Робин Кук – Сфинкс (страница 16)

— Ну что ж, я отправляюсь в музей, — сказала она, складывая на коленях салфетку.

— Я велю Раулю отвезти вас.

— Нет, нет, не нужно, — запротестовала Эрика.

— Тогда помните, что французский народ думает о вас, — улыбнувшись, напоследок пошутил Ивон.

Доктор Фахри провел Эрику в маленький, душный кабинетик позади читального зала. На единственном притулившемся у стены столике она увидела аппарат для чтения микрофильмов.

— Талат сейчас принесет нужный вам фильм, — сказал доктор Фахри.

— Благодарю вас, ваша забота не знает границ, — ответила Эрика.

— Что это вы у нас ищете? — неожиданно спросил Фахри.

— Меня интересуют грабители, проникшие в древности в гробницу Тутанхамона.

— Могильные воры? — переспросил он и, шаркая, удалился из комнаты.

Эрика присела к массивному аппарату и забарабанила пальцами по крышке стола. Она очень надеялась на то, что в Египетском музее окажется достаточно материала по интересующей ее теме. Вскоре появился Талат. Поставив перед ней полную пленок коробку из-под обуви, он тихонько шепнул:

— Ты покупай скарабея, леди?

Не удостоив его ответом, Эрика стала быстро проглядывать катушечки микрофильмов, заботливо снабженные ярлыками на английском языке. Карточки были изготовлены в Ашмолеанском музее — там, где хранились оригиналы всех этих документов. Эрика была приятно удивлена обилием научного материала. Включив аппарат, она вставила первую катушку. Картер, к счастью, вел свой дневник в форме педантично составленного журнала, и Эрика легко нашла раздел, описывающий хижины рабов-каменотесов. Теперь у нее не оставалось никаких сомнений в том, что они стояли прямо над входом в гробницу Тутанхомона, следовательно, ограбление произошло до начала царствования Рамсеса VI.

Просматривая дневник дальше, Эрика обнаружила специальный раздел, в котором Картер приводил целый список причин, побуждавших его верить в существование гробницы Тутанхамона задолго до ее непосредственного открытия. Наиболее убедительным доводом ей показалась синяя фаянсовая ваза с личным картушем Тутанхамона.

Как только первая катушка закончилась, Эрика немедленно вставила следующую. Теперь она читала об открытии гробницы. Картер описывал наружность внешней и внутренней дверей, которые в незапамятные времена были кем-то вскрыты и вновь опечатаны знаком охраны некрополя. Личная печать Тутанхамона на обеих дверях просматривалась только у их основания. Картер детально объяснял, почему он уверен в том, что двери были пробиты и опечатаны дважды.

Эрика закрыла глаза и попыталась представить себе тех, кто ограбил царственную могилу. Были ли они смелы и дерзки или, напротив, тряслись от ужаса, теряя рассудок при одной только мысли о праведном гневе охранников города мертвых? Потом она подумала о Картере. Как же все-таки происходила эта первая встреча современников с далеким прошлым? Из записок Картера следовало, что его сопровождали ассистент по фамилии Келлендэр, лорд Карнарвон, дочь лорда Карнарвона и старший рабочий Сарват Раман.

После прочтения полевых заметок Картера Эрика зарядила ролик с надписью „лорд Карнарвон: бумаги и корреспонденция“. По большей части то были деловые письма, касающиеся субсидирования археологических проектов. Она быстро прокрутила пленку до того места, где даты совпали со временем открытия гробницы. Как она и предполагала, объем переписки лорда Карнарвона в эти дни значительно увеличился. Прежде всего ее заинтересовало пространное письмо Карнарвона сэру Уоллису Баджу, смотрителю Британского музея, датированное 1 декабря 1922 года. Для того, чтобы весь лист уместился на одном кадре, фотокопию снимали с большой дистанции, поэтому Эрике пришлось сильно напрягать зрение. В письме Карнарвон восторженно описывал „находку“ и упоминал многие из тех драгоценных вещей, с которыми Эрика познакомилась во время посещения выставки „Сокровища Тутанхамона“. Она быстро пробежала глазами текст, пока не наткнулась на удивившую ее фразу: „Я не открывал этих ящиков и потому не знаю, что в них находится, однако, помимо них, мы обнаружили в гробнице папирус с какими-то письменами, фаянсовые изделия, драгоценности, букеты цветов, свечи в крестообразных подсвечниках“. Эрика завороженно смотрела на слово „папирус“». Насколько она знала, ни одного папируса в усыпальнице Тутанхамона найдено не было. Фактически это явилось самым большим разочарованием, связанным с открытием гробницы. Многие надеялись на то, что наконец приподнимется завеса тайны над бурной эпохой молодого Тутанхамона, но без письменных документов эта надежда быстро обратилась в прах. Однако в письме к сэру Уоллису Баджу Карнарвон недвусмысленно упоминал о папирусе.

Эрика вновь обратилась к заметкам Картера. Она перечитала все записи, датированные днем открытия гробницы и следующими двумя днями, — о папирусе не было ни слова. Напротив, Картер заявлял о своей досаде по поводу отсутствия письменных документов. «Странно», — подумала Эрика. Вернувшись к письму Карнарвона, она сделала перекрестный анализ всех предметов, упоминаемых тем и другим участником экспедиции. Единственным пунктом, в котором они расходились, был этот самый папирус…

Когда Эрика наконец вышла из мрачного музейного здания, время уже перевалило за полдень. Неторопливым шагом Эрика направилась в сторону оживленной площади Тахрир. До возвращения в «Меридиен» ей надо было покончить еще с одним важным делом. Вынув из сумки обложку от путеводителя Бедекера, она прочитала записанные на ней имя и адрес: Назиф Мальмуд, 180 Шари эль Тахрир.

Шари эль Тахрир оказался одним из самых фешенебельных бульваров с нарядными магазинами в европейском стиле и строгими зданиями солидных фирм. Среди них дом номер 180, небоскреб из стекла и бетона, запросто мог поспорить с любым из своих нью-йоркских собратьев.

Офис Мальмуда находился на восьмом этаже. Войдя в пустой лифт, Эрика вспомнила о приверженности египтян к долгим обеденным перерывам и испугалась, что Назиф Мальмуд не появится на работе раньше четырех часов. Однако дверь его конторы была приоткрыта, и, прочитав на ней: «Назиф Мальмуд, международное право: отдел Импорт — Экспорт», — Эрика поспешила войти.

В приемной никого не было. Дорогие печатные устройства «оливетти» на столах из красного дерева говорили о том, что бизнес здесь идет в гору.

— Ecть тут кто-нибудь? — громко спросила Эрика.

В дверях появился большеголовый коренастый мужчина, одетый в дорогой костюм-тройку. Выглядел он лет на пятьдесят и в принципе мало чем отличался от представителен финансовых кругов Бостона или, скажем, Нью-Йорка.

— Чем могу служить? — деловито спросил он.

— Мне нужен мистер Мальмуд, — ответила Эрика.

— Он перед вами.

— Не найдется ли у вас несколько минут дня разговора со мной?

Назиф оглянулся на свои кабинет и поджал губы. В правой руке он держал авторучку, и Эрика поняла, что оторвала его от какого-то важного дела. Вновь повернувшись к ней, он неуверенно произнес:

— Ну, если только на несколько минут… Чем могу быть полезен? — спросил он, пройдя в кабинет и указав Эрике на мягкое кресло с вышкой спинкой.

— Я хотела спросить вас о человеке по имени Абдула Хамди.

— Это имя мне незнакомо. Почему я должен знать этого человека?

— Я предполагала, что Абдула Хамди когда-то был вашим клиентом.

Мальмуд снял очки и положил их перед собою на стол.

— Если он был моим клиентом, и не имею права разглашать деловую информацию. От кого вы обо мне узнали?

— От Абдулы Хамди.

Мальмуд с минуту изучающе смотрел ей в лицо, затем встал, вышел в приемную и тотчас вернулся с какой-то папкой в руках. Усевшись за стол, он надел очки и, раскрыв папку, погрузился в чтение единственного лежавшего в ней листа.

— Да, похоже, однажды я представлял интервал этого Хамди. — Он выжидающе посмотрел на Эрику поверх очков.

— Дело в том, что Абдула Хамди умер.

Мальмуд уставился на нее, затем еще раз перечитал лежавшую на поле бумагу.

— Благодарю за информацию. В ближайшем будущем я рассмотрю вопрос о моих обязательствах по отношению к его имуществу — Он встал и, давай понять, что разговор окончен, энергично протянул ей руку.

— Вам известно, что такое Бедекер? — спросила Эрика, подходя к двери.

— Нет, — ответил он.

— У вас когда-нибудь был свой собственный путеводитель Бедекера?

— Никогда в жизни у меня не было путеводителя.

Когда Эрика вошла в номер, Ивон опять сидел на балконе и поджидал ее. У него появился новый комплект фотографий для Эрики. Один мужчина но этот раз показался ей смутно знакомым, однако с полной уверенностью она ничего сказать не могла. Ей захотелось вдруг вернуться в Луксор, и она обратилась к Ивону с просьбой еще раз воспользоваться его самолетом. Ивон явно не ожидал подобной просьбы, но в конце концов сдался и пообещал, что последует за ней, как только это станет возможным.

В отеле Эрика обнаружила целый ворох записок от Ахмеда с пылкими просьбами позвонить и тут же набрала номер.

— Я очень беспокоился за вас, — сказал обрадованный Ахмед. — Особенно после того, как узнал в отеле, что ночевать вы не приходили.

— Я ездила в Каир. Ивон де Марго отвез меня туда на своем самолете.

— Ну что же. Я, собственно, искал вас, чтобы узнать, не захотите ли вы посетить со мной сегодня вечером Карнакский храм. Думаю, на это стоит посмотреть.