Робин Хобб – Странствия Шута (страница 60)

— Но теперь я служу вам! — настойчиво повторял он, и мне пришлось добавить:

— И у тебя есть приказ, где провести эту ночь. Иди.

Наконец остались только Чейд, Лант и я. Олух давно уснул. Маленький человечек легко уставал в эти дни, и я не видел причин мучить его. Мы с Чейдом сидели на мягкой скамейке у затухающего огня. Лант устроился в стороне, мрачно глядя в тихое пламя.

Итак, что будем делать? король Дьютифул.

Завтра, как можно раньше, я уезжаю в Баккип. Я собираюсь обсудить все это с Шутом и посмотреть, что он скажет. Я.

Стоит ли снова использовать камни? Неттл.

Мне это необходимо. Я.

Мне тоже. Чейд удивил меня.

Я начал было возражать, но умолк. Его дочь была в такой же опасности, как и моя. Кто я такой, чтобы напоминать ему об опасности камней?

Лорд Голден, начал Дьютифул и оборвал мысль.

Что с ним? с тревогой спросил я.

Его очень расстроил твой отъезд. Смятение короля было понятно. С ним никак не получалось договориться. Кричал и возмущался, как избалованный ребенок.

Как испуганный ребенок, подумал я.

Говорил, что должен был пойти с тобой, что ты не должен был оставлять его. Мы сделали все возможное, чтобы его успокоить, но тщетно. Наконец он иссяк и вернулся в постель. Мы решили, что он будет долго спать, и оставили одного. Но он, должно быть, поднялся вскоре после нашего ухода. Каким-то образом он выбрался из старого логова Чейда в коридоры замка и добрался почти до конюшен. Его обнаружили утром, лежащим лицом вниз в снегу. Фитц, ему хуже, намного хуже, чем до твоего отъезда. Мне очень жаль. Извинения Дьютифула выдали его опасения.

Шут умирал.

Я терял все. Не только друга, но и ниточки к тому, что похитители сделают с моей дочерью. Страшная усталость охватила меня. Я оцепенел и растерялся.

Прикажите Эшу, чтобы он не отходил от Шута и сделал все, что потребуется, чтобы ему стало лучше. Мы приедем утром, решительно заявил Чейд.

Я чувствовал их смятение и отчаяние, но молчал.

На сегодня достаточно, добавил Чейд, и связь оборвалась.

Я вздохнул, но Чейд заговорил первым. Он как тисками сжал мое предплечье.

— Я знаю, о чем ты думаешь. Нет. Сегодня мы ляжем спать, завтра поедим и только тогда отправимся к камню на холме Виселиц. Мы оба знаем, как рискуем. Мы сделаем это, но вместе и все обдумав. Сейчас ты ничего не можешь сделать для Шута. Но он еще жив. А от нас зависят наши дети. Мы будем работать, как мудрые убийцы, а не как испуганные отцы.

Меня тошнило от его правоты. Задержка была последним, что я хотел бы делать, но он не отпускал меня.

— Лучшее доказательство твоей любви — расчет и сила, а не глупость и безрассудство. Ты больше не мальчик, преследующий группу Регала в коридорах Баккипа с обнаженным клинком. Ты — принц Фитц Чивэл Видящий. И мы заставим их заплатить за каждую каплю крови.

Не странно ли, что мудрый совет может охладить самую горячую голову? Смысл в этом был, но мое сердце стонало. Я медленно кивнул.

— Я иду спать, — сказал Чейд. Он повернулся и посмотрел на сына. — Лант? Тебе не стоит винить себя.

Лант кивнул, но не отвел взгляда от огня. Я оставил их и пошел в свою спальню.

Но это не значит, что я хорошо спал той ночью. То и дело я цеплялся взглядом за поломанные вещи и представлял себе людей, рыскающих по моему дому. Я встал задолго до рассвета и пошел в комнату Би. Там кто-то уже побывал. Ее новый шкаф починили, разгромленную комнату тщательно прибрали. Я сел на ее кровать, а затем растянулся на ней, обняв подушку. Запах не успокоил меня.

Больше я не спал. Вскоре я вернулся к себе и собрал кое-какие вещи. Смена одежды, инструменты, дневник Би. Затем я пошел к ней в комнату и подобрал одежду для нее, не забыв захватить и новый плащ. Когда я найду дочь, возможно, все это утешит ее, вернет ощущение обыденности.

Мы завтракали с капитаном Стаутом и Крафти. Они будут сопровождать нас до холма Виселиц, сержант Гудхэнд останется присматривать за Роустэрами. Они же вернут наших лошадей в Ивовый лес. Олуха мы решили оставить здесь. Чейд хотел иметь возможность в любое время связаться с Лантом, да и не стоило рисковать Олухом в путешествии между колоннами. Было решено, что позже он вернется через камни с помощью какого-нибудь ученика Неттл и Сидвеллом. Чейд занялся устройством всего этого, включая лошадей, которые должны были встретить нас у Камней-Свидетелей возле Баккипа.

Я приказал Диксону нанять плотников и столяров и немедленно начать ремонт. Лант умолял нас взять его с собой, но мы оба считали его слишком слабым и оставили на попечении Булена. На самом деле мы с Чейдом просто хотели сами заниматься этим делом. Пока мы ждали лошадей, я смотрел на старика, мужественно перевязавшего себя корсетом, чтобы стоять прямо, и понимал, что никто другой мне и не нужен. Мы никогда не осудим друг друга в том, что собирались сделать с похитителями. Вряд ли его здоровья хватит на эту работу, но я понимал, что нет никакой надежды убедить его остаться. Я твердо верил, что у Шута найдется что-то, что поможет нам напасть на след налетчиков. А когда мы их найдем — убьем всех.

Персеверанс привел лошадей. Чейд посмотрел на кобылу лорда Деррика, и полуулыбка дернула его губы.

— Прекрасное животное, — заметил он.

— Я краду только лучшее, — признался я.

К моему удивлению, Персеверанс оседлал и лошадь Би. Рука его была привязана к груди, но он крепко сидел в седле.

— Эта лошадь нам не нужна, — сказал я.

— Я должен привести ее, сэр. Би захочет поехать домой на ней.

Я посмотрел на мальчика.

— Но ты не пойдешь со мной, парень. Ты болен, твоя мать нуждается в тебе.

— Я сказал ей, что присягнул вам. Она поняла, — Он слегка выпрямился. — И леди Би будет ждать меня.

Я задохнулся. И заговорил через ком в горле.

— Мы поедем не по простой дороге. И лошадей с собой не возьмем. Ты не сможешь поехать с нами, Персеверанс, но я восхищаюсь твоей храбростью. Когда придет время ехать за Би, обещаю, мы возьмем и тебя.

Короткая дрожь нижней губы выдала его.

— Сэр, — ответил он, не соглашаясь, но подчиняясь.

Я кивнул ему, потом мы с Чейдом сели на лошадей и присоединились к ожидающим офицерам.

Когда-то я любил вид зимней подъездной аллеи и белых берез, нависающих над ней под тяжестью снега. Но сегодня, в тусклом утреннем свете, казалось, что мы двигаемся сквозь мрачный туннель. Оба Роустэра с удовольствием отправились с нами. Они ехали бок о бок, время от времени перебрасываясь словами. Мы с Чейдом шли стремя в стремя, молча, потому что ледяной ветер кусал наши лица.

Когда мы выбрались на главную дорогу, солнце прибавило сил. День потеплел. В другое время поездка на чалой принесла бы удовольствие. От нечего делать я раздумывал, как много людей теперь знает, что принц Фитц Чивэл украл лошадь? Или Дьютифул как-то загладил это? Мне не было стыдно. Я нуждался в лошади и взял ее. И сделал бы это снова. Я ощутил согласие со стороны чалой, но решил не обращать внимания.

Я посмотрел на Чейда. Когда-то мой учитель был увядшим стариком, на его бледном лице выделялись ожоги-оспины. Покинув стены замка Баккип и оказавшись при дворе, он помолодел на несколько лет. Он смеялся, ел изысканные блюда, ездил на охоту и танцевал как юноша. Очень быстро он вернул себе потерянные годы. Теперь же он стал по-настоящему старым, старым по годам, а не из-за обстоятельств. Но до сих пор хорошо сидел на лошади и высоко держал голову. Он не позволит себе проявить слабость перед миром. Ни один незнакомец не заподозрил бы, как мучает его пропажа дочери. Синий костюм его выглядел идеально, черные сапоги блестели. У него был классический профиль, тщательно подстриженная бородка, руки в кожаных перчатках легко держали поводья.

— Что? — спросил он.

Я задумчиво смотрел на него.

— Я рад, что ты рядом, — сказал я наконец. — Вот и все. В это трудное время я рад, что ты рядом. Что мы вместе.

Он бросил на меня странный взгляд и мягко ответил:

— Спасибо, мой мальчик.

— Можно вопрос?

— Зачем спрашиваешь, если все равно задашь его?

— Мальчик Эш. Твой ученик. Он тоже твой?..

— Ты имеешь в виду — мой сын? Нет. У меня только два ребенка: Лант и Шайн, — понизив голос, он добавил: — Я надеюсь, что их двое.

— Он прекрасный ученик.

— Я знаю. Он останется со мной, только он. У него есть хребет, — он взглянул на меня. — А твой мальчик, этот… Персеверанс. Он подходящий. Береги его. Когда ты вышел из комнаты, я спросил его: «Если всех остальных вызвали и приказали собраться у дома, почему ты не пошел с ними?», на что он ответил: «Мне казалось, что я хочу туда пойти и быть со всеми, но я знал, что должен охранять Би. Поэтому и не пошел.» Он сопротивлялся тому, что, как я подозреваю, было сильнейшим внушением, чтобы защитить твою дочь.

Я кивнул. Этот мальчик лучше меня понимал, что такое долг.

Между нами повисла тишина. О, Би, где ты? Знаешь ли, что я иду за тобой? Откуда она могла знать? Почему она будет думать, что я приду за ней, когда я то и дело забывал про нее раньше? Я выбросил это из головы. Сосредоточься на том, чтобы найти ее и вернуть домой. Не позволяй агонии туманить мысли.

Мы услышали цокот копыт позади, я повернулся в седле. Четверо Роустэров догоняли нас. «Сообщение из поместья?» — подумалось мне.

Но они шли галопом, а поравнявшись с капитаном, резко осадили лошадей. Один из них, рыжеволосый веснушчатый мальчик, с усмешкой приветствовал начальника.