Робин Хобб – Судьба Убийцы (страница 164)
– Фитц? Где ты? Фитц?
Шут? Дым выедал глаза, я закрыл их и пополз наугад через посыпанный пеплом пол на его голос. Ударившись о стол, я позвал:
– Шут?
– Я здесь! Сюда!
Я добрался до стены и почувствовал, как его руки дергают меня за рубашку на спине и тащат вверх в отверстие. Он тянул, я карабкался, и вот я провалился в прохладный воздух. Шут последовал за мной способом более изящным.
– Чем ты занимался? – спросил он.
– Я хотел сделать факел.
– Ты им почти стал.
Я открыл глаза, вытерся рукавом, потер глаза и снова их отрыл. Алый отблеск огня в подземелье за нами придавал каменным стенам и сводчатому потолку потусторонний вид.
– Поднимайся, – сказал Шут, вставая и перекидывая мою руку себе через плечо. Вместе мы доковыляли туда, где я мог коснуться рукой стены. Шатаясь, я спустился на одну ступеньку, потом еще на одну.
– У тебя ноги мокрые.
– У подножия лестницы вода. А стены облеплены ракушками. И начинается прилив, Фитц.
Мы оба знали, что это означает. Я позволил щупальцам холодного страха заползти в себя, а затем спросил Шута:
– Думаешь, они нанесут Пчелке вред, те Белые, что побежали вперед?
Он задыхался от усилий, пытаясь помочь мне спуститься еще на одну ступеньку.
– Не думаю, что они смогут. Они не соперники Спарк и Ланту. И если уж на то пошло, я не думаю, что Пер позволит, чтобы с ней случилось что-то плохое.
– Погоди секунду, – сказал я и прислонился к стене, чтобы выкашлять дым из легких. Когда я смог вдохнуть полной грудью, то выпрямился и позвал: – Идем.
С каждым нашим неуверенным шагом вниз красный свет из пылающей комнаты подземелья давал все меньше освещения.
– Папа? – тонкий голосок Пчелки приплыл ко мне из темноты. Мы оба, я и Шут, испугались. Я вгляделся в стену сгущающегося мрака внизу лестницы и рассмотрел там слабо мерцающий свет.
– Пчелка? Я здесь, с Шутом, – ему же я сказал: – Брось меня и иди к ней.
И он пошел вниз по ступенькам.
Слабый свет превратился в гаснущий факел, который закачался, когда она добралась до подножия лестницы. Свет отразился в стоячей воде вокруг ее лодыжек. Пчелка повысила голос, прокричав:
– Папа, Пер взломал дверь! Он сказал, что мы будем ждать всех остальных, но из туннеля к нам прибежали промокшие узники. Они были злы. Если бы там не было Пера с мечом… Я попыталась повлиять на их сознание, но не смогла, – она сделала паузу, чтобы перевести дыхание.
– Пер угрожал им мечом, и они сбежали. Пришла Спарк, потом Лант, и Пер рассказал им, что случилось. Тогда Спарк побежала за узниками, чтобы убить, а Лант сказал нам оставаться на месте и ждать возвращения Спарк. Папа, эти Белые сразу же побегут обратно в Клеррес и расскажут, где мы находимся. Я пришла тебя предупредить: они вернутся с подкреплением и всех нас убьют! Пер остался охранять дверь и остановит их там, если сможет.
Ее голос не дрогнул до конца доклада. Пока Пчелка поднималась по ступенькам, я увидел, что она промокла до бедер. Ее путь шел через более глубокую воду? Но насколько высоко она может подняться? Как нас угораздило пытаться спастись этим путем? Пока Пчелка поднималась к нам, ее факел освещал на стене старые следы воды и налипшие ракушки. Как высоко поднимется вода? Мне не понравились выводы, к которым я пришел. В своей самой высокой точке прилив мог затопить ступеньки наполовину, при этом полностью заполнив водой туннель ниже.
Позади нас – огонь, впереди – подступающая вода. Хорошего выбора нет.
Затем камера позади меня взорвалась, и я полетел сквозь темноту.
Глава тридцать седьмая. Прикосновение.
- Фитц? Фитц? Пчелка? Пчелка! - пауза: - Фитц! Она ранена! Фитц, проклятье, где ты?
Я не мог вспомнить, как оказался на полу. Он все еще звал меня? Голова шла кругом. Голос Шута доносился откуда-то издалека.
- Я здесь, - медленно произнес я.
В ответ я услышал лишь звенящую тишину. Вокруг была сплошная тьма.
- Шут, это ты?
- Да. Не двигайся, я иду к тебе. Продолжай говорить.
- Я здесь. Я… Я не могу подняться. Меня чем-то придавило, - я обратился к последним из своих воспоминаний. Клеррес. Туннель. Пчелка! - Что произошло? Где Пчелка и остальные?
- Пчелка у меня! - голос Шута звучал, словно приглушенный вопль. - Она жива, но не приходит в себя!
- Будь осторожен! Не двигайся…
Поздно. Я услышал, как он карабкается ко мне по осыпающимся камням, а затем ощутил его прикосновение. Тяжело дыша, он завалился рядом со мной. Потянувшись к нему, я наткнулся на маленькое тельце Пчелки, лежащее в его руках.
- Эль и Эда, нет! Только не сейчас, когда мы так близки к цели! Шут. Она дышит?
- Думаю, да. На ней свежая кровь, но я не знаю, откуда она взялась. Фитц, что же нам делать, Фитц?
- Для начала успокоиться, - я попытался подвинуться к нему ближе. Не вышло.
Мои ноги были прижаты к полу, а сам я оказался на спине. Паника постепенно уступала место здравому смыслу. Моя голова находилась ниже уровня пяток. Ступеньки. Я упал на ступеньках, и нечто придавило мои ноги чуть выше колен. Я попробовал определить наощупь, что это такое, но едва смог дотянуться кончиками пальцев. Мышцы живота напряглись в тщетной попытке сесть. Резкая боль в спине быстро заставила меня бросить эту затею.
- Шут, мои ноги чем-то придавило. Я не могу встать. Поднеси ко мне Пчелку, только аккуратно. Я хочу осмотреть ее.
Я слышал его неровное дыхание. Шут опустил моего ребенка на усыпанный камнями пол в шаге от меня.
- Ты ранен? - спросил я.
- Гораздо меньше, чем того заслуживаю. Нога, которую они сломали. Она ноет. О, Фитц, она еще такая малышка! После всего, через что она прошла, неужели мы должны потерять ее сейчас?
- Держи себя в руках, Шут, - мне не доводилось видеть, чтобы он испытывал подобные эмоции с момента смерти короля Шрюда. Я наполнил свой голос спокойствием, которого вовсе не ощущал. Нельзя позволить ему впасть в панику. - Сейчас ты должен быть сильным, ради вас обоих. Вот, положи мою руку Пчелке на голову.
Темнота была абсолютной. Я ощупал ее волосы, уши, рот и нос. Я наткнулся на ее шрамы, но никакой свежей крови. Я проверил ее живот и грудную клетку. Очень аккуратно прощупал каждую из ее конечностей. Наконец, я отважился воспользоваться связывающей нас нитью Скилла. Я обнаружил ее сознание, маленькое, свернувшееся клубочком, но целое.
- Шут, она просто оглушена. На ее плече влага, но для крови она недостаточно теплая, должно быть, это вода. Разве что… это твоя кровь?
- Вполне возможно. Моя голова кровоточит, плечо, вероятно, тоже.
Все хуже и хуже. Мне нужно сосредоточиться, собраться с мыслями.
- Шут, кажется, я знаю, что произошло. Сумка Спарк осталась позади, в подземелье. В ней были горшки Чейда с горючей смесью. По крайней мере, один из них взорвался, когда обрушился потолок, но там могли остаться и другие. Мы должны увести отсюда Пчелку немедленно. Помоги мне выбраться.
- А что насчет Пчелки, ты можешь разбудить ее?
- Зачем? Что бы она тряслась от страха вместе с нами? Шут, она и сама очнется, причем довольно скоро. Давай сделаем так, чтобы к этому моменту мы были готовы бежать. А теперь помоги мне выбраться.
Его руки скользнули по моему животу, а затем по бедрам к тому месту, где меня прижало к полу.
- Балка обвалилась, - быстро констатировал он. - Упала прямо поперек, а сверху навалило кучу всякого мусора.
Он попробовал вытащить мои ноги из-под завала. Резкая боль заставила меня крепко сжать зубы. Тогда он протиснул руки мне под ноги, чтобы создать между мной и лестницей небольшой зазор.
- Тебя прижало к каменным ступеням. Я не смогу тебя вытащить.
Молчание окутало нас, словно вторая тьма. Моя рука лежала на теле Пчелки. Я чувствовал, как поднимается и опадает ее грудь. Она была жива. Шут сглотнул. Преодолевая звон в ушах, я заговорил:
- Лишь Пчелка сейчас имеет значение, Шут. Ты ведь помнишь, о чем мы договорились на случай, если тебе придется выбирать? Здесь пути расходятся, да и выбора у тебя нет. Тебе меня не спасти. Поднимай ее и уходи пока можешь. Ведь если огонь достигнет остальных горшков, потолок может обвалиться окончательно. К тому же вода в тоннеле постепенно поднимается. Нет времени ждать. Иди же.
В полной тишине я слышал, как он пытается перевести дыхание:
- Фитц, я не могу.
- Ты должен. Нет времени на споры. Я скажу это для тебя. Ты не хочешь оставлять меня здесь умирать. Я не хочу, что бы ты оставлял меня здесь умирать. Но ты должен и ты это сделаешь. На этом все. А теперь ты обязан спасти моего ребенка. Спаси нашего ребенка.