Робин Хобб – Судьба Убийцы (страница 43)

Корабль молчал. Затем:

Да. Этот дракон. Он заявил права на тебя.

Наверху Мотли громко каркнула.

Самое сложное в этом мире – ни о чем не думать. Я рассматривал узор ветра и течения на поверхности реки. Я хотел дотянуться до Верити с таким невероятным желанием, которое почти превосходило мою потребность дышать. Прикоснуться к этому холодному камню своим умом и сердцем, почувствовать, что в некотором смысле он оберегал мою спину. Корабль ворвался в мои мысли:

Ты принадлежишь ему. Ты отрицаешь это?

Я его, - я был поражен, узнав, что это правда. - Я принадлежу ему в течение очень долгого времени.

Как будто человек знает, что такое «очень долго». Я принимаю тебя как его. Я отвезу вас в Трехог, как пожелают Лефтрин и Элис. Но ты делаешь это по своей воле. Я не вмешиваюсь в дела человека, принадлежащего дракону.

Было удивительно знать, что живой корабль «принял» меня и поверил, что каменный дракон сделал меня своим. Я не мог понять, как Верити мог отметить меня как принадлежащего ему. Знал ли он, что сделал это? Мне пришло в голову с десяток вопросов, но Смоляной отпустил меня. Будто захлопнулись двери шумной таверны, оставив меня в темноте и тишине. Я почувствовал одновременно невероятное облегчение от этого одиночества и сожаление из-за утраты того, что он мог бы мне рассказать. Я потянулся, но совсем не смог ощутить Смоляного. Капитан Лефтрин узнал об этом тут же, как только я это сделал. Мгновение он всматривался в меня. Затем ухмыльнулся:

– Он закончил с вами. Хотите увидеть, где вы будете ночевать во время путешествия в низовья реки?

– Я, э-э, да, пожалуйста, – изменение в его поведении было столь резким, подобно солнцу, внезапно выглянувшему из-за облаков в ветреный день.

Он повел меня на кормовую часть мимо рубки корабля до двух блочных строений, устроенных на палубе.

– Сейчас они выглядят намного лучше, чем в первый раз, когда мы их использовали. Никогда не думал, что Смоляной будет перевозить столько же людей, сколько ящиков с грузом. Но времена меняются, и мы вместе с ними. Медленно, иногда и без особого изящества, но даже Дождевые Чащобы могут измениться. Это для вас, лорда Ланта и вашего слуги, – на мгновение он неловко замялся. – Было бы лучше, если бы вы и леди имели личные покои, но куда бы я поместил вашу служанку? Девушки с берега, похоже, не рады делить помещения с экипажем, хотя на моем корабле опасности для них не существует. Просто никакой личной жизни. Мы отдали другую каюту женщинам. Я уверен, что это много меньше того, что мог бы ожидать принц, но это лучшее, что мы можем предложить.

– Транспорт – это все, чего мы желаем, и я буду счастлив спать даже на палубе. Это было бы не в первый раз в моей жизни.

– А-а-а, – мужчина заметно расслабился. – Что ж. Это облегчит заботы Элис. Она очень беспокоилась, когда мы получили известия о том, что должны помочь вам с проездом. «Принц из Шести Герцогств! Чем мы будем кормить его, где он будет спать?». И так без конца. Такова моя Элис. Всегда хочет сделать все в лучшем виде.

Он открыл дверь:

– Было время, когда эти каюты были не более чем большими встроенными грузовыми ящиками. Но у нас было около двух десятков лет, чтобы сделать их удобными. Не думаю, что остальные уже побывали здесь, так что вы можете выбрать любую койку, какую хотите.

Люди, живущие на борту судов, знают, как наилучшим образом использовать небольшое пространство. Я приготовился к запаху старого белья, к холщовым гамакам и занозистому полу. Два маленьких окна пропускали дневной свет, и он танцевал по мерцающему желтому дереву. Пара двухъярусных коек, расположенных впритык к стене, не оставляли никакого простора. В каюте приятно пахло маслом, которое использовалось для втирания в дерево. На одной стене вокруг маленького окна были расположены шкафы, ящики и тайники. Пара голубых занавесок откинута от открытого окна, чтобы пропускать свет и воздух.

– Более приятной каюты я себе и представить не мог! – сказал я капитану и повернулся, чтобы обнаружить за его спиной Элис, просиявшую от радости при моих словах. За ней стояли Лант и Персиверанс. Щеки юноши были ярко-красными от ветра, а глаза сияли. Его улыбка стала еще шире, когда он заглянул в нашу каюту.

– Дамы тоже были довольны, – радостно заметила Элис. – Тогда добро пожаловать на борт. Вы можете принести свои вещи в любое время, и не стесняйтесь приходить и уходить, когда вам будет угодно. Экипажу понадобится как минимум день отдыха. Я знаю, что вы хотите спуститься вниз по реке, но...

– День или даже два не помешают нашим планам, – ответил я. – Наши задачи подождут до нашего приезда.

– Но Совершенный не может ждать, поэтому полтора дня – это все, что я могу дать на этот раз своему экипажу, – заметил Лефтрин. Он повернулся к Элис: – Мы успеем встретиться с Совершенным в Трехоге в последнюю минуту. Время и приливы не ждут, дорогие мои, и у обоих кораблей есть графики, которые нужно соблюдать.

– Знаю, знаю, – улыбнулась она, отвечая.

Он повернулся ко мне с такой же улыбкой:

– Другие корабли регулярно ходят вверх и вниз по реке, но ни один не ходит, как Смоляной, когда вода весной поднимается высоко. Когда снеготаяние закончится, и река успокоится, Смоляной и его команда смогут сделать долгий перерыв – тогда настанет очередь непроницаемых лодок. Когда с таянием снегов река бежит быстро или в главном русле течет белая кислота, мы оставляем красивые лодки надежно привязанными, и груз берет Смоляной, – он говорил больше с гордостью, чем с сожалением.

– Мы пойдем вниз переполненными пассажирами? – спросила его Элис слегка тревожно.

– Нет. Я говорил с Харрикином. Если кто-нибудь из новых переселенцев не сможет выдержать шепот города, он отправит их через реку в деревню, чтобы дождаться нашего следующего рейса. Я думаю, он надеется, что они осядут там и будут работать, а не сбегут обратно к тому, от чего ушли, – он повернулся ко мне. – Двадцать лет привозим сюда людей, а затем отвозим обратно половину тех, кто не справляется. Это приводит к переполненности судна и очереди на камбузе. Но в этом рейсе будете только вы, экипаж и немного груза. Путешествие будет приятным, если погода останется хорошей.

Следующее утро было столь ясным и голубым, насколько это было возможно. Ветер на реке никогда не был добрым, но теперь весна была уже весной. Я чувствовал запах свежих раскрывающихся липких листьев и пробуждения темной земли. На завтрак, который мы разделили с хранителями, собравшимися попрощаться, был омлет с зеленым луком и жареный картофель. Сильве с радостью сообщила нам, что куры снова исправно несутся, и значит, она не зря настаивала, что зимой их надо содержать в домиках.

Прощальная встреча включала также детей и спутников хранителей. Многие пришли поблагодарить меня еще раз и предложить прощальные подарки. Прагматичный человек по имени Карсон принес нам сушеные полоски мяса в кожаном мешочке.

– Это сохранит их, если вы не позволите влаге проникнуть внутрь.

Я поблагодарил его и в тот же миг почувствовал связь, что возникает иногда – чувство той глубокой дружбы, которая могла бы быть.

Янтарь и Спарк получили серьги от женщины по имени Джерд.

– В них нет ничего магического, но они красивые, и в трудное время вы сможете их продать.

Она родила маленькую девочку, которую я исцелил, но, как ни странно, Элдерлинг по имени Седрик растил ребенка вместе с Карсоном.

– Я привязана к девочке, но никогда не думала становиться матерью, – весело сказала нам Джерд.

Маленькая девочка, сидевшая на плечах Седрика и сжимавшая его волосы двумя крепкими маленькими ручками, выглядела довольной своей судьбой. Седрик восторгался ею:

– Она начала издавать звуки. Сейчас она поворачивает голову, когда мы говорим, – пышные медно-рыжие волосы ребенка скрывали ее крошечные ушки. – И теперь Релпда знает, в чем проблема, и поможет нам с этим. Наши драконы не жестоки, но они не всегда понимают, как должен расти маленький человек.

И от королевы Элдерлингов – ящичек с разными чаями. Она улыбнулась, когда предложила его Янтарь.

– Маленькое удовольствие может быть большим утешением, когда ты путешествуешь, – сказала она, и Янтарь с благодарностью приняла его.

Миновал полдень, когда мы перешли на корабль. Наш багаж уже был уложен на борту, подарки заполнили тележку, которую толкал Персиверанс. Татс передал аккуратно сложенный шарф Элдерлингов Перу и тихо спросил, не сможет ли он отправить его матери в Бингтаун. Я заверил его, что мы сможем. Тимара увела Янтарь в сторону от нас, чтобы подарить ей плетеный мешок. Я услышал, как она дает предостерегающие наставления о Серебре на пальцах.

Прощание на пристани казалось бесконечным, но Лефтрин, наконец, окрикнул нас и сказал, что настало время уезжать, если мы хотим застать хоть немного дневного света. Я наблюдал, как Алум поцеловал свою девушку, которая затем поспешила на борт и возглавила экипаж палубы. Лефтрин заметил, что я смотрю на них.

– Скелли – моя племянница. Однажды она станет капитаном Смоляного после того, как я лягу на палубу и отдам свои воспоминания его дереву.

Я вскинул брови.

Капитан Лефтрин, поколебавшись, рассмеялся:

– Обычаи живых кораблей уже не столь секретны, как были когда-то. Живые корабли и их семьи очень близки. Дети рождаются на борту семейного корабля, растут в команде, чтобы стать капитанами. Когда они умирают, корабль поглощает их воспоминания. Наши предки живут в наших кораблях, – он странно усмехнулся. – Своеобразное бессмертие.