Робин Хобб – Кровь драконов (страница 88)

Она любовалась изменчивыми окрестностями. Высохшие травы диких лугов за городом сменились зелеными. Лесистые склоны приобрели новые цвета благодаря листве. Даже цвет Дождевой реки уже не был белесо-серым, который она знала прежде. Вода, текущая между холмистых зеленых берегов, казалась серебристо-коричневой.

Однако Тимара каждый вечер вглядывалась в небо, надеясь заметить яркую драконью стаю.

Она услышала шум шагов на каменных ступенях и повернулась – на пороге застыл Татс.

– Что-нибудь видишь? – спросил он вместо приветствия.

– Только небо. Я понимаю, что приходить сюда довольно глупо. С чего бы им прилетать на закате, а не днем? – Она покачала головой, словно сама себе удивляясь. – И даже если бы они и вернулись, с земли я их бы точно разглядела. Иногда я думаю, будто единственное, что я могу делать, – это тревожиться, как будто мое беспокойство помогает им оставаться живыми.

Татс недоуменно заморгал.

– Девушки мыслят странно, – пробормотал он без всякого ехидства, а потом подошел к окну. – Драконов нет, – подтвердил он зачем-то. – Интересно, они уже добрались до Калсиды? – Его взгляд лениво скользнул по панно между рамами. Они были оформлены так, чтобы служить продолжением карты. – Этот зал создали для какой-то цели, – заявил он Тимаре.

– Или для множества разных целей. А Карсон сказал правду: карта не сможет дать нам ответы, пока мы не научимся задавать вопросы.

Татс кивнул, и уставившись на реку, поблескивающую внизу, спросил:

– Ты очень по нему скучаешь, да?

Она нахмурилась.

– По Рапскалю? Да. По Теллатору? Нисколько. – Она прижала руку к груди. Ее сердце заныло. Это ощущение стало для нее привычным. – Татс! Кто из них к нам вернется? Рапскаль или Теллатор?

Он не стал к ней поворачиваться.

– По-моему, их уже нельзя разделить, Тимара. Бесполезное занятие. Рапскаль изменился навсегда.

– Наверное, ты прав, – неохотно проговорила она.

Однако себе она призналась в том, что никогда не будет считать Рапскаля и Теллатора одним и тем же человеком. А потом ее посетила новая идея. Как и ее беспокойство, эта мысль проистекала из пустого убеждения, что, думая определенным образом, она превратит свои мысли в действительность. Внезапно Татс что-то произнес – негромко и хрипло.

– Что?

Он откашлялся и набрал в легкие побольше воздуха.

– Я сказал: «Я считал, что ты любишь Теллатора. Ведь он – любовь всей жизни Амаринды. А такие влюбленные не расстаются ни в прошлой жизни, ни в последующей». – Он поколебался и, опустив голову, пробурчал: – По крайней мере так мне все объяснил Рапскаль.

Она приглушила свой гнев, не желая высказывать его вслух. После долгого напряженного молчания она уточнила:

– Рапскаль? Или Теллатор?

– А разве это важно?

В его голосе явно слышалась душевная боль.

– Очень! – отрезала она. – Теллатор давит на окру-жающих. И вполне способен обмануть кого угодно, лишь бы добиться того, чего хочет. – Она отошла от Татса и прижалась лбом к стеклу. – В ту ночь, когда он привел меня к Серебряному колодцу… Рапскаль такого не сделал бы. Кажется, он даже знал, что если Рапскаль спустится в колодец, я полезу за ним.

О своей последней встрече с Рапскалем она никому не рассказала. И сейчас собиралась помалкивать о том случае.

– Тимара, теперь Рапскаль и Теллатор – один и тот же человек.

– Возможно. Но даже если Теллатора любила Амаринда, я его не люблю. Я не Амаринда, Татс. Я полезла в колодец ради Рапскаля, а не ради Теллатора.

Татс не отзывался. Она оглянулась через плечо и увидела, что он молча кивает, продолжая смотреть в окно.

– Ради Рапскаля, – с горечью прошептал он.

Она внезапно приняла важное решение.

– Ты со мной не прогуляешься?

Татс наконец оторвался от окна. Уже наступили сумерки, однако город еще не начинал светиться. В башне царил полумрак, и Татс прищурился, глядя на девушку. Но Тимара почти не различала черт его лица – перед ней мелькали лишь изменчивые тени. Однако ей показалось, что он собирается спросить, куда или зачем она хочет пойти. Но она ошиблась.

– Давай, – просто сказал он.

С наступлением вечера всегда пробуждались городские призраки. Спускаясь вниз, они встретились с посыльным, бегущим им навстречу. Он очень спешил и несся по ступеням, задрав желтую хламиду выше колен. Тимара прошла прямо сквозь него и только потом подумала, насколько странно то, что это перестало ее пугать и превратилось в обыденность.

Сумерки на улице были отчасти небесными, а отчасти – городскими. Дневной свет медленно уступал место мерцанию камней. Бестелесные толпы обитателей Кельсингры становились менее прозрачными, музыка звучала громче, ароматы еды манили все сильнее.

– Интересно, будет ли здесь в будущем так же много Старших?

– Интересно, было ли их когда-нибудь настолько много? – отозвался Татс.

– Что?

Слова Татса чуть не заставили ее забыть о своем наме-рении.

– Просто меня волнует кое-какой вопрос. Эти люди… Мы видим одну-единственную ночь времен Старших или наслоения многих лет?

Тимара углубилась в размышления и не сразу обратила внимание на то, что они молчат. Она уводила Татса от центра Кельсингры в район роскошных особняков. Улицы стали тише: тут было меньше общих камней памяти, и видения ограничивались только личными скульптурами. Тимара заметила старого дракона, дремлющего у фонтана, и женщину, которая наигрывала на флейте нежную мелодию. Музыка следовала за ними и растаяла в воздухе, когда они добрались до тупика на вершине холма. Тимара на мгновение застыла. С неба струилось неяркое сияние. К парадной двери вели два ряда колонн: один был отмечен золотыми солнцами, а другой – круглолицей луной.

– Я знаю это место, – холодно сказал Татс.

– Откуда?

Он не ответил. Тимара вздохнула. Ей не хотелось бы услышать, что он когда-то пришел сюда следом за ней и Рапскалем. Может, он видел, как они прикасались к колоннам, держась за руки, и наблюдал, как они погружаются в чувственные грезы прошлого и чужих жизней? Он остановился, будто окаменев.

– Я зайду в дом, – выдавила она.

– Зачем ты привела меня сюда? – с болью спросил он.

– Не для того, чтобы сыпать тебе соль на раны. Татс, поверь мне. А сейчас мне необходимо закончить одно дело. Я быстро. Ты меня здесь не подождешь?

Ей не хотелось одной приближаться к черным каменным колоннам с прожилками Серебра. Воспоминания цепляли ее разум, манили ее. Но ей было страшно даже переступать порог этого жилища.

– Что ты собираешься сделать?

– Я… я никогда не была у них дома.

– Никогда?

– Да.

Она не могла этого объяснить – да и не пыталась. Здесь жили Амаринда и Теллатор.

Тимара сжала губы. Вероятно, дело было в том, что на улице она могла притворяться, будто жизни этих двух по-прежнему оставались реальными, продолжаясь в каком-то «сейчас», которое таилось за углом.

– А почему со мной?

Пора говорить честно.

– Я должна. А с тобой мне не так страшно, Татс. Ты придал мне мужества.

Она отвернулась и начала длинный путь между колоннами. Серебро было очень сильным, камень имел наивысшее качество. Мастера Амаринду устраивало только самое лучшее. Когда Тимара проходила между колонн, воспоминания тянули и цепляли ее. Ночами она видела их все, и не раз. Теллатор в праздничном наряде с безмятежной улыбкой на безупречном лице. Амаринда в летней тунике с бело-желтым узором. В ее распущенные волосы вплетены цветы, а ветер, которого Тимара не могла ощутить, шевелит складки ее одеяния. Теллатор гордо стоит в доспехах и держит в руках длинный свиток. Босая Амаринда в домашнем платье сидит на табуретке и играет на струнном инструменте. Тимара видела множества воплощений двух любовников – и наконец оказалась у входных дверей.

Она дотронулась до деревянной створки, которая со временем приобрела консистенцию губки. Память подсказала Тимаре, что раньше поверхность была отполирована до блеска и украшена по периметру солнцами и лунами. Девушка осторожно приоткрыла дверь. Раздался скрежет – и Тимара проскользнула внутрь. После того как она сделала несколько шагов по комнате, разбуженный дом неравномерно озарился – то тут, то там зажглись светильники. Тимара стала изучать обстановку, и воспоминания тотчас наложили на царящий хаос давний порядок.

Годы обошлись с их любовным гнездышком жестоко. Мебель давно рассыпалась в прах, а драпировки на стенах превратились в полупрозрачную паутину. Тимара скорее почувствовала, чем увидела, что Татс последовал за ней. Она приказала себе не колебаться. Она торопилась, отталкивая призраков, которые пытались ее схватить. Темная комната была ванной… а рядом находилась общая спальня. Ей нужна дверь в конце коридора. Сломанная створка покосилась. Возможно, Рапскаль сюда не заходил. Она мгновение поколебалась и перешагнула через порог.

Ей потребовалась пара мгновений, чтобы привыкнуть к новой реальности. Древнее землетрясение опрокинуло дальнюю стену в ее садик. Фонтан со скульптурным изображением трех танцоров был похоронен под обломками. Потолок кривыми зубами вдавался в небо. Зимние бури залили дождем ее гардероб, а летнее солнце пропекло развалины. В комнате почти ничего не сохранилось. Однако мысленно она по-прежнему видела все таким, каким оно было прежде. Повсюду висели дорогие картины и богатые гобелены. У окна стоял туалетный столик, заставленный баночками с косметикой. На эмалированной полке красовалась ее коллекция статуэток из стеклянных нитей.