Робин Карр – Осознанный риск (страница 4)

– Замолчи, Чикс, – строго скомандовала Крис. – Лежать.

Терьер затих, но продолжал наблюдать.

– Он когда-нибудь кусал кого-либо? – поинтересовался Майк, изо всех сил стараясь, чтобы его голос звучал дружелюбно, а не угрожающе.

– Нет, – ответила Кристин, поворачиваясь к нему.

Она натянула гольфы до коленей, чтобы брюки не казались такими широкими. Крис дали костюм самого маленького размера, какой у них был. Она была низкого роста, но подтянутая и хорошенькая, с голубыми глазами, казавшимися строгими, и густыми, вьющимися, светло-каштановыми волосами. Если бы Майк не знал о пожаре и не застал ее плачущей, он решил бы, что такой интенсивный проницательный цвет у нее из-за линз.

– Чикс лишь рычит. Он совсем не опасен. Но я ничего не имею против его боевого настроя, когда мы с ним в незнакомом месте.

– Почему вы так странно его назвали?

– Кэрри так решила. С тех пор мы его так и называем, – пожала плечами Крис и попыталась улыбнуться. Ее губы распухли, и говорила она в нос. – Мне очень неловко. – Она зашмыгала носом.

– Я все понимаю. У вас сгорел дом. Конечно же вы расстроены.

– О нет, я не про это. Мне… мне некому позвонить. Дело в том, что я здесь недавно. Мы переехали в Сакраменто в конце августа, до того, как Кэрри пошла в школу. Я нашла работу в «Айверсоне» месяц, нет, шесть недель назад. У меня мало знакомых в этом городе. Я знаю лишь номер мистера Айверсона в магазине. У меня есть няня для детей, но у нее нет… – Она запнулась.

Крис хотела сказать «ничего». Няня, Хуанита Хименес, была матерью другого работника супермаркета; их семья была очень бедной. В их квартире было больше людей, чем кроватей. От них не получить помощи.

– Я могу отвезти вас в банк после службы, если вы…

– На моем счете около тринадцати долларов.

– Откуда же вы приехали? – спросил мужчина, садясь на один из стульев рядом с ней.

Чикс зарычал. Майк подумал, что пес вполне может укусить его.

– Из Лос-Анджелеса.

– Что ж, это не так далеко. Возможно, кто-нибудь сможет выслать немного денег или разрешит вам пожить у себя, пока… пока у вас все не наладится?

Он почувствовал, как нахмурились его брови. Мать говорила, что он выглядит злым и недоброжелательным, когда хмурится; но когда Майк начинал думать, брови сами ползли к переносице. А сейчас на его лбу появились складки, потому что он задумался всерьез.

Что-то было не так с Кристин Палмер. Она казалась бедной – но он отвозил тысячи бедных семей в организацию «Помощь пострадавшим», – и она не вписывалась в их число. Люди без средств к существованию, без семьи, друзей, денег, не имеющие членства в церкви, клубах или союзах, обычно не бросались в горящие дома за книгой, которую писали. Странно. Чего же не хватало в этой картинке?

– Лос-Анджелес был так же… временным местом жительства, – смущенно ответила Крис, опустив глаза.

Майк понял, что она врет.

– Миссис Палмер, у вас какие-то проблемы?

Она подняла взгляд:

– Да. Мой дом только что сгорел, я не могу найти ключи от машины, у меня нет денег, – о, у меня было сорок четыре доллара и несколько центов – все мои деньги до зарплаты, но полагаю, что и это пропало. И я соврала насчет Лос-Анджелеса. Я была там более трех лет назад. Я уже заняла у моих прежних друзей столько, сколько они могли мне дать. – Она замолчала, пытаясь успокоиться. – Я уехала не прощаясь. Я вообще не делала ничего предосудительного, мне просто не повезло. Был болезненный развод. Мой муж – негодяй. Такое иногда случается.

– Да, конечно, – сочувственно вздохнул Майк. – Вы звонили в Красный Крест? В «Помощь пострадавшим»?

– Да, – кивнула Крис, – а еще в два кризисных центра, четыре приюта и в церковную группу, помогающую нелегалам. Знаете ли, мой дом сгорел в первую же холодную ночь в Сакраменто. Такое ощущение, будто все исчезли с улиц.

– Безуспешно?

– У меня есть еще два номера, – пожала плечами Крис. – Какой-то гостиницы и местечка под названием Тотем-парк. Кто бы мог представить, что придется спать на улице в этом парке!

– Я понимаю, – нахмурился Майк. – Давайте позвоню в отель.

Она развернула к нему блокнот, в котором записала номер. Он смотрел на спящих детей, пока ждал ответа на линии. Их светлые головы были чистые, а пижамы – теплые и аккуратные. У них были здоровые зубы и кожа и яркие сообразительные глаза; было видно, что о них хорошо заботились.

Этот приют назывался гостиницей, потому что там брали символическую плату, если люди останавливались надолго или могли себе это позволить; это было самое убогое место в городе, известное Майку. Некоторые даже предпочитали ночевать на улице, а не в такой дыре, где трудно было гарантировать безопасность от других бездомных. Несмотря на то что у нее нечего было красть, Кристин Палмер не казалась способной защитить себя. Он снова посмотрел на детей; на линии все еще шли гудки. Тот приют был грязный, отвратительный. Наконец ответили.

– Здравствуйте, это капитан Майк Кавано, Пожарный участок Сакраменто. Мы пытаемся найти приют для бездомной семьи – женщины и двоих маленьких детей. У вас есть свободные комнаты?

Ему ответили, что есть.

– Очень плохо. В любом случае спасибо, – произнес Майк, уже приняв решение, и повесил трубку.

– Я позвоню мистеру Айверсону утром, когда откроется магазин. Он приличный парень. Может быть, выплатит мне вперед немного денег.

– Ведь у вас здесь совсем никого нет?

Он не хотел показаться недоверчивым, но у него самого была большая семья, и ему было трудно представить жизнь без родственников. Кавано – ирландские католики, у них шестеро детей.

– Мои родители погибли, я единственный ребенок. У меня есть незамужняя тетка в Чикаго, но она, кажется, ненавидит меня. Мы очень плохо расстались много лет назад, – горько усмехнулась Крис. – На самом деле это моя вина. Но я думаю, если упаду на колени, буду умолять и просить прощения, она возьмет меня с детьми к себе. В Чикаго. Ха! Я ненавижу саму мысль о возвращении туда, мне так стыдно и неловко.

Она ударила кулаком по столу.

– Знаете, я собиралась вернуться. Хотела помириться с тетей Фло, моей единственной родственницей, помимо детей. Но я планировала сделать это позже, намеревалась прийти с гордо поднятой головой, а не с опущенным взглядом. – Ее голос зазвучал спокойно. – Я ведь неплохая писательница. Некоторым понравились мои работы.

– «Они многого стоят», – процитировал Майк маленькую девочку.

– О, Кэрри – моя самая большая поклонница, – проговорила Крис, и ее голос стал сентиментальным, почти мягким. – И самый лучший ребенок в мире. Никогда не теряла веры в меня. Никогда. – Ее глаза наполнились слезами.

– Значит, у вас больше никого нет, – подытожил Майк.

– Я обязательно что-нибудь придумаю утром. Меня называют изобретательной. Даже порывистой. Думаю, это отличный способ сказать, что я своенравна и со мной трудно сладить.

Майк рассмеялся. Кристин не казалась истеричной, даже при таких обстоятельствах. Не была она и испуганной. И насколько он мог судить, с ним тоже было трудно.

– Пока с вами легко, – возразил он.

– Всему есть предел, не так ли? Я что-нибудь придумаю, во всяком случае, надеюсь на это.

Майк знал подобные ситуации, о них часто сообщали в новостях: какой-нибудь милый, умный, приличный человек сталкивается с трудностями – болезнью, разводом, безработицей. Или даже пожаром. Затем, не имея денег на аренду жилья, уход за ребенком и переподготовку, он или она решает пожить в машине. После трех недель такой жизни уже никто не захочет этого человека нанять. Затем, даже если он каким-то чудом и найдет работу, не сможет работать, потому что негде будет помыться, постирать одежду и негде оставить детей. Замкнутый круг. Нет денег, нет работы. Нет работы, нет денег. Забытые люди, которые когда-то были инженерами или бухгалтерами. Это жестоко.

Пресса сообщала, что ситуация с безработными становилась с каждым годом все хуже и хуже. Условия их жизни были ужасны. Отчаявшиеся и жестокие. Единственное, что объединяло всех этих людей, – одиночество, отсутствие семьи. У Майка была семья.

– Знаете что?.. – начал он. – Может быть, мы поможем вам. Немного…

– Что?

– Вы знаете, пятый канал может рассказать о пожаре и вашем положении.

– Что? О чем вы говорите?

– Пожертвования на ваш почтовый ящик, или банковский счет, или…

– Обо мне будет в новостях!

– Да, потому что ваш дом…

– О нет! Пожалуйста, не делайте этого! Я умру от стыда!

– Вам нечего стыдиться. В случившемся нет вашей вины.

– Нет, нет, это будет ужасно!

Видимо, подумал он, она прячется. От бывшего? Но Кристин не похожа на грабителя или похитителя. Интересно, ее бывший сейчас в тюрьме? Скорее всего, решил Майк. Возможно, это и есть причина. Как бы там ни было, она что-то скрывала. И он хотел знать, что именно.

– Знаете, я живу один. Вы можете остановиться у меня на пару дней. Вместо того чтобы искать приют.

– Что? – Крис едва не рассмеялась. – Да бросьте, это же не входит в ваши обязанности. На самом деле вы обычно не приводите пострадавших от пожара даже в свою комнату отдыха.

– Верно, – признал он, покачав головой.

Майк и сам удивился своему предложению. Но ведь скоро Рождество, а дети такие милые и хорошенькие. У нее есть секреты, но, он уверен, ничего страшного. Невезение, как сказала Крис. Но черт побери, у них есть он.