Робин Хобб – Судьба Убийцы (страница 26)

Остальные в отличном настроении собрались ближе к вечеру, полные рассказов о городе. В старинном дендрарии от деревьев, конечно же, ничего не осталось, зато сохранились статуи, которые медленно меняли свои позы, и фонтаны, звенящие, словно радостные детские голоса. Лант и Спарк видели неясные тени Элдерлингов, гуляющих среди призрачных деревьев и взбирающихся по лианам. Янтарь им поддакивала, но Персиверанс выглядел несчастным.

- Почему я ничего не вижу и не слышу? - возмутился он. - Даже Янтарь слышит их шепот! Когда над нами пролетают драконы, все говорят, что слышат, как они перекликаются друг с другом. В основном, оскорбления или предупреждения, чтобы не лезли на их охотничью территорию. Но я слышу только рев, как у лося в брачный сезон.

Возмущение в его голосе граничило с гневом.

- Вот бы и ты видел и слышал то же, что и мы, - тихо промолвила Спарк.

- Так почему я не могу? - пристал он ко мне.

- Точно не знаю. Но, похоже, эта такая штука, с которой надо родиться. Некоторым присуща восприимчивость к магии. К Скиллу или Уиту. Если есть такая восприимчивость, ее можно развить. Как у пастушьих собак родятся щенки, которые еще до обучения в общих чертах представляют, как надо загонять овец, а у ищеек - как идти по следу.

- Но собак можно научить, как пасти или охотиться, даже если они другой породы. Можете меня тогда научить, как видеть и слышать то, что могут другие?

- Боюсь, не выйдет.

Пер бросил взгляд на Спарк, и я почувствовал в нем, возможно, соперничество или просто желание делать что-то вместе. Лант спокойно сказал:

- Я вижу и слышу не так много, как другие.

- А я - вообще ничего! - буквально вскричал мальчик.

- А может, это не недостаток, а дар. Возможно, тебе стоит подумать о нем, как о броне, которая сдерживает магию. Благодаря твоей невосприимчивости ты смог противостоять порыву присоединиться к остальным в ночь, когда было совершено нападение на Ивовый Лес. И поэтому смог помочь Пчелке прятаться, попытался увезти ее. Ты глух к Скиллу и магии Кельсингры, но это не столько слабость, сколько твой щит.

Если я надеялся этим успокоить его, то напрасно.

- О да, это так здорово помогло ей, - с горечью ответил он. - Пчелку все равно схватили. И все равно погубили.

От его слов у всех упало настроение, мы впали в угрюмое молчание. Любые милые чудеса, увиденные в волшебном городе, перекрывало мрачное облако воспоминаний о том, почему мы оказались здесь.

- Сегодня меня навестил генерал Рапскаль, - сказал я, бросая каждое слово, словно камни в тихий пруд.

- Что ему было надо? - спросила Янтарь. - Он тебе угрожал?

- Отнюдь. Он сказал, что пришел пожелать нам успеха в нашей мести. И эта его драконица, Хеби, видела во сне Служителей. И Клеррес, - так я вкратце пересказал им суть сказанного Рапскалем.

После моих слов снова повисла тишина. Первым заговорил Пер:

- И что все это означает?

- Рапскаль подозревает, что драконов некогда постигла большая беда. По его словам, Хеби ненавидит Служителей из Клерреса, потому что они каким-то образом убили выживших драконов. По крайней мере, всех, кого смогли.

Лицо леди Янтарь снова стало лицом Шута, и уже своим голосом он прошептал:

- Это столько объясняет! Если Служители предвидели грядущую катастрофу, нависшую над Элдерлингами и драконами, они могли все усугубить. Если их целью было уничтожить всех драконов в мире, и они преуспели, тогда они могли предвидеть также, что мы попытаемся вернуть драконов. И поэтому они создали Бледную Женщину и послали ее в мир вместо меня, а меня держали в школе. Чтобы драконы пропали из мира навсегда и окончательно, - при этих воспоминаниях взгляд его сделался отстраненным. - Все сходится, Фитц, - и тут улыбка озарила его лицо. - Но у них не вышло, и мы вернули драконов этому миру.

По спине у меня прошла дрожь, и волосы на загривке встали дыбом. Насколько глубоко просчитали Служители свою стратегию? Однажды Шут уже намекал, что они использовали его, чтобы выманить меня из Ивового Леса и похитить Пчелку. Видят ли они во снах, что мы сейчас идем по их следу? Какие еще препятствия и преграды они для нас приготовят? Эти страхи душили меня.

- Мы до сих пор не знаем, почему они решили уничтожить драконов, - сказал я и получил в ответ насмешливый взгляд Шута.

- Я сказал, это объясняет многое, но не все. Служители очень давно начали эту игру с миром и живущими в нем. И стараются они только на свое благо. Я бы поговорил с этой Хеби и посмотрел, что еще она может вспомнить.

- Не думаю, что это разумно. Считаю, всем нам следует держаться как можно дальше от генерала Рапскаля. Он не внушает мне... уверенности. Сегодня он был вежлив, даже любезен. Тем не менее, я ему не доверяю. Он прямо заявил, что не верит нашим словам о том, как мы добрались сюда, и как твои пальцы оказались в Серебре. Он твердо уверен, что мы пришли через колонну. Он видел, как ты опускаешь руку в драконий колодец той ночью, Шут. Ради всех нас, держись от него подальше.

Некоторое время он молчал. Потом его лицо снова приобрело черты Янтарь.

- Согласен, это более мудро. Ты сказал, Хеби разговаривает только с ним? Как думаешь, другие драконы могут вспомнить что-нибудь о Служителях?

- Сомневаюсь. Но откуда нам знать наверняка? - я подумал немного. - Айсфир помнит. Что бы ни обрушилось на драконов, он пережил это и по своей воле похоронил себя во льдах. Он должен помнить те времена. Если бы Служители были причастны к исчезновению драконов, он бы знал. Возможно, он поделился своими знаниями с Тинтальей.

- Но его здесь нет. Многие драконы на зиму улетают в теплые края. Некоторые улетели два или три года назад. По-видимому, Айсфир отбыл туда и до сих пор не возвращался.

Холодным ужасом свело мой желудок. Мне пришлось постараться, чтобы это не отразилось на моем лице.

- Шут. Леди Янтарь. А каков климат на Белом Острове и поблизости?

Она остановила на мне свой слепой взгляд:

- Там тепло. Не жарко. Я никогда не видела зимы, пока не попала на север, в Шесть Герцогств, - она улыбнулась, снова обретая черты Шута. - Там очень красиво, Фитц. Не только на Белом Острове и в Клерресе, но и на других островах и на большой земле. Это благодатный край, жить там куда проще, чем тебе когда-либо доводилось. О, Бакк прекрасен в своем роде - суровая, дикая красота, и люди там обретают твердость камней. Но моя родина - это плавные изгибы холмов, широкие речные долины, тучные стада скота и овец - совсем не таких, как те поджарые твари, которых вы зовете скотом в Оленьем Замке и везде в Герцогствах. Большие бурые коровы с закрученными рогами и черными мордами, в холке высотой с человека. Это богатая и щедрая земля, Фитц. Вглубь от побережья лежат озера с золотыми берегами, кишащие рыбой, а в лесистых холмах много горячих источников, - он вздохнул и, казалось, потерял счет времени, окунувшись в воспоминания детства. И вдруг на меня снова смотрела Янтарь: - Ты думаешь, когда здесь все замерзает, драконы отправляются именно туда? Или некогда отправлялись?

Я представил себе волнистый ландшафт пастбищ, тучных коров, спасающихся в ужасе от пикирующих драконов.

- Это могло бы объяснить, почему Служители решили извести их. Драконы и в Шести Герцогствах уже показали себя не с лучшей стороны. Возможно, Служителям они стали доставлять большие неудобства.

Известно ли Служителям, как убивать драконов? Есть ли такие драконы, которые больше не вернутся в Кельсингру?

- Дай-ка подумать, постараюсь вспомнить то немногое из пророчеств, что касается драконов, - нахмурилась Янтарь, но вдруг Шут сказал: - Что же я раньше не задумывался, почему существует так мало пророчеств, упоминающих о драконах? И вообще никаких пророчеств о вымирании или возрождении драконов! Или их скрывали?

Скрывали, подумалось мне. Как Шут скрывал свои воспоминания о Клерресе. И мне необходимо было взломать замки от обеих тайн. Постепенно в моей голове начал складываться план действий.

Глава шестая. Откровения.

Разрушитель впервые приснился мне, когда я был еще на Аслевджале. Изменяющий Любимого вернулся во второй раз. Я верю, что его присутствие вызвало и мои сны, и видение о Разрушителе. В этом сне Разрушитель был кулаком, сжимающим пламя. Рука открылась, и пламя высоко взметнулось, но вместо того, чтобы принести свет, оно принесло тьму. И все, что я когда-либо знал, было уничтожено.

Прошло так много времени с тех пор, как я видел сны, что я сказал себе: то, что мне это привиделось – важно. Но разве я не исполнил все предназначения, стоявшие передо мной? Почему сон, и сон настолько темный, пришел ко мне вместе с успехом? И все же он побудил меня сказать Белому Пророку и его Изменяющему, что для них пришло время расставания. По крайней мере, один из них признал правду моих слов, но я видел, что им обоим не хватает воли сделать то, что они должны. Я взялся разлучить их.

Записи Прилкопа Черного.

Я восстанавливался медленнее, чем от любой физической травмы, пережитой мной за последние десятилетия. Очевидно, давнее лечение Скиллом не возмещало вызванного самим же Скиллом истощения. Сосредоточиться было сложно, я легко уставал. Да и вечер с генералом Рапскалем не прошел для меня даром. Даже в этом, так называемом «тихом» здании, поток Скилла пел и плескался вокруг меня. Но это не значило, что работа не должна выполнятся. Информация стекалась ко мне, несмотря на препятствия. Несмотря на то, как я устал.