Робин Хобб – Кровь драконов (страница 52)
Тимара уставилась на него, открыв рот. Ей показалось, что она одинока, захваченная водоворотом завихрившихся времен. Теллатор. Это он разговаривал таким повелительным тоном, и он так расхаживал. Вокруг нее драконы поднимались на дыбы и исступленно трубили. Между ними метались хранители: некоторые умоляли своих любимцев не рисковать и остаться здесь, а другие пятились, отступая на безопасное расстояние от стаи драконов, потрясающих крыльями и дергающих шеями, чтобы наполнить мешки ядом. Но самое невероятное заключалось в том, что странное поведение Рапскаля никто не заметил.
Он прошагал к Тимаре с напряженной улыбкой и стиснутыми зубами. Она застыла, когда он обнял ее и прижал к сердцу.
– Не страшись, дорогая. Я сотни раз вступал в битву и неизменно возвращался к тебе, верно? И этот раз не станет исключением! Верь в меня, Амаринда. Я благополучно вернусь к тебе, сохранив и честь, и жизнь. Мы обратим в бегство врагов, которые посмели без приглашения вторгнуться на наши земли!
– Рапскаль! – выпалила она и высвободилась из его объятий. Схватив его за плечи, она встряхнула юношу. – Ты Рапскаль, а я Тимара. И ты не воин!
Он недоуменно посмотрел на нее и парировал:
– Может, и нет, Тимара. Но кто-то сражаться должен, а я единственный, чей дракон согласен нести воина. Мне пора лететь! Жестокие убийцы напали на королеву, собираясь разделать ее, будто говяжью тушу! А такое недопустимо.
Теперь голос принадлежал Рапскалю, и очень серьезный взгляд – тоже, однако интонации и слова были Теллатора. Тимара повторила попытку:
– Рапскаль, ты не он. И я не Амаринда. Я Тимара.
Рапскаль заморгал.
– Конечно, ты Тимара. И я знаю, кто я. Но я также обладаю воспоминаниями Теллатора. Цена совсем невелика: я просто должен чтить жизнь того человека, который их мне оставил. Следовать его долгу и продолжать его дело. – Он придвинулся ближе и пытливо заглянул ей в глаза. – Как и тебе следовало чтить воспоминания Амаринды, выполняя ее обязанности. Кто-то должен это делать, Тимара, и этот «кто-то» – ты.
Тимара лишь покачала головой. Она смутно сознавала, что рядом находится Татс и пристально наблюдает за ними обоими. Она не могла сейчас уделить ему время, что бы он ни думал. Она уцепилась за Рапскаля и горячо проговорила:
– Рапскаль, я не хочу, чтобы ты был Теллатором. И я не Амаринда! Я хочу, чтобы мы были самими собой и сами принимали решения. Я – не продолжение чужой жизни из прошлого, Рапскаль!
Он тихо вздохнул и покосился на Татса.
– Присмотри за ней, друг мой. А если я умру, не думай обо мне плохо. – Он помолчал и обратился к Тимаре: – Когда-нибудь ты поймешь. И, полагаю, лучше бы раньше, чем позже. Ради моей чести и моего слова. Хеби, ко мне!
И Рапскаль ушел прочь. Вдруг Тимара услышала женский возглас, который раздавался из глубины ее души:
– Твой меч! Твои доспехи!
Она едва не кинулась следом за ним.
Однако Татс встал рядом с ней и крепко взял за плечо. Не обращая внимания на хаос и суматоху, он прошептал ей на ухо:
– У него нет меча… и никогда не было. Тимара! Вернись ко мне. Тебе его не остановить. Ты сама знаешь.
– Да… – Она гадала, имеет ли Татс в виду то, что Рапскаль бросится в бой без оружия, или что он взял на себя жизнь и обязанности другого человека. Она подняла голову и встретилась взглядом с юношей. – Мы его теряем. Мы теряем нашего друга, – всхлипнула она.
– Боюсь, что ты права.
Он обнял Тимару и прижал ее к своей груди, защищая и оберегая. Вокруг них трубящие драконы мощными прыжками взмывали в воздух. Поднятый их крыльями ветер грозил сбить людей с ног, а их боевые клики оглушали. В считаные секунды они уже парили в вышине.
Тимара наблюдала за ними, но затянутое тучами небо моментально проглотило стаю. Только дождь падал на ее лицо, обращенное вверх.
Глава 13. Последний шанс
– Мертвечина всплывает.
Калсидиец произнес эти слова твердо, будто приказывая кому-то ему подчиниться. Усталые мужчины, собравшиеся на палубе, переминались с ноги на ногу – но ни один ему не ответил. Для команды было очевидно, что мертвые драконы не всплывают. Во время шумного боя прошлой ночью они убили синее чудовище и видели, как оно скрылось под водой. Многие провожали тонущую тушу возгласами отчаяния. Другие посоветовали подождать: вдруг она все-таки всплывет?
Солнце уже миновало зенит. Пока на поверхности никакого трупа не появлялось. Никто не ложился спать. Матросы пристально наблюдали за рекой: они боялись, что драконица не умерла и попытается повторить нападение. Но время шло, а она все не показывалась над водой, поэтому они продолжили наблюдение, опасаясь, что их желанная добыча покоится на сумрачном илистом дне.
Они тыкали в дно между стоящими на якорях кораблями самыми длинными шестами, но ничего так и не обнаружили. Одного невезучего раба-гребца с веревкой вокруг лодыжки выбросили за борт с приказом нырнуть как можно глубже и разведать обстановку. Он не хотел этого делать и отчаянно вопил, пока его товарищи послушно выполняли распоряжение калсидийца. Он оказался никудышным пловцом: пошел ко дну, а потом с шумом и брызгами поднялся наверх и взмолился о помощи. Гест решил, что громкие приказы нырять и искать тушу дракона на него не подействовали.
Вторично раб пошел ко дну из-за собственного неумения. Наконец его извлекли и вытащили на палубу. Он лежал, не шевелясь, как мертвый, с покрасневшей кожей и хрипло дышал. На его глазах появилась серая пленка от едкой влаги. Они ругали его, требуя объяснений или внятной истории.
– Ничего! Я ничего не видел! Ничего!
Ужасающая перспектива ослепнуть лишила раба страха перед его господином.
Калсидиец презрительно пнул его ногой и объявил бес-полезным. Он выбросил бы его за борт, если бы остальные не заявили, что слепой гребец лучше пустой скамьи. Гест отметил, что никто из калсидийцев не вызвался нырнуть в – реку.
Спустя несколько часов солнце осветило берег, заросший деревьями, и они принялись озирать окрестности, проверяя, не вынесло ли тушу дракона на сушу. Там ничего не оказалось. Тогда калсидиец заявил, что, возможно, течением их добычу унесло дальше. Измученные подчиненные смотрели на него с тошнотворным сомнением. Дракон упущен – они промахнулись и проиграли.
Предводитель не разделял их мрачного настроя.
– Полно! – уговаривал матросов лорд Дарген. – Неужели вы сдадитесь и упустите лакомый кусок? Течение просто унесло добычу ниже по реке. Мы поищем ее, и знайте: каждый взмах весла приближает нас не только к дому, но и к будущему богатству!
Гест решил, что калсидиец лукавит. Что за мошенничество! Примерно так мать лжет, заставляя дитя открыть рот и выпить горькое лекарство. Однако обе команды поверили лорду и начали готовиться к отплытию. Да и разве они могли поступить иначе? Странно: рабская жизнь показала Гесту свою изнанку, и он осознал, что у большинства людей почти нет никакого выбора. Его собственное существование всегда формировалось требованиями его отца.
А прошлой ночью краденые отрепья и холодный трюм манили его и казались Гесту настоящим спасением от бдения на палубе. Тогда он стоял с высоко поднятым фонарем и помогал вахтенному – и в те минуты он по-новому взглянул на фантастическое предложение Седрика убежать с ним вдвоем в далекую страну. Седрик высказал его всего лишь однажды, ближе к концу их совместной жизни в Удачном. Тогда Гест презрительно отмел его и запретил упоминать о подобном идиотизме.
Застыв на скользкой палубе, Гест вспоминал их ссору во всех подробностях – времени у него было хоть отбавляй. Поработав фонарным столбом, он решил, что это именно из-за Седрика он здесь оказался. Его любовник мечтал разбогатеть и уехать подальше, чтобы нежиться в роскоши и без необходимости скрывать свои отношения от жены Геста и от светского общества Удачного. Гест велел ему не глупить: им и так хорошо. Гест не имел желания рисковать своей налаженной жизнью. Но вопреки желаниям Геста Седрик бросил жребий за них обоих. И вместо богатства и свободы в какой-то экзотической местности Гесту выпало рабство, а самому Седрику – весьма странное изгнание.