Робин Бенуэй – Ровно год (страница 29)
— Может, покупки? — Лео указывает на свою корзинку.
— А, ну да, — смеется Стефани. — Схожу за тележкой побольше, ладно? Будем закупаться вместе. Так веселее.
Лео не видит в этом никакого веселья, однако ей недостает энергии и смелости, чтобы сказать об этом мачехе.
Минуту спустя Стефани возвращается с тележкой, которая при движении неприятно дребезжит.
— Кажется, эта подруга желает поворачивать исключительно налево, — снова смеется Стефани. — Я всегда выбираю худшие тележки, а на дороге встаю в самую загруженную полосу.
— Ничего страшного, — говорит Лео и высыпает содержимое корзинки в тележку. Пока что она взяла только шоколадное мороженое с орехами и зефиром, крекеры «Киблер» (эти ребята реально знают толк в печенье), клубничный йогурт и апельсины. Они с мамой давно уже не ели как положено. Такое ощущение, что обе поправляются после гриппа и способны запихивать в себя лишь пресные закуски.
От Стефани, конечно, это не укрывается.
— Как мама? — спрашивает она по пути к овощному отделу. — На днях твой папа звонил ей, но она не брала трубку.
— Она в порядке, — автоматически отвечает Лео. — Как-то так.
Стефани кивает, точно на самом деле способна что-то понять.
— Да, да. А ты как поживаешь? Как дела в школе?
— Вообще-то я бы предпочла поговорить о чем угодно, кроме школы, — говорит Лео.
— Все настолько плохо?
— Представь, что триста человек примерно твоего возраста целый день пялятся на тебя и ждут, не случится ли у тебя на уроке истории нервный срыв.
— Да, приятного мало, — соглашается Стефани. — Может, поболтаем о листовой зелени? Лично я могу говорить о ней с утра до ночи. Особенно о кудрявой капусте.
Лео невольно улыбается.
— Я больше фанатею по шпинату.
— Отлично! Идем. — Стефани пытается повернуть тележку влево, но та упорно едет вправо. — Видимо, придется нам самим топать за овощами.
Она кладет в тележку шпинат, молоко, яйца и две упаковки мультизлаковых хлопьев «Чириос» — знает, что это любимая марка Лео. Прочие покупки она тоже оставляет, что очень любезно с ее стороны, и на кассе платит за все сразу.
— Нет-нет, у меня есть наличные, — бормочет Лео, но Стефани небрежно отмахивается и проводит картой по считывающему устройству.
Лео грузит покупки и велосипед в кроссовер Стефани. Мачеха тем временем увлеченно рассказывает о буфете, который надеется приобрести через победу в аукционе на eBay.
— Одному моему клиенту он точно понравится, но вещь дорогая, так что вряд ли дело выгорит. Все хотят, чтобы их дом выглядел как картинка, а платить не хотят. — Стефани закатывает глаза и, дождавшись, пока Лео отойдет в сторону, захлопывает багажник.
Всю дорогу она щебечет без умолку. Лео привыкает к ее болтовне, как к белому шуму. Хорошо, что можно расслабиться на пассажирском сиденье и погрузиться в свои мысли, а в разговор достаточно изредка вставлять «да-да» и «надо же». Лео думает о маме на Нининой кровати, о секундной вспышке радости —
— …но это искусственный бамбук, так что я пока не решила, — продолжает рассказ Стефани, тормозя у дома Лео. Лео жалеет, что с вечера забыла погасить фонарь над крыльцом. И траву давно пора подстричь. — Помочь тебе занести покупки? — предлагает Стефани, но еще до того, как она заканчивает фразу, Лео яростно мотает головой.
— Нет-нет, я сама. Только сначала вытащу велосипед, а потом все остальное. Я справлюсь, не беспокойся.
— Знаю, что справишься, котик, — мягко говорит Стефани, и Лео хочется уткнуться ей в плечо и долго, долго плакать, прямо как с мамой, только с мамой Лео этого сделать не может.
Она достает из багажника велосипед и прощается со Стефани, потом забирает покупки. Один из пакетов Стефани опасно накренился, и Лео хочет поставить его получше. В это мгновение ей приветственно сигналит проезжающая мимо соседка. Лео поднимает взгляд, машет соседке, не глядя поправляет пакет и закрывает багажник. Сверху в пакете лежит коробочка с тестом на беременность, но Лео ее не замечает.
29 октября. 73 дня после аварии
— Иста не видела?
Закрыв дверцу школьного шкафчика, Лео видит Кая. На нем фланелевая рубашка, надетая поверх белой футболки, челка закрывает глаза, в глазах — беспокойство. «Знает ли он, какой сегодня день, и не поэтому ли ищет Иста?» — думает Лео.
— Гм, нет, — отвечает она.
Коридор заполнен учениками, спешащими покинуть здание, вырваться из бетонных стен. Кто-то говорит о костюмах, но Лео наряжаться не планирует. Насчет этого Нина предупредила младшую сестру еще в прошлом году, когда собиралась на вечеринку в честь Хеллоуина к подруге. Прислонившись к дверному косяку, Лео наблюдала, как Нина аккуратно наносит подводку для глаз. «Никто больше не наряжается в костюмы на школьный Хеллоуин, — фыркнула Нина, услышав вопрос. — Это же не утренник в детском саду. Прости, Ли, правила устанавливаю не я».
Кай недовольно бурчит себе под нос, затем откидывает со лба челку, которая тут же снова падает на глаза.
— Сегодня на ланче мы собирались пойти поснимать, а он не пришел и на сообщения не отвечает.
Лео опускает взгляд в телефон, хотя в последнее время ей не пишет никто, кроме Мэдисон, для которой, кажется, нет нелюбимых эмодзи. От Иста, конечно, ничего.
— Не знаю, может, он в компьютерном классе, монтирует?
Кай качает головой.
— Неа, я проверял.
— Просто забил на уроки?
— Может быть. — Кай смущенно кашляет. — А ты сама как? Ну, не в том смысле, что… В общем, ты поняла.
Если честно, Лео не поняла, но все равно улыбается:
— Нормально, а ты? На спецдорогу ездишь? — Она уже умеет увиливать от вопросов. Горе, как выяснилось, хороший учитель.
— Да, еще как езжу. В следующий раз надо опять взять тебя с нами. С тобой было прикольно.
Лео помнит тот вечер, помнит, как в розовато-оранжевом свете заходящего солнца растаяла тяжесть в груди, как хохотали мальчишки, до невозможности глупые и одновременно талантливые.
— Да, было бы круто.
— Ага, круто, — улыбается Кай. — Короче, если увидишь Иста, передай, чтобы ответил на мои сообщения.
— Хорошо, — кивает Лео и, прежде чем он успевает попросить о чем-то еще, уходит в класс.
Слова Кая, однако, не дают ей покоя весь урок, все пятьдесят три минуты. В самом деле,
После звонка она забирает из шкафчика все необходимое и отправляется на поиски. В компьютерном классе, как и говорил Кай, Иста нет, нет его и в кабинете школьного консультанта по обучению (куда Лео после того скандала осторожненько заглядывает издалека). Не видно его и на беговой дорожке, где тренируются футболисты.
В среднем звене школы Нина пару лет играла в футбол. Лео помнит свои походы на матчи: запах травы, одинаковые банты на головах, надежда, что кто-нибудь из родителей захватит лишний пакетик сока и батончик мюсли для голодных младших братьев и сестер. Лео снова поднимается по холму в кампус, проходит мимо театра, потом возвращается. После осенней постановки в окнах театра темно, и, скорее всего, сейчас там никого. Она заходит внутрь.
Дежурное освещение сцены включено, горит свет и в мультимедийной студии наверху. Театр был совсем ветхим и обшарпанным, пока в их школу не перешла Лайла Макмилан. Ее отец, Мак Макмилан, считался местной знаменитостью и владел автомобильным салоном, однако в юности мечтал стать звездой экрана. Отец Лайлы взялся финансировать театр, который теперь может похвастаться такими современными штуками, как аппаратная и обтянутые бархатом кресла с откидной спинкой.
Лео крадется, вытянув шею, рюкзак болтается на одном плече. В мультимедийной студии она видит фигуру, сгорбившуюся за компьютером, — парня в розовом худи с капюшоном. Лео узнает его со спины. Она негромко стучит в дверь, выжидает несколько секунд и только потом входит.
— Привет, — здоровается Ист. Он удивлен, хоть и скрывает это. — А ты что здесь делаешь?
— Тебя Кай искал, — сообщает Лео. — Можно мне?..
— А, да, конечно. — Ист убирает со стула свой рюкзак, и Лео осторожно садится на краешек. — Извини, я собирался всем ответить, просто заработался с… материалом, который мы отсняли на спецдороге.
Лео понимающе кивает.
— И все-таки лучше отпишись Каю, он волнуется.
Ист вытаскивает из кармана телефон, быстро набирает текст и параллельно проговаривает его вслух:
— «Эй, дебил, я жив. Между прочим, кое-кто пытается поступить в колледж». — Ист убирает телефон. — Ты в курсе, что нравишься Каю?
Лео закатывает глаза. Мысль о том, что она в принципе способна кому-то понравиться, абсолютно убийственна.
— Ага, круть. И вообще, — под смех Иста меняет она тему, — зачем ты прячешься в театре?
— Не знаю. Наверное, здесь просто тихо. — Ист жестом указывает на стол. — Мистер Барнс иногда разрешает мне пользоваться монитором для монтажа. А иногда… — Он умолкает и тянется за компьютерной мышью. — Хочешь посмотреть ролик?
Его голос звучит непринужденно, однако выражение лица свидетельствует об ином: лоб нахмурен, нижняя губа закушена, палец уже жмет на кнопку открытия файла, хотя Лео еще не успела ответить. В придачу Ист трясет ногой — привычка, которая в других людях вызывает у Лео бешенство, а сейчас отчего-то кажется сигналом тревоги, обратным отсчетом перед срабатыванием бомбы замедленного действия.