Робин Кук – Метка смерти (страница 9)

— Нет. Только то, что обычно, — ответила Лори.

Пока Марвин собирал все необходимое, Лори глубоко вздохнула и постаралась взять себя в руки. Она интуитивно понимала: ей необходимо окунуться с головой в работу, чтобы не погружаться в мрачные воспоминания. Открыв карточку, которую держала в руке, Лори просмотрела бумаги и, найдя отчет Дженис, начала читать. Труп со всеми характерными атрибутами для приема наркотиков был обнаружен в мусорном контейнере. Предполагалось, что тело Дэвида, умершего в одном из притонов, швырнули туда. Лори вздохнула. Столкновение с такими случаями было негативной стороной ее профессии.

Часом позже, освободившись от своей защитной экипировки, Лори входила в лифт. Дело с передозировкой оказалось рутинным. Не было обнаружено ничего необычного: смерть Дэвида наступила вследствие асфиксии, вызванной отеком легких, сопровождавшимся пеной. Единственное, на чем она несколько заострила внимание, были многочисленные крохотные очаги поражения его внутренних органов, что говорило о неоднократно заносимой инфекции — результат его пагубного пристрастия.

Поднимаясь в старом грохочущем лифте на пятый этаж, Лори думала о Джеке. Когда она закончила работу, он уже приступал к третьему вскрытию. Джек, выйдя из зала, помогал толкать направляемую Винни каталку, и до стоявшей возле своего стола Лори доносилась их обычная шутливая перебранка. Пять минут спустя они вернулись с очередным трупом, пребывая все в том же настроении; потом, переложив тело на стол, занялись обычными приготовлениями к аутопсии. За все это время Джек не подошел к Лори, не заговорил, даже ни разу не взглянул в ее сторону. Ей оставалось лишь пожать плечами. Хотелось ей того или нет, Лори была вынуждена признать: Джек ее просто игнорировал. Это было на него не похоже — за девять лет, что она его знала, он никогда не вел себя так.

Прежде чем отправиться к себе в офис, Лори зашла в лабораторию гистологии. Помимо карточек, у нее в руках был коричневый бумажный пакете микросрезами и токсикологическими пробами, взятыми во время аутопсии Макгиллина. Она без труда отыскала взглядом Морин О’Коннер — пышнотелая, полногрудая рыжеволосая старшая лаборантка восседала за микроскопом. Когда Лори приблизилась, она подняла глаза и расплылась в широкой, понимающей улыбке.

— Ну, с чем пожаловала? — У Морин был грубоватый провинциальный акцент. Она перевела взгляд на пакет. — Дай-ка угадаю: там микросрезы, и все настолько срочно, что результаты тебе были нужны еще вчера.

— Неужели я так предсказуема? — спросила Лори с виноватой улыбкой.

— У вас с доктором Стэплтоном всегда одно и то же. Стоит кому-то из вас здесь только появиться, как вам тут же немедленно нужны результаты. Однако позволь кое-что напомнить, сестренка: твои пациенты уже трупы. — Морин от души расхохоталась, и те из лаборантов, кто слышал шутку, не преминули поддержать ее.

Лори тоже невольно рассмеялась. Жизнерадостность Морин была заразительной и неиссякаемой, даже несмотря на хроническую нехватку сотрудников в лаборатории из-за бюджетных ограничений ОГСМЭ. Раскрыв пакет, Лори достала пробы и разложила на стойке рядом с микроскопом Морин.

— Может, рассказать, почему это нужно так срочно?

— С нашей загруженностью здесь больше пригодилась бы пара рабочих рук, чем болтовня. Ну уж поведай, если хочется.

Лори понимала, что профессиональных причин на такую просьбу у нее не было, поэтому начала с того, какие приятные люди Макгиллины и что сын был их единственной радостью в жизни. Она упомянула и о его приготовлениях к свадьбе, и о надежде его родителей на внуков. Она призналась и в том, что пообещала пожилой паре выяснить причину смерти их сына тем же утром, чтобы хоть как-то облегчить их страдания. Однако аутопсия не подтвердила ее клиническую оценку. И вот теперь ей нужны были результаты исследований, чтобы получить необходимые ответы. Она умолчала лишь о своих личных мотивах, побудивших ее на столь активное участие.

— Да, очень трогательная история, — тихо сказала Морин. Глубоко вздохнув, она собрала пробы. — Попробуем что-нибудь сделать. Обещаю, что без задержек.

Поблагодарив ее, Лори выбежала из гистологии. Она взглянула на часы. Было уже начало двенадцатого, а ей хотелось позвонить доктору Макгиллину до полудня. Спустившись по лестнице этажом ниже, Лори вошла в лабораторию токсикологии. Царившая тут атмосфера отличалась от той, где она только что побывала. Голосов не было слышно из-за непрерывного гула сложной аппаратуры. Лори пришлось оглядеться, чтобы кого-то увидеть. К счастью, этим «кем-то» оказался Питер Леттерман, помощник директора. Если бы Лори наткнулась на директора лаборатории Джона Де Врие, она бы ушла. Их отношения испортились давно, когда однажды Лори срочно понадобились результаты по нескольким случаям с передозировкой кокаина. Она тогда здорово на него насела. Это было тринадцать лет назад, когда Лори только начала работать в ОГСМЭ, но Джон, пронеся свою враждебность через все эти годы, продолжал относиться к Лори как собака, у которой пытались отнять кость. И Лори давно отказалась от попыток что-то исправить.

— А, мой любимый медэксперт! — заметив Лори, радостно воскликнул Питер. Это был худощавый блондин с явным андрогенным дефицитом: на бороду не было и намека. Он носил длинные, стянутые в хвостик волосы, и хотя разменял уже четвертый десяток, мог запросто сойти за тинейджера. В отличие от Джона они с Лори отлично ладили.

— У тебя что-то есть для меня?

— Да, угадал, — ответила Лори. Она протянула ему пакет, украдкой поглядывая вокруг, опасаясь наткнуться на Джона.

— Расслабься — «фюрер» внизу, в центральной лаборатории.

— Повезло, — сказала Лори.

— Ну рассказывай: в чем суть и какая передо мной задача? — спросил Питер, заглядывая в пакет со склянками.

На этот раз рассказ Лори был несколько короче того, что услышала от нее Морин. И в конце она добавила:

— Вообще-то я не думаю, что тебе удастся что-то обнаружить, но мне нужна полная картина, особенно если микроскопическое исследование ничего не покажет.

— Я сделаю все возможное, — заверил Питер.

— Очень тебе признательна, — улыбнулась Лори.

Поднявшись по лестнице на один пролет, она направилась по коридору к своему офису. Проходя мимо офиса Джека, она обратила внимание на приоткрытую дверь, однако ни Джека, ни его коллеги, Чета Макговерна, внутри не было. Лори предположила, что они могли быть в «яме». Когда она вошла к себе, ее взгляд тут же упал на принесенный от Джека чемодан. Она еще не успела полностью забыть об их утренней ссоре, и чемодан вновь напомнил о ней. Угнетала и безрезультатность аутопсии Шона Макгиллина. И чем больше она об этом думала, тем более непонятным ей все казалось. Причина смерти здорового на вид двадцативосьмилетнего мужчины оставалась загадкой, несмотря на детальный анамнез и аутопсию. В некотором смысле этот факт даже слегка поколебал ее веру в судебную медицину.

— Пусть микроскоп только попробует не дать мне ответ! — садясь за свой стол, произнесла Лори. А если микроскоп и впрямь обманет ее ожидания? Чуть подавшись вперед, она добавила утренние карточки к уже лежавшей у нее на столе объемной кипе бумаг. Собирать и сортировать весь материал, поступающий к ней от криминалистов, из лабораторий и других источников, объясняющий причину и характер смерти в каждом отдельном случае, входило в ее служебные обязанности. Значение слова «причина» здесь являлось очевидным; слово «характер» указывало, была ли смерть естественной, случайной или насильственной, было ли это убийство или самоубийство. И везде были свои юридические последствия. Иногда на сбор всего материала уходили недели. Когда такое случалось, Лори приходилось принимать решение о причине и характере исходя из перевеса доказательств, а это означало, что ее уверенность в своем решении должна быть не менее пятидесяти одного процента. Разумеется, в большинстве случаев она была уверена «почти» или «на все сто».

Лори достала из кармана листок бумаги с номером телефона доктора Макгиллина и расправила его на лежавшей перед ней толстой книге записей. Она не хотела звонить ему, но понимала, что должна сдержать слово. К сожалению, Лори не была мастером вести диалоги. А ее звонок неминуемо усугублял страдания доктора Макгиллина, поскольку причина безвременной смерти его сына так и оставалась неясной.

Поставив локти на стол, Лори наклонила голову вперед и помассировала лоб, глядя на уэстчестерский номер. Она обдумывала, как все объяснить в более мягкой форме. Было и мимолетное искушение поручить этот разговор отделу по связям с общественностью, чего и требовал протокол, но она почти сразу же отказалась от этой идеи, поскольку обещала позвонить сама. Мысленно пытаясь представить себе будущий диалог, она вдруг подумала, что Шоном — как и покойного — звали ее бойфренда в годы учебы.

Студент Уэслианского университета Шон Маккензи был колоритным персонажем, привлекавшим Лори своим бунтарством, — не то чтобы отъявленный хулиган, но весьма эксцентричная личность. Он гонял на мотоцикле, отличался артистичной раскованностью и буйным нравом и увлекался легкими наркотиками. Все это в совокупности в свое время влекло к нему Лори и доводило ее родителей до отчаяния, что только разжигало их интерес друг к другу. Однако их отношения с самого начала отличались нездоровым непостоянством накала страстей, и Лори в конце концов порвала с ним незадолго до своего поступления на службу в ОГСМЭ. Сейчас, когда их отношения с Джеком оказались под вопросом, у нее появилось легкое искушение позвонить Шону, который, как ей было известно, жил где-то здесь, в городе, став весьма успешным художником. Но она быстро отказалась от этой мысли, не желая повторно открывать ящик Пандоры.