда.

Она вернулась к своему рабочему столу, взяла перевод в руки и вновь прочитала его от начала и до конца:

«Я, Ненефта, старший архитектор Живого Боги (да живет он вечно), Фараона, Царя обеих стран, великого Сети I, навеки совершаю в этих жалких стенах и этими скудными средствами благоговейное искупление нашей вины за то, что был нарушен вечный покой юного царя Тутанхамона. Неслыханное святотатство покусившегося на злодейский грабеж каменотеса Эмени, который был посажен нами на кол и чьи останки были рассеяны в пределах Астадной пустыни на потеху шакалам, принесло нежданно великие плоды. Каменотес Эмени открыл мне глаза на истинные пути жадных и неправедных. Итак, я, старший архитектор, знаю теперь путь, каким осуществлю в веках неприкосновенность Живого Бога (да живет он вечно). Фараона, Царя обеих стран, великого Сети I. Имхотеп — архитектор Живого Бога Джосера, строитель Ступенчатой Пирамиды, и Неферхотеп — архитектор Живого Бога Хуфу, строитель Великой Пирамиды, тоже пошли этим путем в своих постройках, но без должного понимания. Поэтому вечный покой Живого Бога Джосера и Живого Бога Хуфу был нарушен и осквернен в первую темную эру. Но я, Ненефта, старший архитектор, вполне понимаю путь, а также алчность могильных воров. Итак, я воспользуюсь этим путем, а гробница юного царя Фараона Тутанхамона будет запечатана сегодня.

Десятый год правления Сына РА, Фараона Сети I.

Второй месяц сезона Всходов, день двенадцатый».

Внезапно Эрика пожалела, что не посетила Великую Пирамиду. Ей, видите ли, не хотелось мчаться туда сломя голову, как поступают все обыкновенные туристы. Теперь же она с большой охотой отправилась бы к пирамидам Гизы. Ее интересовало, как это Неферхотеп, возводя Великую Пирамиду, «пошел по этому пути, но без должного понимания». «Нужно обязательно там побывать», — решила она. Возможно, постояв в тени Великой Пирамиды и побродив в ее таинственных глубинах, она и сама сможет догадаться о том, что Ненефта имел в виду под словом «путь».

Эрика взглянула на часы. Она успевала на каирский поезд, отходивший в девятнадцать тридцать. Торопливо уложив в сумку — «Поляроид», Бедекера, джинсы и чистое нижнее белье, она позвонила Ахмеду и сообщила, что на день или два возвращается в Каир, так как ей позарез нужно увидеть пирамиду Хеопса.

В ту минуту, когда Эрика садилась в каирский поезд, в отель «Уинтер Пэлэс» вошел Лахиб Зайед. У него была записка для Эрики, гласившая, что если она исполнит необходимые предписания, то сможет увидеть статую Сети I на следующую ночь. Однако американки в номере не оказалось, и он решил зайти к ней попозже, так как сильно боялся того, что Мухаммад мог с ним сделать в случае неудачи.

Халифа, проводив поезд, зашел на почтамт и телеграфировал Ивону де Марго о том, что Эрика Бэрон находится на пути в Каир. Он добавил несколько слов о ее странном поведении и отправился в отель «Савой» ожидать дальнейших инструкций.

ДЕНЬ ВОСЬМОЙ

Каир, 7 часов 30 минут

Вход на территорию пирамид Гизы открывался для посетителей в восемь часов утра. У Эрики в запасе было тридцать минут, и, отвергнув настойчивые призывы воспользоваться осликом или верблюдом, она пошла пешком вверх по дороге, ведущей прямиком к пирамиде, сияющей ослепительным блеском в лучах утреннего солнца. Эрика оказалась первой посетительницей и поспешила войти в туннель. Ослепительная белизна сменилась полумраком и электрическим освещением. Туннель вскоре перешел в тесный коридорчик, некогда перегороженный огромными гранитными плитами. Потолок коридора был не более полутора метров, и оттого Эрике все время приходилось идти согнувшись. Пройдя таким образом метров тридцать, она вышла к началу Большой галереи и с наслаждением выпрямилась.

Глухая решетка справа закрывала вход, по которому можно было спуститься в подземную погребальную камеру — Усыпальный покой царицы. Воздух здесь был тяжелый, и Эрика вспомнила о своих неприятных ощущениях в гробнице Сети I. Она закрыла глаза и постаралась собраться с мыслями. Усыпальный покой царицы не украшала настенная живопись. Сводчатый потолок состоял из двух сходящихся под острым углом плит.

Эрика открыла путеводитель и попыталась представить себе, о чем мог подумать Ненефта, когда находился здесь, внутри возведенной за тысячу лет до его рождения пирамиды Хеопса. Судя по схеме в путеводителе, Усыпальный покой царицы располагался точно над первой погребальной камерой и ниже Усыпального покоя царя. Последний сложили уже во время третьей и окончательной перестройки Великой Пирамиды. Эрика решила, что пора наведаться и туда. Большая галерея была уже переполнена туристами. За тучным, как нильский бегемот, немцем Эрика прошла к Усыпальному покою царя и нырнула под низкую стенку, с обеих сторон которой ясно просматривались пазы для тяжелой скользящей решетки.

Хотя Усыпальный покой царя был достаточно велик, он все же не смог бы вместить всех похоронных принадлежностей фараона Хеопса. Эрика предположила, что для этих целей использовались другие помещения, особенно Усыпальный покой царицы, а может, и Большая галерея.

— Мисс Бэрон… — раздался поблизости негромкий мелодичный голос.

Эрика обернулась, пораженная тем, что услышала свое имя, и оглядела стоявших рядом людей. Ни один из них на нее не смотрел. Она опустила глаза и увидела ангельски улыбающегося мальчика лет десяти в затасканной, грязной галабии.

— Мисс Бэрон?

— Да, — поколебавшись, ответила Эрика.

— Вам надо ехать в магазин «Курио», чтобы смотреть на статую. Вам надо ехать сегодня. И ехать одной. — С этими словами мальчик изчез в толпе.

— Подожди! — крикнула Эрика. Растолкав людей, она выскочила к Большой галерее и посмотрела вниз, но мальчик уже исчез в отверстии узкого восходящего коридора. Она вспомнила его слова, и сердце ее лихорадочно забилось. Магазин «Курио»! Уловка сработала. Она нашла изваяние!

Луксор, 12 часов

Лахиб Зайед почувствовал, как некая страшная сила приподнимает его и ставит на дрожащие от ужаса ноги Железная рука Евангелоса держала Лахиба за шиворот.