Роберто Сантьяго – Тайна призрачного вратаря (страница 32)

– Что ж тут непонятного, – хихикнул Тони.

И эти двое уставились друг на друга, как два дуэлянта на Диком Западе.

– Если вы хотите драться, лучше дождитесь конца игры, – сказал Томео. – Уверен, что Ибисс приготовили для нас сюрприз.

Томео был прав. У Ибисс действительно был готов для нас сюрприз. Но совсем не то, что мы могли себе представить. А кое-что хуже. Гораздо хуже.

– А когда придут остальные? – спросила Анита.

– Хороший вопрос, – ответил Восьмой. – Они что, потерялись, что ли?

Нас было девять человек из старого состава: Алёна, Мэрилин, Анита, Камуньяс, Томео, Грустный, Восьмой, Тони и я. Все новенькие отсутствовали. Фелипе и Алисия тоже опаздывали.

– Может, они вообще не придут, – начал свою обычную песню Грустный.

– То есть как это не придут? – удивилась Мэрилин. – Слушай, Грустный, ты иногда думай, что говоришь вообще.

Мэрилин выглядела ужасно рассерженной. Хотя, возможно, Грустный был тут ни при чём, а просто под руку попался.

Наконец появился ещё один человек: Эстебан, директор колледжа.

– Привет, ребята, – поздоровался он.

Он сказал это с таким лицом, которое не обещало ничего хорошего.

– Почему у вас такое лицо, Эстебан? – спросила Алёна.

– Как вам сказать, – замялся директор. – Произошла пара вещей...

– А я говорил, – подал голос Грустный.

– Замолкни! – крикнули мы все хором и посмотрели на Эстебана.

– Ладно, – сказал директор. – Так как времени у нас мало, перейду сразу к делу. Во-первых, не знаю, слышали вы или нет, арестовали отца Алисии...

– Себастьяна Ауллона, мошенника, – сказал Томео.

– Подозреваемого в мошенничестве, – поправил его Эстебан.

– Его посадили за неуплату налогов! – добавил Тони.

– Примерно так, – согласился Эстебан. – Дело в том, что Фелипе и Алисия очень переживают по поводу случившегося, и в сложившихся обстоятельствах, конечно, не могут прийти сегодня утром.

– Что?!

– У нас нет тренеров?!

– А как же мы будем играть без тренера?!

– Не паникуйте, – сказал Эстебан. – На одной из игр у нас уже что-то подобное происходило, и тогда мы отлично решили вопрос с помощью Хуаны, матери Пакета.

– Моя мама будет тренером? – испуганно спросил я.

– Ничего страшного, Пакет, – сказала Анита. – Правда, в прошлый раз, когда твоя мама была тренером, Фелипе и Алисия сидели позади неё на скамейке и давали ей инструкции...

– Ну да, ну да... Мы решили, что Хуана достаточно квалифицирована, – сказал Эстебан очень серьёзно. – Я уже обо всём договорился с ней, и в эти минуты она направляется к стадиону, чтобы занять место на скамейке.

– С этим ясно. Тренеров у нас нет, – сказал Тони. – А другая новость?

– Ну, есть ещё одна маленькая деталь, – сказал Эстебан. – Похоже, матч станет для вас отличной возможностью проявить себя... потому что новенькие не придут.

– Что?!

– Никто не придёт? Ни Андреа, ни Пачеко, ни Легисамон, ни Пили, ни китаец?

– Боюсь, что нет, – сказал Эстебан.

– Но ведь это они забили все голы вчера! – воскликнул Восьмой.

– Да, – сказал Эстебан, – но дело в том, что Ибисс предложил им годовую стипендию, и они все приняли предложение.

– Так значит... – начал я, опасаясь самого худшего.

– Совершенно верно, – продолжил Эстебан. – На сегодняшнем матче они будут играть за Ибисс.

– Они не могут так поступить! – крикнула Мэрилин.

– Могут, потому что это товарищеские матчи, – объяснил Эстебан, – а Лига ещё не началась.

Короче говоря: у нас не было тренеров, а лучшие игроки нашей команды собирались сыграть на стороне нашего соперника.

– Как я уже сказал, предлагаю вам воспринимать это как шанс, как прекрасную возможность проявить себя, – сказал Эстебан. – Ну же, выше нос. Давайте в автобус!

Мы сели в автобус. Лица у всех были такие, словно мы ехали на похороны. На свои собственные похороны. Ибисс разорвёт нас в клочья. Дела обстояли просто ужасно. На этот раз Грустный был прав.

44

Ибисс нанял профессионального тренера. Он подписал контракт с игроком из детской команды Ливерпуля. А теперь ещё он купил лучших игроков нашей команды. Это было несправедливо. Но факты оставались фактами.

Поездка на автобусе до стадиона длилась целую вечность. Хотя на самом деле она продолжалась всего десять минут. Дело в том, что никто не знал, что сказать. Преданные нашими собственными товарищами, мы чувствовали себя абсолютно подавленными. Даже Эстебан не осмеливался высказываться.

На стадионе нас ждал весь город. С транспарантами и флагами... и, конечно, со сковородками. Услышав звуки знакомого концерта сковородочников, мы решили, что смысла ныть нет. В любом случае нам нужно было выйти на поле и сыграть игру.

На этот раз на матче не присутствовали ни журналисты, ни операторы. Похоже, что арест Себастьяна перетянул на себя всё их внимание. А кроме того, в последней игре Вао не сделал ничего магического. Он забил невероятный гол. Но он не левитировал и не отбивал мяч силой мысли. Так что интерес к нему пропал в одночасье. Первым человеком, которого мы увидели в толпе, выйдя из автобуса, был наш тренер. Другими словами – моя мать. Она стояла там с улыбкой до ушей.

– Добро пожаловать, команда! Как настроение? – спросила она.

– Ну... ну... более-менее...

Энтузиазма в наших голосах слышно не было.

– Ну, давайте, надо готовиться, – сказала мама, по-прежнему так же бодро.

Мы пересекли стадион под крики, аплодисменты и комментарии присутствующих. Нам нужно было сыграть последнюю игру. Пути назад не было. Понятно, что в следующем году мы останемся без Лиги.

– Эй, вы! – окликнул нас кто-то.

Мы обернулись. Перед нами стояли Андреа, Пачеко, Ортис, Легисамон и Пили. В майках Ибисс.

– Не злитесь, – сказала Андреа. – Ничего личного.

Мы стояли, глядя в лица друг другу. Было очень странно видеть их там в этих белых рубашках. Они ведь заключили пакт Футбольнейших. И меньше чем через два дня уже предали нас. В голове каждого из нас проносились эти мысли. Хотя мы ничего и не произносили вслух. Какой смысл. Всё и так было понятно.

Камуньяс сделал шаг вперёд и спросил:

– Куда делся китаец?

Андреа пожала плечами.

– Никто его не видел, – сказал Пили.

– Он исчез, – добавил Ортис.

– Советую вам держать ухо востро, потому что сегодня вратарём буду я, – сказал Камуньяс.

Он произнёс это очень уверенно.

– Вперёд, команда! – позвала моя мать, и мы двинулись в раздевалку.