Робин Хобб – Город Драконов (страница 37)

«Подожди немного».

Он надеялся, что драконица не почувствует, что он намеренно заставляет ее ждать. Его собственный желудок протестующе забурчал.

Карсон покосился на него:

– Тебе надо что-нибудь съесть.

– Мне будет стыдно есть, пока она голодная.

Карсон вздохнул.

– Это будет нелегко. Но я уже несколько дней над этим думаю. Если предоставить драконов самим себе, они просто не станут достаточно усердствовать, стараясь полететь. Сейчас нам удается наловить достаточно рыбы, чтобы уберечь их от истощения. А еще у нас было несколько неожиданных удач – например, когда Хеби согласилась выгнать на них стадо. Но нам нельзя на такое рассчитывать. Рыбные косяки могут в любой день уйти. И чем дольше мы здесь охотимся – и при том, что Хеби тоже охотится вблизи нашего лагеря – тем меньше будет дичи. Драконы – крупные хищники с большим аппетитом. Им нужно расширить охотничьи угодья, и им нужно самим себя кормить. Иначе эти места станут для них вторым Кассариком. Мы проделали такой долгий путь не для того, чтобы допустить подобное.

Седрик слушал его, холодея от отчаяния. Теперь, когда Карсон так ясно все изложил, он удивлялся, как сам мог этого не заметить.

«Потому что я уподобился драконам, – подумал он. – Я решил, что все просто будет продолжаться, как было раньше, так что хранители будут добывать для них мясо, несмотря ни на что».

У него снова забурчало в животе, и Карсон рассмеялся, снова став почти прежним.

– Иди и поешь. Рыба уже должна была достаточно прокоптиться. И отнеси чего-нибудь Релпде.

– А ты собираешься что-нибудь нести Плевку?

Карсон покачал головой – не в знак отрицания, а в ответ на собственные мысли.

– Да. Чуть позже. Но только после того, как покажу ему, что мной нельзя командовать. У него характер не такой, как у Релпды. Этот маленький серебряный бывает подлым и обидчивым, в отличие от твоей медной. И не только в отношениях с другими драконами. Он такой же и со всеми хранителями. Он такой со всеми, кто здоров и самостоятелен, когда сам он – нет.

– А я считала, что она может нести на себе только одного человека.

Тимара все еще испытывала немалые сомнения относительно всего их предприятия.

Рапскаль посмотрел на нее сверху вниз со спины Хеби.

– Она же растет! Становится больше и сильнее. И быстрее всего у нее растут крылья. Она говорит, что сможет. Залезай.

Он согнулся в поясе и свесился вниз, протягивая ей руку. Адресованная ей ухмылка была откровенно вызывающей. Ей нельзя идти на попятный. Она подняла руку и сжала пальцы на его запястье, а он ухватил ее за руку. Больше держаться было не за что. Хеби была сплошь покрыта сверкающими и плотно прилегающими друг к другу чешуйками, которые были глаже полированного камня. Тимара вскарабкалась драконице на плечо, тревожась, не оскорбится ли та столь неуклюжей возней у нее на спине. Оказавшись позади Рапскаля и устроившись верхом на широком драконьем загривке, она спросила:

– А за что мне держаться?

Он оглянулся на нее через плечо.

– За меня! – ответил он, а потом наклонился вперед и негромко сказал своей драконице: – Мы готовы.

– Я не готова! – возразила Тимара, но было уже поздно.

Поздно было решать, что ей не хочется рисковать жизнью и перелетать на драконе через реку, поздно даже пытаться плотнее закутаться в плащ или устроиться понадежнее. Драконица стремительно пришла в движение и побежала по поросшему травой склону. Тимара смущенно отметила, что остальные хранители смотрят, как они улетают вместе. Однако уже в следующее мгновение, когда Хеби высоко подпрыгнула, тяжело приземлилась, а потом подпрыгнула снова, резко распахивая крылья, она могла думать только о том, как бы покрепче вцепиться в потрепанный плащ Рапскаля. Она старалась не задумываться о том, за что держится он сам. Она прижалась к его спине, повернув голову вбок и закрыв глаза: взмахи драконьих крыльев направляли потоки холодного воздуха ей в лицо. Она остро ощущала, как перекатываются под ней мышцы дракона, развивая могучее усилие. А потом их неожиданно перестало швырять. Движения крыльев Хеби перестали быть отчаянным трепетанием ласточки, а превратились в уверенные махи большой хищной птицы.

Тимара решилась приоткрыть глаза. Поначалу перед ней была только шея Рапскаля, но потом она отважилась повернуть голову и увидела раскинувшуюся под ними панораму реки. Она чуть выгнула шею и попыталась посмотреть прямо вниз, но осторожность не позволила ей наклонять корпус, и поэтому в поле ее зрения попал только ее собственный бок и боковая сторона широкой груди драконицы.

– Не сжимай руки так крепко. Я едва могу дышать! – возмутился Рапскаль, громко выкрикивая слова, которые стремительно уносил ветер.

Тимара попыталась послушаться – и обнаружила, что не может. Как она ни приказывала своим рукам чуть уменьшить напряжение, они отказывались ее слушаться. В качестве компромисса она постаралась изменить свою хватку. Ее пальцы продолжали отчаянно сжиматься на его рубашке. Теперь она уже искренне жалела о том, что согласилась на такое. О чем она думала? Стоит ей соскользнуть со спины Хеби – и ее ждет верная смерть в быстрых и холодных водах реки. Почему она увидела в этом приглашении обещание радостного и захватывающего приключения, а не глупую возможность рисковать собственной жизнью? Наверное, они уже почти добрались до противоположного берега! И тут ей пришло в голову, что посадка на том берегу будет означать необходимость решиться на еще один перелет, в обратную сторону. Тут смелость окончательно ей изменила, и ее охватил жуткий страх. Это не забава и не приключение. Это – идиотская вылазка к опасности.

Она попыталась справиться с паникой. Что с ней происходит? Ей не свойственно легко пугаться. Она умелая и сильная. Она способна сама о себе позаботиться.

Только не в такой ситуации. Здесь ее умения ничего не стоят, и она никак не может контролировать опасную ситуацию. Она оказалась в том положении, когда ее безопасность полностью зависит от здравого смысла Рапскаля и умения Хеби летать. И она отнюдь не была уверена в них обоих. Она подалась вперед и сказала прямо ему в ухо:

– Рапскаль! Я хочу вернуться. Немедленно!

– Но мы еще не долетели до Кельсингры. Я не показал тебе город.

Ее требование его явно изумило.

– Это подождет. Я увижу ее вместе с остальными, когда мы отремонтируем причал, чтобы «Смоляной» смог пришвартоваться.

– Нет. Ждать ни к чему. Это слишком важно! Мне надо срочно кое-что показать тебе, сегодня же. Ты – единственная, кто сразу же все поймет. Я знаю, что Элис Финбок ничего не понимает. Она считает, что город – это большая мертвая штука и что мы должны оставить его именно таким. А это не так. И Кельсингра вообще не для нее. Она для нас. Она ждет нас.

Слова Рапскаля заставили ее забыть собственный испуг.

– Город не для Элис? Что за чушь! Она приехала в такую даль специально, чтобы помочь нам его найти, и уже так много о нем знает! Она любит Кельсингру. И она хочет ее уберечь. Вот почему она рассердилась на то, что ты разбил то окно. Она говорит, что тебе следует больше уважать развалины, что нам надо сохранять все в целости и ничего не менять, пока мы не узнаем от них все, что только можно.

– Город нужен не для того, чтобы его сохранять. Им надо пользоваться.

Тимара почувствовала новую тревогу.

– Так мы летим туда для этого? Чтобы использовать город?

– Да. Но это ему не вредит. А я не разбивал никаких окон, я так ей и сказал. Да, я забирался на ту башню – я побывал почти во всех больших зданиях. Но я ничего не ломал. То окно было уже разбито, когда я туда попал. Если хочешь, я тебя туда отведу и покажу, что ее так расстроило. Там, наверху, удивительно. С той башни видно почти столько же, сколько со спины Хеби. И там есть вроде как карта, которая показывает, как раньше выглядел город. Но это не самое главное. Первым делом я хочу показать тебе не это.

– Я все могу посмотреть потом. Пожалуйста, Рапскаль. Мне это не нравится. – Она заставила себя сказать честно: – Послушай, мне страшно. Я хочу вернуться.

– Мы пролетели уже больше половины пути. Посмотри вокруг, Тимара. Ты летишь! Когда твои собственные крылья станут достаточно большими и сильными, ты сможешь это делать сама. Ты ведь не можешь сейчас этого бояться!

Она вдруг поняла, что никогда не верила в то, что сможет летать. Она никогда толком не понимала, что такое полет, насколько высоко над всем она окажется. Как быстро будет двигаться мимо нее воздух. Слезы лились из уголков ее прищуренных глаз. Она попыталась последовать его совету и оглядеться. Вокруг них был только воздух, вдали виднелись горы. Она чуть наклонила голову, чтобы посмотреть вниз. Прямо перед ними широко раскинулся город. Она и не подозревала, что Кельсингра настолько большая! Она лежала на плоском участке земли между берегом реки и горами. С этой высоты гораздо заметнее были разрушения. Деревья и кустарники покрыли давнюю осыпь, похоронившую под собой часть строений. А от реки через город прошла огромная трещина, повредившая здания. Тимара сморгнула слезы и перевела взгляд выше по течению. У нее перехватило дыхание при виде оставшихся арок моста. Он резко обрывался, и река бурлила вокруг обломков рухнувших опор. Трудно было даже поверить, что кто-то когда-то решил, будто через такую реку можно попытаться перекинуть мост – и уж тем более в то, что когда-то такой мост действительно существовал.