Робин Кук – Метка смерти (страница 23)

— Сочувствую, — невольно произнесла Лори и тут же пожалела. Это прозвучало так, будто она извинялась.

— Как я и предполагал, результат исследования внутренних органов девочки указал на синдром внезапной детской смерти, — сказал Джек, меняя тему разговора. Было очевидно, что и он чувствовал себя несколько неловко.

— Правда?

— А что у тебя? — поинтересовался Джек. Лори заметила, что лифт уже пополз вверх. — Когда я наткнулся на Дженис, она заметила схожесть этих двух случаев, так что я намекнул Риве, что тебя, вероятно, это заинтересует.

— Так оно и есть. И ты был прав. Они просто до неприличия схожи.

— Что значит — «до неприличия»? — переспросил Джек.

— Я начинаю думать, что здесь как раз применима твоя мысль о том, что благодаря судебной медицине характер смерти нередко оказывается противоположным предполагаемому. Я подозреваю, что имею дело с преступлением, то есть случай Кромвел, только наоборот. Иными словами, я могла наткнуться на след серийного убийцы. И мне сразу вспоминаются печально известные факты убийств в медучреждениях, особенно те, недавние, в Нью-Джерси и Пенсильвании. — У Лори не было причин утаивать от Джека свои подозрения в отличие от Фонтуорта.

— Ничего себе! — воскликнул Джек. — Когда я говорил о сюрпризах, преподносимых судебной медициной, то никак не подразумевал твой случай.

— А я думала… — начала было Лори.

Джек покачал головой, и в этот момент двери лифта открылись на первом этаже.

— Вовсе нет. И должен сказать, ты, дорогая, забегаешь вперед, делая выводы об убийстве. Я исхожу только из фактов. Как тебе могло прийти такое в голову? — С этими словами он жестом пригласил Лори к выходу из лифта, пропуская вперед.

— Но ведь при вскрытии двух внезапно скончавшихся довольно молодых людей я не обнаружила патологии. Никакой!

— Проведенное тобой сегодняшнее вскрытие не выявило ни эмболии, ни нарушений сердечной деятельности?

— Абсолютно ничего — чисто! Лишь несколько фибром матки, и все. Как и в случае с Макгиллином, прошло менее суток после операции, сделанной под общим наркозом. Как и в случае с Макгиллином, ее состояние было стабильным, без каких-либо осложнений, и вдруг… бац! У нее происходит остановка сердца, и никакие попытки реанимации не помогают! — Разволновавшись от собственного рассказа, Лори щелкнула пальцами.

Они шли через диспетчерскую. Сгрудившись, секретарши о чем-то оживленно болтали. На некоторое время все телефоны вдруг замолчали. После сумасшествия утренних часов город словно замирал на короткую передышку.

— Два случая — еще не серия! — продолжал возражать Джек. Он был ошеломлен подозрениями Лори о существовании серийного убийцы.

— Похоже, речь идет о четырех, а не о двух, — задумчиво заметила Лори. — А это уже слишком много для совпадения.

Пока они наливали себе кофе из общей кофеварки, Лори рассказала о своих разговорах с Кевином и Джорджем. Продолжая беседу, они сели в те же самые коричневые виниловые кресла, в которых недавно сидели Кевин и Арнолд.

— Ну а токсикология? — не унимался Джек. — Если патологию не выявляет ни вскрытие, ни гистология, то ответ в любом случае — намудрили там что-то или нет — должна дать токсикология.

— Джордж сказал, что он до сих пор дожидается оттуда ответа. И мне тоже явно придется ждать. Как бы там ни было, мы совершенно определенно имеем дело с весьма странным стечением обстоятельств.

Подняв одновременно каждый свой кофе, они посмотрели друг на друга поверх краев чашек. Оба понимали, о чем думал каждый из них, находясь под впечатлением версии Лори о серийном убийце. На лице Лори была написана решимость, выражение лица Джека отражало его мысли о том, что Лори несколько перебирает со своими подозрениями.

— Если хочешь знать мое мнение, — наконец произнес Джек, — то я считаю, что ты дала волю своему воображению. Возможно, это происходит из-за наших с тобой отношений и ты ищешь способ забыться.

Лори почувствовала прилив раздражения. Этот его покровительственный тон, его правота… Она со вздохом отвела глаза в сторону.

— Так о чем ты хотел со мной поговорить? Уверена, что не о наших делах.

— Рива рассказала мне вчера о твоей матери. Я уже хотел вечером позвонить, чтобы узнать, как она, и выразить свое сочувствие, но потом решил, что будет уместнее поговорить с тобой сегодня.

— Спасибо за заботу. У нее все хорошо.

— Я рад, — сказал Джек. — Что, если я пошлю ей цветы?

— Как хочешь.

— Пожалуй, я так и сделаю, — решил Джек. Поколебавшись, он после короткой паузы нерешительно продолжил: — Не знаю, стоит ли мне поднимать эту тему…

«Вот и не поднимай», — подумала Лори. Она была раздосадована, что позволила пойти разговору не в ту сторону. Ей не хотелось обсуждать состояние матери.

— …но я уверен, ты слышала о факторе наследственности при раковых заболеваниях.

— Да, слышала. — Лори смотрела на Джека все с большим раздражением, не понимая, к чему он клонит.

— Не знаю, обследовалась ли твоя мать на предмет обнаружения мутаций гена BRCA 1, но результаты такого обследования имеют значение при лечении и, что еще более важно для тебя, при решении вопроса о профилактических мерах. Одним словом, думаю, тебе нужно пройти обследование. Не хочу тебя запугивать, но ты должна проявить благоразумие.

— У моей матери обнаружено наличие мутации BRCA, — призналась Лори. Ее гнев несколько поутих, когда она поняла, что он волновался о ее здоровье, а не просто выражал сочувствие по поводу матери. Однако чувство разочарованности осталось.

— Тем более тебе надо пройти обследование, — настаивал Джек. — Ты думала об этом?

— Я думала над этим, — ответила Лори, — но я не убеждена, что результат будет иметь большое значение — он может лишь добавить тревог. Я не готова пойти на удаление груди или яичников.

— Ну, это не единственные существующие профилактические меры, — сказал Джек. — Прошлым вечером я залез в Интернет, и теперь многое обо всем этом знаю.

Лори чуть не улыбнулась. Похоже, вчера они с Джеком побывали на одних и тех же сайтах.

— Например — более частые маммограммы, — продолжал Джек. — Можно подумать и об использовании тамоксифена. Но это уже потом. В любом случае прежде всего — здравый смысл. Я лишь хочу сказать, что, раз есть доступная информация на эту тему, следует ею воспользоваться. Иными словами, мне бы не хотелось, чтобы ты этим пренебрегала. Нет, даже не так: я прошу тебя сделать это… ради меня.

Говоря это, Джек, к удивлению Лори, неожиданно подался вперед и крепко взял ее за руки, выдавая тем самым свое искреннее беспокойство.

— Ты действительно так этого хочешь? — пораженная больше всего словами «ради меня», переспросила Лори.

— Да! Конечно! — воскликнул Джек. — Ты просто регулярно будешь проходить диспансеризацию. Это уже станет большим достижением. Пожалуйста, Лори!

— Я даже не знаю… Наверное, нужно начать с анализа крови?

— Да, просто сдать кровь. Ты ведь закреплена за каким-то определенным терапевтом в Центральной манхэттенской, куда мы все теперь обязаны обращаться?

— Пока нет, — призналась Лори. — Но я могу позвонить своей старой университетской приятельнице, Сью Пассеро. Она работает в терапии. Я уверена, что она может все устроить.

— Отлично! — воскликнул Джек и довольно потер руки. — Позвонить тебе, чтобы ты не забыла?

Лори рассмеялась:

— Я не забуду.

— Прямо сегодня.

— Господи, ну хорошо, хорошо — сегодня.

— Спасибо, — сказал Джек. Он наконец отпустил ее руку. — Теперь, когда мы с этим разобрались, хочу спросить тебя еще об одном: не можем ли мы прийти к какому-нибудь компромиссу по поводу твоего возвращения?

От неожиданности Лори на какую-то секунду растерялась: она уже решила, что Джек не собирался поднимать эту тему.

— Я уже тебе говорил, — продолжал он, — что вчера скучал по тебе. Я даже в баскетбол отвратительно играл. Вся моя тщательная мысленная подготовка к твоему отсутствию оказалась ни к черту, стоило мне наткнуться на твои колготки.

— Какие колготки? — удивилась Лори, несколько насторожившись. Она намеренно старалась не смеяться, когда Джек вновь вернулся к своей иронической манере разговора. Она не видела ничего смешного в том, что его спортивные успехи зависят от ее возвращения к нему.

— Те, что ты оставила в ванной. Не беспокойся, они аккуратненько водворены в комод.

— А о каком компромиссе идет речь? — подозрительно поинтересовалась Лори.

Джек поерзал в кресле. Он явно чувствовал себя неуютно, когда речь заходила об их взаимоотношениях. Лори выжидала, предоставляя ему необходимое время, чтобы собраться с мыслями. В конце концов он, смущенно пожав плечами, протянул ей руку, словно соглашаясь на перемирие.

— Давай договоримся, что мы будем постоянно обсуждать все эти наши проблемы.

Сердце Лори заныло.

— Это не компромисс, Джек, — произнесла она упавшим голосом. — Мы оба прекрасно понимаем, о чем речь. И одни разговоры ничего не решат. Но суть ведь в том, Джек, что компромисс был неотъемлемой частью наших с тобой отношений с самого начала. Мне известны твои мысли и сомнения, и я старалась относиться к ним с пониманием, что, собственно, и заставляло меня все это время терпеть то, что меня не особо устраивало. На самом деле все очень просто. Думаю, мы любим друг друга, но сейчас оказались на распутье. Мне нужна семья, и мне нужна определенность. И, говоря твоим языком, «сейчас мяч на твоей половине поля». Решение за тобой. И дальнейшие разговоры излишни. Я не собираюсь больше ни в чем тебя убеждать, к чему, как правило, и сводились все наши прежние беседы. И последнее: я ушла не потому, что вдруг вспылила, — это зрело уже давно.