Робин Хобб – Город Драконов (страница 60)

– Я поражен. – Он осторожно опустился на колени и протянул дрожащую руку. Обернувшись к Малте, он спросил: – Мне можно его трогать? Можно взять на руки?

– Дотронься до него, – разрешила Малта, присаживаясь рядом с ним. Крупная женщина постепенно отодвигалась, чтобы им не мешать, медленно и осторожно. Она выскользнула из-под полотняного укрытия, оставив их вдвоем. Она не произнесла ни слова. Он приложил руку к груди сына. Его ладонь накрыла ее целиком. Малыш зашевелился, поворачивая лицо к Рэйну и устремляя на него темно-синие глаза. – Но не поднимай его, – предостерегла Малта.

– Я его не уроню!

Он невольно улыбнулся ее тревоге.

– Дело не в этом, – тихо объяснила она. – Ему необходимо оставаться близко от «Смоляного». «Смоляной» помогает ему дышать. И помогает его сердцу биться.

– Что?! – Рэйну показалось, будто его собственное дыхание замерло, будто его сердце замерло в груди. – Почему? В чем дело?

Ее изящная рука легла на грудь их сына поверх его руки, замыкая круг, в который теперь входили они втроем.

– Рэйн. Наш сын изменен Дождевыми чащобами. Очень сильно изменен. Вот что это означает, вот почему так много женщин отправляют своих детей прочь, пока их сердце не успело слишком к ним привязаться. Он борется за жизнь. Его тело стало другим. Он не человек, но он и не Старший. Он застрял посередине, и внутри у него что-то не так. Так объяснил «Смоляной». Он говорит, что сможет поддерживать в нашем малыше жизнь, но чтобы изменить его именно так, это нужно, чтобы он мог выжить, необходим дракон. Дракон может сделать нечто особенное, похожее на то, как нас изменила Тинталья. Что-то такое, что заставит его организм работать.

По палубе за их спинами протопали тяжелые шаги, полотняный полог был резко поднят.

– Мой корабль с тобой разговаривает? – вопросил Лефтрин.

В его голосе слышалось возмущение.

Не вставая, Малта повернула к нему голову.

– Это было необходимо, – сказала она. – Я не понимала, что нужно моему малышу. Ему пришлось мне объяснить.

– Ну, было бы приятно, если кто-нибудь объяснил мне, что происходит на борту моего собственного корабля!

– И я могу это сделать, сударь. – Это сказала та женщина, Беллин, которая залезла к ним в укрытие. Казалось, она почувствовала, что Рэйну необходимо остаться наедине с женой и сыном – а, может, ей хотелось поговорить с капитаном без свидетелей. – Давайте вернемся в рубку, и я расскажу вам, почему младенец здесь. Скелли уже вернулась?

– Я на нее наткнулся, когда она пыталась разбудить лифтера. Хеннесси их нашел и отправил ее за мной. Он ведет Тилламон. Сестру Рэйна. Она помогала нам искать Малту.

– Значит, все в порядке. Идемте. Я сварю еще кофе и расскажу все, что знаю.

Лефтрин секунду колебался, но умоляющий взгляд Рэйна помог ему принять решение.

– Так и сделаю, – отрывисто бросил он и вылез из палатки.

Как только он ушел, Малта передвинулась ближе к малышу, обернувшись вокруг него. Не задержавшись ни на секунду, Рэйн повторил ее действия, так что их сын оказался внутри дуг, составленных их телами. Он приблизил голову к голове Малты, втянул в себя аромат ее волос и сладкую уверенность в том, что она и их ребенок благополучно находятся с ним.

– Рассказывай, – тихо попросил он. – Расскажи мне все, что случилось, после того как мы расстались.

Двадцать шестой день месяца Перемен, – седьмой год Вольного союза торговцев

Торговцу Финбоку – от Кима, смотрителя голубятни в Кассарике

Вы первым в Удачном получаете эти известия. Капитан Лефтрин и живой корабль «Смоляной» вернулись из своего плаванья вверх по реке. Сегодня на собрании в зале Совета торговцев он сообщил, что экспедиция обнаружила Кельсингру, но отказался говорить что-либо еще. Он отрицал право членов кассарикского Совета торговцев получить его карты и заметки, утверждая, что эти сведения принадлежат ему и хранителям драконов, которые отправились с ним. Он утверждает, будто внимательное прочтение контрактов докажет, что это именно так.

Ходят слухи, что он убил всех остальных и теперь будет утверждать, что Кельсингра принадлежит ему одному. Капитан Лефтрин заявляет, что почти все члены экспедиции выжили и здоровы и находятся в месте, где удобно устроились драконы. Что касается жены вашего сына, то, по его словам, она решила остаться там. А еще он выдвинул обвинения против одного из охотников, отправившегося с ним, говоря, что он был подлым шпионом Калсиды и что, возможно, в Совете торговцев Кассарика есть предатели, потому что именно они решили нанять того человека.

Теперь вы оценили пользу частной голубятни? Эти сведения попадут к вам на много дней раньше, чем остальным станет известно о том, что здесь происходит. Надеюсь, вы также оценили, как полезно иметь друга из числа смотрителей голубятни и что мое вознаграждение отразит вашу радость.

Глава 12

Свет

– Кто это мог прийти так поздно? – вслух поинтересовался Карсон, скатываясь с кровати.

– И что за неприятности? – пробормотал Седрик.

Он как раз начинал засыпать! Не вставая, он смотрел, как Карсон натягивает штаны и преодолевает то небольшое расстояние, которое отделяло их кровать от двери. Плотнее закутавшись в одеяло, он попытался компенсировать то тепло, которое ушло из постели вместе с крупным телом охотника.

– Татс?

Седрик услышал изумленный вопрос Карсона. Паренек что-то пробормотал в ответ.

– Мне можно войти? Пожалуйста! – Юноша произнес эту просьбу более внятно.

Отступив от двери, Карсон впустил его в дом. Охотник закрыл дверь, прошел к очагу и бросил туда полено. Взлетели искры, появилось несколько робких язычков огня.

– Ну, садись, – пригласил Карсон Татса и, подавая пример, устроился на одной из самодельных скамей. Татс стряхнул с волос капли дождя и занял место на второй.

– Что-то случилось? Дракон заболел? – спросил Карсон, видя, что Татс продолжает молчать.

– Ничего такого, – тихо признался Татс. Он посмотрел на огонь, а потом перевел взгляд в темноту. – Тимара и Рапскаль не вернулись из города. Они еще в начала дня улетели на Хеби. Он сказал, что хочет ей там что-то показать. Я думал, они вернутся до ночи. Все знают, что Хеби не любит летать в темноте. Но стемнело уже несколько часов назад, а их не видно.

Карсон немного помолчал, глядя, как языки пламени осторожно лижут бок полена, а потом принимаются его пожирать.

– И ты боишься, что с ними что-то случилось?

Татс протяжно вздохнул.

– Не совсем. Моя драконица, Фенте, какое-то время волновалась, сказав, что Синтара в воде. Может, тонет. Не похоже было, чтобы Фенте это сильно огорчило. Тогда я пошел к Меркору, потому что он… ну… более степенный. Не такой ревнивый и мстительный, как моя Фенте. И скорее будет говорить открыто. Он поднял голову и вроде как прислушался, а потом сказал, что нет, насколько он может понять, с ней все в порядке. Что она действительно была в воде и ей было больно, но сейчас с ней все хорошо и, как ему кажется, она в Кельсингре. Ну, мы же все знаем, что Синтара летать не может – и я пошел ее искать. Она пропала. – Он перевел взгляд на свои руки. – Думаю, Синтара действительно на том берегу реки. В городе. И Рапскаль, Хеби и Тимара тоже там.

Седрик сел, кутаясь в одеяла. Паренек был страшно расстроен.

Карсон рассудительно сказал:

– Рано утром я видел на лугу следы. По крайней мере, один из драконов пытался взлететь. Вполне вероятно, что это была именно Синтара и что она, наконец, перебралась туда. Может, именно поэтому Тимара там осталась. Но погода гадкая: не исключено, что дождь слишком сильный и они решили переждать его там. Скорее всего, с ними все в порядке, Татс. Если бы с Тимарой что-то случилось, то Рапскаль перепугался бы и вернулся сюда. А если бы что-то случилось с Рапскалем, то Хеби подняла бы страшный шум. А если бы Хеби и они оба были в опасности, то, по-моему, все драконы об этом бы знали. Синтара определенно почувствовала бы, если бы Тимара была ранена или оказалась в опасности. И я думаю, что, несмотря на ее дурной характер, она дала бы нам знать, если бы у нас были основания тревожиться.

Татс уставился на свои ноги.

– Наверное, я это понимаю, – тихо признался он.

– Значит, – задумчиво проговорил массивный охотник, – Синтара перебралась через реку. Внушительный перелет. – Он с улыбкой повернулся к Седрику. – Хотел бы я знать, что ее на это подвигло. Я бы попробовал это на Плевке.

Он повернулся обратно и ухмыльнулся Татсу, но тот не отреагировал.

Снова наступила тишина: только дождь стучал на улице, да тихо потрескивал разгоревшийся в очаге огонь. Татс беспокойно пошевелился.

– Наверное, я волнуюсь не из-за того, что с ними могло что-то случиться. Я волнуюсь потому, что они вдвоем.

Он сильнее ссутулил плечи, словно борясь с болью.

Седрик наблюдал за ним с внезапно проснувшимся пониманием. Он распознал муки ревности.

Карсон пересел удобнее, заставив скамью заскрипеть. Он сидел к Седрику боком, и в свете пламени стало видно появившееся у него на лице изумление.

– Вот оно что. Ну, если это и так, то ты тут ничего поделать не можешь, сынок. Такое бывает.

– Знаю. – Татс стиснул руки, зажал их коленями, чуть качнулся и вдруг сказал: – Я с ней все испортил. Мне казалось, что все идет хорошо, и вдруг оказалось, что нет. Она так разозлилась, что я спал с Джерд. А я ничего не понял, потому что когда мы с Джерд были вместе, незаметно было, чтобы я вообще Тимару интересовал. Она просто была моим другом, как всегда. Тогда почему она так из-за этого злится?