Робин Хобб – Судьба Убийцы (страница 30)
Итак, мы сговорились. Мы согласились, что не должны давать им никаких подсказок, которые могут привести к тебе. Прилкоп предположил, что они ищут то, что он называл переходами – места и людей, которые помогли нам направить мир в лучшее будущее. Он полагал, что они могут использовать те же места и людей, чтобы оттолкнуть мир обратно на «истинный Путь», которого они желали. Прилкоп чувствовал, что ты был очень мощным переходом, который необходимо защитить. В то время Четверо еще обращались с нами, как с почетными гостями. У нас было все самое лучшее и свобода, чтобы перемещаться по замку и городу. Именно тогда мы тайно отправили двух своих первых посланников. Они должны были найти и предостеречь тебя.
Я напряг свой затуманенный рассудок:
- Нет. Посланница сказала - ты хотел, чтобы я нашел Нежданного Сына.
- Это было позже, - сказал он тихо. – Намного позже.
- Ты всегда говорил, что Нежданным Сыном был я.
- Потому что тогда я так и думал. И Прилкоп тоже. Вспомни, как настойчиво он советовал нам расстаться, иначе мы могли случайно внести в мир непредсказуемые изменения. Изменения, которые мы не могли бы ни предвидеть, ни контролировать, - он принужденно рассмеялся. – И мы так и сделали.
- Шут, меня заботят не чьи-то видения лучшего будущего для этого мира. Служители погубили моего ребенка, - сказал я в темноте. – Меня заботит лишь, чтобы у них не было будущего вообще.
Я перевернулся на кровати:
- Когда ты перестал верить, что Нежданным Сыном был я? И если эти пророчества не относятся ко мне, то что мы вместе с тобой сделали? Если мы руководствовались твоими снами, а я даже не был тем, сны о ком тебя посещали…
- С этим я боролся, - он так тяжело вздохнул, что я ощутил его дыхание на своем лице. – Пророческие сны говорят загадками, Фитц. Это головоломка, которую нужно решить. Достаточно часто ты упрекал меня, что я истолковывал их уже после того, как события происходили, выворачивал пророчества так, чтобы они соответствовали тому, что на самом деле случилось. А пророчества о Нежданном Сыне? Их много. Я никогда не рассказывал тебе их все. В некоторых на тебе были оленьи рога. В других ты выл, как волк. Сны говорили, что ты придешь с севера, от бледной женщины и смуглого отца. Все эти пророчества подходят. Я ссылался на все эти сны, чтобы доказать: бастард принца, которому я помогаю, был Нежданным Сыном.
- Ты помогал мне? Я думал, я был твоим Изменяющим.
- Ты и был. Не перебивай. Это и без того достаточно сложно, - он снова замолчал, чтобы поднять бутылку. Когда он отпустил ее, я успел поймать ее прежде, чем она упала. – Я знаю, что ты – Нежданный Сын. Всем своим существом я знал это тогда и знаю сейчас. Но они настаивали, что ты им не был. Они ломали меня так серьезно, что мне трудно было удержаться в своей вере. Фитц, они выворачивали мои мысли так же, как выкручивали кости. Они сказали, что некоторые из выведенных в Клерресе Белых все еще видят сны о Нежданном Сыне. Он снился им как темный образ возмездия. Они говорили, что если бы я исполнил те пророчества, сны больше не продолжались бы. Но они продолжались.
- Может быть, они все еще говорят обо мне, - я закупорил бутылку и осторожно опустил на пол. Поставил рядом свой стакан. Повернулся лицом к Шуту.
Я сказал это в шутку. Но то, как резко он втянул в себя воздух, сказало мне, что для него это было чем угодно, но только не шуткой.
- Но… - возразил он и замолчал. Он наклонил голову так внезапно, что почти уткнулся лицом мне в грудь. Он зашептал так, словно боялся громко говорить эти слова: - Тогда они будут знать. Они несомненно будут знать. О, Фитц. Они пришли и нашли тебя. Они забрали Пчелку, но нашли Нежданного Сына, как и утверждали согласно своим пророчествам, что найдут, - он задохнулся на последних словах.
Я положил руку ему на плечо. Он дрожал. Я спокойно заговорил:
- Итак, они нашли меня. И мы заставим их очень пожалеть об этом. Разве ты не говорил мне, что я снился им как Разрушитель? Вот мое предсказание: я уничтожу людей, погубивших моего ребенка.
- Где бутылка? – он казался совершенно обескураженным, и я решил сжалиться над ним.
- Мы выпили. Достаточно поговорили. Иди спать.
- Не могу. Я боюсь спать.
Я был пьян. Слова сами срывались с моих губ:
- Тогда смотри сны обо мне - как я убиваю Четверых, - я глупо засмеялся. – Как я с радостью убью Двалию, - я глубоко вздохнул. – Теперь я понимаю, почему ты разозлился, когда я ушел от Бледной Женщины. Я знал, что она умрет. Но я понимаю, почему ты хотел, чтобы я убил ее.
- Ты нес меня. Я был мертв.
- Да.
Мы молчали некоторое время, думая об этом. Я давно не был так пьян. Сознание начинало ускользать.
- Фитц. Когда родители оставили меня в Клерресе, я был еще ребенком. Мне нужен был кто-нибудь, кто заботился бы обо мне, защищал меня, а у меня не было никого, - его голос, который он всегда так тщательно контролировал, был наполнен слезами. – Мое путешествие в Баккип, когда я впервые сбежал из Клерреса, чтобы найти тебя… Это было ужасно. Что я был вынужден делать, и что делали со мной, - все ради того, чтобы я смог добраться до Бакка. И найти тебя, - он всхлипнул. – Затем король Шрюд. Я пришел туда, надеясь только манипулировать им, чтобы получить то, что мне было нужно. Тебя, живого. Я стал таким, каким меня научили быть Служители, безжалостным и эгоистичным. Готовым подчинять людей и события своей воле. Я добрался до его двора, одетый в лохмотья, почти умирая от голода, дал ему письмо, с которого смылась большая часть чернил, и сказал, что был послан ему в качестве подарка.
Он засопел и провел рукой по глазам. В моих глазах стояли слезы сострадания.
- Я кувыркался, прыгал и ходил на руках. Я ждал, что он будет насмехаться надо мной. Я был готов, что он будет использовать меня любым способом, каким пожелает, но надеялся, что смогу отвоевать у него твою жизнь, - он громко всхлипнул. – Он… он приказал мне остановиться. Регал стоял рядом с его троном, полный негодования, что такое существо, как я, пустили в тронный зал. А Шрюд? Он сказал гвардейцу: «Отведите этого ребенка на кухни и присмотрите, чтобы его накормили. Пусть портнихи найдут для него подходящую одежду. И обувь. Обувь по его ноге».
- И все, что он приказал, было сделано для меня. Это так меня насторожило! О, я не доверял ему. Капра научила меня бояться изначальной доброты. Я ожидал, что меня будут бить, задавая вопросы. Когда он сказал, что я могу спать у очага в его спальне, я был уверен, что он будет… но это было все, что он имел в виду. Когда королева Дизайер уходила, я разделял с ним вечер, чтобы развлечь его фокусами, рассказами и песнями, затем спал у своего очага и поднимался утром, когда вставал он. Фитц, у него не было причин быть таким добрым ко мне. Совсем не было.
Теперь он громко плакал, его стены были полностью сломаны.
- Он защищал меня, Фитц. У него ушли месяцы, чтобы завоевать мое доверие. Но спустя время, когда королева Дизайер путешествовала, а я спал у этого очага, я почувствовал себя в безопасности. Спать было безопасно, - он снова потер глаза. – Я скучаю по этому. Я так скучаю по этому.
Я сделал, думаю, то, что любой бы сделал для друга, особенно такой же пьяный, какими были мы оба. Я вспомнил Баррича, и как его сила укрывала меня, когда я был маленьким. Я обнял Шута и притянул к себе. Мгновение я ощущал эту нестерпимую связь между нами. Я поднял руку и подвинулся так, что его лицо прижалось к моей рубашке.
- Я это почувствовал, - сказал он устало.
- Как и я.
- Ты должен быть осторожнее.
- Буду, - я укрепил от него свои стены. Но хотел, чтобы мне не нужно было делать этого. – Давай спать, - сказал я ему. Я дал обещание, сомневаясь, что смогу его сдержать. – Я буду защищать тебя.
Он шмыгнул носом в последний раз, провел запястьем по глазам и глубоко вздохнул. На ощупь поискал затянутой в перчатку рукой и сжал мою руку, запястье к запястью, в воинском приветствии. Спустя какое-то время я почувствовал, как его тело расслабляется в моих объятьях. Его хватка на моем запястье ослабла. Я был полон решимости.
Защитить его. Мог ли я защитить даже себя самого? Имел ли я право давать ему такое пустое обещание. Я не защитил Пчелку, верно? Я глубоко вздохнул и подумал о ней. Не в бессмысленной тоске, а вспоминая дорогие времена, давно минувшие. Я думал о ее маленькой ручке, сжимающей мои пальцы. Вспоминал, какой толстый слой масла она мазала на хлеб и как двумя руками держала свою чайную чашку. Я позволил страданию освежить мою боль, заново просолить мои раны. Я вспоминал ее тяжесть на плече, и как она обхватывала мою голову, чтобы успокоить саму себя. Пчелка. Такая маленькая. Такое краткое время – моя. И ныне ушедшая. Просто ушедшая в Скилл-поток и потерянная навсегда. О, Пчелка.
Шут тихо застонал от боли. На мгновение его рука сжала мое запястье, а затем снова расслабленно упала.
И какое-то время также, как глазел на поддельное ночное небо, я пьяно наблюдал за ним.
Глава седьмая. Нищенка.