Робин Хобб – Судьба Убийцы (страница 112)
Винделиар отважился на вопрос:
- Они знают, что мы возвращаемся? Симфи и Феллоуди?
Она молчала, и я уже подумала, что она не ответит. Затем она сказала:
- Отправка кратких сообщений с птицами лишь запутала бы их. Я объяснюсь, когда предстану перед ними.
Он слегка вздохнул, как будто это испугало его:
- Они будут удивлены, увидев, что мы одни.
- Одни? - сорвалась она. - Мы везем с собой приз, о котором я говорила, что мы добудем его. Нежданного Сына.
Винделиар скосил глаза в сторону, глядя на меня. Мы оба знали, что она больше не верила в это. Я думала, что у него хватит ума промолчать, однако вместо этого он сказал:
- Но ты-то знаешь, что Пчелка - девочка.
Она ткнула его кулаком.
- Это не имеет значения! Прекрати говорить о вещах, для понимания которых ты слишком глуп! Это мое дело. Я сама со всем разберусь. Ты не скажешь никому, что она девочка. Ты не будешь говорить вообще. Ты меня понял? Это не должно быть слишком трудным для твоего слабого ума. Просто не разговаривай.
Он открыл было рот, но затем молча и решительно кивнул. Двалия подошла к окну и уставилась на бескрайнее синее море. Хотела ли она не возвращаться домой?
За те несколько дополнительных минут, когда Двалия не грузила меня поручениями, я постаралась пригладить свои волосы. Мне удалось плеснуть в лицо использованной водой для умывания и, прежде чем унести ее, вытереться полой моей рубашки. Длительная носка не улучшила моего одеяния, но оно было достаточно чистым. Я сделала торбу из своей самой плохой рубашки и уложила в нее немного запасной одежды. Я связала рукава, чтобы сделать перевязь и закинула ее через плечо. Я выбрала себе личину. Мне следует быть искренним ребенком, простодушным для всех, безобидным и стремящимся угодить Двалии. Никто не должен опасаться меня и заподозрить, кем я была на самом деле.
Мы услыхали крики моряков и усилившийся городской шум. Маленькие лодки должны были вывести нас прямо к пристаням, которые отходили от оживленных улиц. Мы с Винделиаром сумели вытащить сундук, забитый прекрасной одеждой Двалии, на палубу. Двалия уложила сверток со своими драгоценностями в сумочку с прекрасной вышивкой, которую она держала в руках. И там, на палубе, мы стояли в сторонке, чтобы не мешать матросам, и ждали, когда корабль встанет, наконец, у причала, будет надежно пришвартован, и будут установлены сходни.
Только тогда к нам подошел капитан. Он взял обе руки Двалии в свои, целомудренно поцеловал ее в щеку и сообщил, что уже послал вперед гонца, чтобы зарезервировать для нее комнаты в чистой и честной гостинице. К сожалению, сказал он, у него не получится сопровождать нас, но у него есть два крепких молодца, которые донесли бы ее сундук и сопроводили ее до места. Он пообещал, что пойдет с нею в замок Клеррес, чтобы справиться относительно ее будущего, поскольку он надеялся, что в этом предсказании он оказался бы более значимым для нее.
Леди Обретия с трудом сдержала смех и поблагодарила его. Изящно изогнутые перья на ее шляпе колыхал морской бриз. Она напомнила ему, что у нее есть собственные дела, которые она должна сделать в Клерресе, однако она была бы не прочь увидеться с ним этим вечером. И двое ее слуг могли бы дотащить сундук до номеров, так что нет нужды в сопровождающих. На мгновение он наморщил лоб, беспокоясь о своей милашке. Затем морщины разгладились, и я почувствовала, что Винделиар манипулирует его разумом. Ну, конечно же, с ней все будет в порядке. Он не будет беспокоиться за нее. Она настолько же компетентна, насколько прекрасна, и он уважал ее независимый дух.
Несмотря на это, он проводил нас вниз по трапу. Вновь взяв руки Двалии, он пристально посмотрел ей в лицо. Ей пришлось поднять голову, чтобы встретить его любящий взгляд.
- Берегите себя, моя милая, - предупредил он ее и наклонился, чтобы поцеловать в последний раз.
Я почувствовала, как Винделиар делает это. Он убрал иллюзию, едва лицо капитана приблизилось к ее лицу, и позволил увидеть ее такой, какой она была. Тот отшатнулся, чуть-чуть не коснувшись губ. Мгновение спустя Винделиар вернул ее очарование. Но капитан уже отступил на шаг. Он моргнул, провел по лицу ладонями, а затем застенчиво улыбнулся Двалии.
- Я слишком долго не спал. Я стою на земле и от неподвижности у меня кружится голова. Леди Обретия, я увижу тебя позже этим вечером. Мы пообедаем вместе.
- Конечно, - чуть слышно пообещала она. Он отвернулся, потер лоб и направился к своему кораблю. С палубы он снова посмотрел на нас, и она помахала ему рукой в кружевной перчатке. Он усмехнулся, как мальчишка, помахал в ответ и вернулся к своим обязанностям. Долгое мгновение она стояла и смотрела вслед ему. Рана делала ее невзрачное лицо еще более отталкивающим. Винделиар стоял с невинным видом, притворяясь, что не знает, что только что произошло, но…
- Он увидел меня,- сказал Двалия низким, обвиняющим голосом. - Ты позволил ему увидеть меня.
Винделиар смотрел вдаль.
- Возможно, на мгновение, я утратил контроль, - он мельком глянул на нее и затем отвернулся. Я видела его злобное удовлетворение, но для нее, пожалуй, все произошло слишком скоротечно для того, чтобы что-то заметить.
- Такая иллюзия требует больших усилий, - укорил он ее. - Капитан не легковерный человек. Заставить его команду постоянно видеть тебя как леди Обретию уже было тяжело. А принуждение капитана к тому, чтобы он видел тебя в настолько отличающемся виде все то время, когда вы были вместе, почти истощило мою магию. Возможно, сейчас самое время, когда ты должна дать мне…
- Не здесь! - отрезала она и свирепо посмотрела на нас обоих. - Берите этот сундук и следуйте за мной.
Винделиар взялся за один конец, я ухватилась за другую ручку, и мы двинулись за ней. Сундук не был таким уж тяжелым. Но нести его было неудобно из-за того, что Винделиар был слабаком. Он перехватывал ручку сундука из одной руки в другую и шел, скрючившись, будто едва мог его поднять. Сундук зацепился за камень и проскользнул по мостовой, стукнув меня по бедру и голени. Примерно через каждую сотню шагов Двалия вынуждена была останавливаться и ждать, пока мы ее догоним. Винделиар старался сохранять ее внешний вид. Мужчины останавливались, бросая восхищенные взгляды. Две женщины ахали, глядя на ее шляпу и платье. Она с гордостью вышагивала впереди и когда, оглянувшись, бросила на нас мимолетный взгляд, в глазах ее светилось удовлетворение, которого я никогда раньше не видела.
Мы шли по улицам, переполненным людьми, которые выглядели для меня непривычно. Я предположила, что здесь должны быть и матросы, и торговцы, и рабочие, в одеяниях всевозможных покроев и расцветок. Я видела мальчика с волосами рыжими, как ржавчина, кисти руки и предплечья его были покрыты веснушками, как пестрое птичье яйцо. Там была женщина ростом выше любого человека, которого я когда-либо видела, а ее обнаженные коричневые руки были покрыты белыми татуировками от пальцев до широких плеч. Безволосая маленькая девочка в розовом платьице вприпрыжку шла рядом со своей такой же лысой матерью, губы которой были обрамлены крошечными самоцветами. Я повернула голову в ее сторону, удивившись тому, как держатся эти драгоценности, и в этот момент сундук ударился о мою голень, прямо по старому синяку.
Я чувствовала, что Винделиар прилагает все силы, чтобы одновременно тащить сундук и поддерживать образ леди Обретии. Когда Двалия в третий раз остановилась, дожидаясь нас, она сказала:
- Я вижу, ты снова стал бесполезен. Что ж. Тебе не нужно так стараться. Пока я просто хочу, чтобы люди нас не замечали. Это все.
- Я попытаюсь.
Ее красота исчезла. Она стала заурядной, и даже менее чем заурядной. Вообще не заслуживающей внимания.
Двалия устало поплелась сквозь толпу, люди нехотя уступали ей дорогу, а мы, пошатываясь, тронулись вслед за ней. Я чувствовала слабеющую магию Винделиара. Я глянула на него. Он взмок, пытаясь удержать свой конец сундука и поддерживать наведенный им морок. Его сила потрескивала и плясала подобно умирающему язычку пламени на сыром бревне.
- Я не могу ... - выдохнул он и оставил свои попытки.
Двалия ненавидяще уставилась на него. Я подумала, а знает ли она, что он более не скрывает ее. Но пока мы ковыляли следом за ней, окружающие начали обращать на нее внимание. Я видела, как женщина вздрогнула при виде шрама на ее щеке. Маленький мальчик вынул палец изо рта и показал на нее. Его мать шикнула на него, и они поспешили прочь. Дважды бледные люди останавливались и поворачивались к ней с таким видом, будто хотели поздороваться, но она даже не замедлила шаг. Люди глазели на нее, и она должна была понять, что они видели ее такой, какой она была на самом деле. Один седобородый моряк испуганно крякнул при виде ее.
- Шляпа с перышками на свинье, - сказал он своему смуглолицему товарищу, когда они прошли мимо, и оба загоготали.
Двалия внезапно остановилась посреди улицы. Она не оглянулась на нас, когда мы ее догнали, но проговорила через плечо:
- Оставьте его. В этом сундуке нет ничего, что я когда-либо вновь надену. Просто оставьте его.
Она подняла руки, выдернула заколки, которые удерживали шляпку, швырнула ее на землю и зашагала прочь.
Я остолбенела. Мне почудились слезы в ее голосе. Винделиар с глухим стуком уронил свой конец сундука. Мне потребовалось больше времени, чтобы осознать, что она это всерьез. Она не оглянулась. Тяжело ступая, она ушла от нас, и мы оба запыхались, пока догоняли ее. Я быстро осознала, что не то, что не бегала, но даже и не особо много ходила в те дни, когда была на корабле. Темп ее ходьбы не позволял мне как следует оглядеться вокруг. Я получила лишь мимолетное представление о хорошо ухоженном городе с широкими не загроможденными улицами. Люди, мимо которых мы проходили, выглядели чистыми, а их одежда простой, но справной.