Робин Хобб – Странствия Шута (страница 115)
Только к полудню мы добрались до замка.
Ради удобства Неттл мы двигались медленно. Риддл ехал рядом с ней: злость на него исчезла, сметенная ужасной потерей. Через Скилл она рассказала Дьютифулу и остальным о произошедшем. Я был глух к Скиллу и слишком потрясен для каких-либо чувств.
Пять дней мы стояли на том месте. Неттл вызвала свежую группу из Баккипа. Они присоединились к нам и попытались найти Би в колонне с нашей стороны. Эти попытки вымотали их, но ничего не дали. Они вернулись, обмороженные и с пустыми глазами. Неттл поблагодарила их и группу Киллдир за героические усилия. Мы свернули лагерь и оставили камень, стоящий далеко в сумрачном зимнем лесу. Я ушел, унося с собой его холод.
У меня была лошадь Персеверанса, хорошо выученное животное, и им совершенно не надо было править. Мрачный и молчаливый, я ехал обратно среди своих Роустэров. Ни одной мысли не было во мне. Каждый проблеск надежды я немедленно уничтожал. Я не стал думать о том, что сделал неправильно, о том, что мог бы еще сделать. Я вообще не хотел думать.
Мы ехали через дневной свет, но вокруг меня все тонуло в сумраке. Иногда я чувствовал благодарность, что Молли мертва и ее нет здесь, она не видит моего ужасного провала. Иногда мне казалось, что я наказан, потому что не любил Би, пока она была маленькой, немой и беспомощной. Потом я снова изгонял все мысли из головы.
Гвардеец Баккипа сразу признал нас, и мы, не останавливаясь, въехали во двор. Вокруг лошади Неттл началась суета, появились слуги, чтобы поприветствовать ее дома и проводить внутрь. Я очень удивился, увидев, что мои Роустэры стоят в ряд, держа лошадей в поводу, и ждут приказа разойтись. Я отправил их в казармы и приказал завтра предстать перед Фоксглов. Теперь у нее появится время, чтобы присоединить их к моему отряду, переодеть и научить порядку. Мне было все равно.
Я не понимал, зачем вернулся сюда. Что будет, если я сяду на лошадь и уеду? Сколько мне придется добираться до Клерреса? В одиночку я бы двигался быстро. Но лошадь устанет. И припасов нет. Так нельзя. Но как же мне хотелось вновь стать тем безрассудным мальчишкой!
Я долго молчал, понимая, что Риддл стоит рядом, но не смотрел на него.
— Король Дьютифул созвал нас в свои личные покои, — спокойно произнес он.
Устроит выговор за мое своеволие. Потребует доклад. Все это меня не интересовало, но Риддл все так же стоял рядом, и я ощущал его Уитом. Не обращаясь к нему, я ответил:
— Мне нужно поставить лошадь.
— Передам Неттл, что ты скоро присоединишься, — помолчав, произнес он.
Я отвел лошадь в старую конюшню. Я даже не узнал, как зовут ее. Найдя пустое стойло между Флитер и Присс, я снял упряжь, принес воду, нашел зерно на его обычном месте. Подошла девочка по имени Пейшенс, посмотрела на меня и, не говоря ни слова, отошла в сторону. Никто больше не подходил ко мне, пока не появился Персеверанс. Он посмотрел на стену стойла, потом на меня.
— Я должен был это сделать.
— Не сейчас.
Он спокойно наблюдал, как я тщательно ухаживаю за уставшей лошадью. Я понимал, что его руки просто чешутся — именно так и бывает, когда кто-то другой заботится о твоем животном. Но мне нужно было это сделать. Мне нужно было хорошо сделать хотя бы это.
— Она похожа на ветер. Ваша Флитер. Лошадь, которую вы дали мне.
— Это да.
Я закончил. Здесь больше нечего было делать. Больше никаких причин для задержки. Я закрыл дверь стойла и задумался, куда же теперь идти.
— Принц Фитц Чивэл? Сэр? — прошептал он. — Что случилось? Где Би?
— Пропала. Навсегда пропала, — я вслух произнес слова, которые крутились в моей голове. — Они увели ее в Скилл-колонну, мальчик. И все потерялись в магии. Они так и не вышли с другой стороны.
Он посмотрел на меня, затем поднял руки и схватил себя за волосы, будто пытаясь вырвать их. Его голова упала на грудь.
— Би, — протянул он глухо. — Моя малышка Би. Я ведь учил ее ездить.
Я положил руку на его плечо, и он внезапно уткнулся в меня, пряча лицо.
— Я пытался спасти ее, сэр! — придушенный крик, подавленный моей рубашкой. — Правда, сэр. Я пытался!
— Я знаю, мальчик. Знаю, что ты сделал.
Я спиной уперся в стенку стойла, колени мои подогнулись, и я опустился в солому. Персеверанс упал рядом со мной. Он скрючился и истошно разревелся. Я безвольно сидел, хлопал его по плечу, и мечтал излить свою тоску слезами и криками. Но она только наполняла меня черным ядом.
Его лошадь смотрела из стойла вниз, на Пера. Потом нагнулась, взъерошила волосы мальчика, лизнула его. Персеверанс поднял руку.
— Со мной все будет в порядке, — глухо сказал он лошадке.
Хорошая ложь.
Флитер потянулась ко мне.
Я почувствовал ее недоумение. Но — никаких связей. Если нет связи — нет расставаний. Ни с Флитер, ни с Персеверансом. Отрезать их раньше, чем они укрепятся. Это слишком ответственно.
Я поднялся на ноги.
— Мне нужно идти, — сказал я молодому конюху.
Он кивнул, и я ушел. Я не ел, не спал, и мне было больно. И мне было все равно. Я вошел через кухонную дверь, будто безымянный мальчик-псарь, которым и был когда-то. Отупело брел по коридорам, пока не добрался до двери личных покоев Дьютифула. Когда-то здесь был король Шрюд. Здесь вершили суд и читали вердикты благородным. Еще раньше из этой комнаты отправляли в изгнание принцев, и принцесс признавали падшими и отсылали в отдаленные крепости. Какую судьбу выберет для меня Дьютифул? Зачем я вернулся в Баккип? Возможно, потому, что думать о чем-то и делать что-то было слишком сложным. Двери из высоких, прекрасных панелей горного дуба были приоткрыты. Я толкнул их и вошел.
Эта строгая комната была обставлена очень просто. В ней господствовало кресло — суровый судебный престол для короля или королевы. Кресло рядом, пониже, предназначалось для советника, которого выбирал правитель. Дубовые стулья с прямыми спинками стояли вдоль стен — на них должны были сидеть свидетели преступления или обвиняющие. А в центре короткие деревянные перила огораживали место, где обвиняемый, стоя на коленях, ожидал решения своего правителя. Пол был выложен простым камнем, как и стены. Единственным украшением был большой гобелен за судейским креслом, изображающий оленя Видящих. На другом конце комнаты, в большом очаге горел огонь, но его не хватало, чтобы изгнать холод или очистить воздух в зале.
Меня уже ждали. Дьютифул, Эллиана, принцы Интегрети и Проспер. Неттл и Риддл. Кетриккен, одетая в черное, с накинутым капюшоном, защищавшем от холода и сделавшим ее гораздо старше. Чейд, а рядом с ним, кутаясь в большой шерстяной платок, сидела Шайн. Казалось, она теперь никогда не согреется. Она склонилась к отцу, как ребенок. Щеки, нос и лоб все еще алели от морозов, которые она пережила. Лант сидел с другой стороны от Чейда. Чейд смотрел на меня, но взгляд его был пуст. Я увидел и Олуха, оглядывавшего собравшихся круглыми глазками. Король Дьютифул в строгой одежде еще не занял судейское кресло. На голове у королевы Эллианы лежал тонкий платок, вышитый нарвалами и оленями, а поверх него виднелась маленькая корона. Строгая и хрупкая королева. Неттл переоделась, но все же выглядела замерзшей и усталой. Риддл, одетый в баккский синий с черной отделкой, стоял рядом с ней. Его рука лежала на ее. Брат Неттл, Стеди, был рядом, будто предлагая свои силы.
Я расправил плечи, выпрямился и замер. К моему удивлению, в комнату вошел кто-то еще. Я повернулся и увидел Нэда, своего приемного сына, стаскивающего с головы шерстяную шапочку. Щеки его еще не отошли от холода. За ним по пятам шел Свифт, следом появился и его близнец Нимбл. Они тоже должны стать свидетелями моего позора и неудачи? За ними встал Чивэл, старший сын Баррича. Паж, провожавший их, низко поклонился и удалился, закрыв за собой двери. Все молчали. Чивэл грустно посмотрел на меня прежде, чем присоединиться к братьям и сестре. Свифт и Нимбл заняли место рядом с Неттл. Все оказались рядом. Нэд посмотрел на меня, но я не ответил на его взгляд. Он заколебался, потом направился к Неттл и ее братьям.
Я остался один.
Я перевел взгляд на Дьютифула, но он смотрел на дверь. Вновь осторожный стук, медленно открывшаяся дверь. Вошла Искра, одетая в синее платье служанки. И медленно, держа белую руку на ее плече, в комнату вошел Шут. На нем была черная туника поверх белой рубашки с короткими рукавами, черные брюки и низкие башмаки. Мягкая черная шляпа покрывала его редкие волосы. Слепые глаза бегали по комнате, но я знал, что только рука на плече Искры ведет его. Она помогла ему сесть на один из стульев у стены. Стеди оглянулся на собравшихся, а затем посмотрел на короля Дьютифула. Король коротко кивнул. Стеди подошел к двери и крепко запер ее.
Я ждал. Я видел подобный суд лишь однажды: мне было двенадцать, и я следил за ним через потайной глазок в стене. Я хорошо все помню. Я знал, что сейчас Дьютифул подойдет к высокому креслу и займет его. Остальные сядут на стулья вдоль стен. А мне будет приказано занять место у перил и рассказать, что я сделал. И чего не сделал.
Дьютифул глубоко вздохнул. Я подумал, как же тяжело ему сейчас, и вдруг мне стало бесконечно стыдно, что я заставляю его пройти через это. Но не того, что я сделал; никаких сожалений, кроме того, что дочь я все-таки не спас.