Роберто Сантьяго – Тайна призрачного вратаря (страница 22)

– Я знаю, кто разбил окно у китайцев.

28

– Кто там? – высунулся из кухни мой отец, одетый в полицейскую форму: он ещё не успел переодеться.

Камуньяс собирался сказать мне кое-что очень важное. Но тут был мой отец, который работал полицейским. Мэрилин тоже выглянула из гостиной.

– Кто пришёл? – спросила она.

Я почувствовал, как кольцо вокруг меня сжимается. И совершенно не знал, что мне делать. Поэтому я сказал первое, что пришло мне в голову.

– Никто, – сказал я. – Ошиблись домом.

И захлопнул дверь. Думаю, Камуньяс остался там стоять с открытым ртом, хотя я и не мог его видеть. Но, в конце концов, я сделал это ради его же блага. Если он собирался признаться мне в чём-то важном, сейчас было не самое подходящее время для этого. С моим отцом под боком и Мэрилин, задающей дурацкие вопросы.

– То есть, как это ошиблись? – спросил отец

– Не знаю, о чём вообще люди думают, повторил я фразу, которую только что от него услышал.

Отец вышел из кухни, почёсывая подбородок: кажется, мой ответ его не очень удовлетворил.

– Ладно, – сказал я. – Нам с Мэрилин пора идти.

– Разве? – спросила она.

– Да, – сказал я. – Ты что, забыла?

– А вы разве не математикой собирались заниматься? – спросил мой отец.

– Совершенно верно, – сказал я, – именно поэтому нам теперь нужно пойти... уточнить в библиотеке... одну очень важную вещь по геометрии, правда?

И, не давая Мэрилин возможности ответить, я взял её за руку и потащил прочь из моего дома.

– Можешь объяснить, какая муха тебя укусила? – спросила она, когда мы вышли на улицу.

Я тем временем смотрел по сторонам, пытаясь обнаружить Камуньяса, который как сквозь землю провалился.

– Что случилось-то? – продолжала допытываться Мэрилин.

– Да ничего, просто тут минуту назад был Камуньяс и...

– Так это Камуньяс звонил в дверь? Что-то я ничего не по...

Но она не закончила фразу, потому что в этот момент кое-кто вышел из-за дерева и сказал:

– Ты с дуба не рухнул случайно?

Это был Камуньяс.

– Я сделал то, что должен был делать, – ответил я. – Мой отец полицейский, и если ты хочешь поговорить о том, что случилось той ночью, лучше сделать это наедине.

– Подумаешь, – сказал Камуньяс, – он же у тебя не важная шишка какая-нибудь, обычный муниципальный полицейский.

– О чём вы собирались говорить? – спросила Мэрилин.

– О, твоя девушка тоже хочет знать? – сказал Камуньяс.

– Это не моя девушка! – возмутился я.

– Я не его девушка! – подтвердила Мэрилин.

– Ну, к делу: кто же, по-твоему, разбил стекло у Дэнов? – спросил я.

– Ты знаешь? – Мэрилин внимательно посмотрела на Камуньяса.

Некоторое время он молчал. А потом сказал:

– Завтра я буду разговаривать с Себастьяном. И я боюсь, что он узнает о том, о чём не должен знать... Помните, я говорил, что ел мороженое со своим отцом в ночь после нашей встречи на фабрике?

– Да, да, отлично помню, – сказала Мэрилин.

– Ну так вот, это была неправда, – пожал плечами Камуньяс.

– Так, значит, ты не пошёл домой есть мороженое? – спросил я.

– Нет, нет, я пошёл домой и действительно ел мороженое на кухне, – сказал Камуньяс, – только один, не с отцом. Отца в ту ночь дома не было.

Мы с Мэрилин посмотрели на него. Было очевидно, что Камуньяс сейчас признаётся в очень серьёзных вещах.

– Я ещё удивился, потому что когда у отца есть разрешение, он обычно прямиком идёт домой и никуда больше не уходит, – продолжал Камуньяс. – Но в ту ночь, вернувшись после встречи, я его не нашёл. Намного позже, когда я уже лежал в кровати, то услышал, как входная дверь хлопнула, и отец вошёл в дом. Не знаю, сколько точно было времени. Наверное, часа два или три.

– Ты хочешь сказать... Это был он? – воскликнула Мэрилин.

Конечно, если у кого-то в городе и были причины злиться на Дэнов, то это был отец Камуньяса. Ведь китайцы завладели его агентством, пока он сидел в тюрьме.

И теперь, в свете того, что рассказал Камуньяс, всё сходилось. Кике стал подозреваемым номером один. Мэрилин почесала нос. А потом посмотрела на Камуньяса и сказала:

– Постой... А может, ты говоришь всё это, потому что это на самом деле был ты, и теперь хочешь свалить всю вину на отца?

Камуньяс, казалось, был готов взорваться. Он посмотрел на меня и сказал:

– Передай своей подружке, что если она ещё раз скажет что-нибудь в этом роде, я дам ей пинка и не посмотрю, что она девчонка. А рассказал я вам всё это только потому, что мне предстоит разговаривать с Себастьяном, а он может спросить о чём угодно. Я боюсь за себя и за отца. Только и всего.

Сказав это, он развернулся и ушёл. Мы с Мэрилин стояли на улице и смотрели, как он удаляется. Мэрилин пожала плечами.

– Они все помешались на том, что я – твоя девушка, – сказала она. – Ладно, видимо, на сегодня с математикой всё.

29

– Открой мне свой секрет.

– Что? – переспросил я, немного струхнув.

Он посмотрел на меня в упор. И повторил:

– Открой мне свой секрет.

Я сглотнул слюну. Себастьян, сняв очки, сидел напротив и внимательно смотрел на меня.

Его глаза были светло-зелёными. Теперь, когда он находился так близко, я заметил, что они были очень похожи на глаза Алисии.

Не прошло ещё и двух минут после начала нашей встречи, и я пока не понимал, к чему всё это приведёт. Я был последним в тот день. Мы сидели в директорском кабинете: Эстебан одолжил его Себастьяну под интервью. До меня Себастьян разговаривал с остальными игроками нашей команды. Каждый раз один на один. И все выходили из кабинета с довольным видом.

– Он очень внимательный, – сказала Анита.

– Он говорит с тобой так, будто знает тебя всю жизнь, как если бы ты был его коллегой, – поделился впечатлениями Томео.

– Он дал мне совет, как не бояться темноты. Я собираюсь попробовать, – сказал Грустный.

– А меня научил готовить земляничный молочный коктейль, лучший в мире, – добавил Восьмой.

– А мне он объяснил, как добраться до последнего уровня игры Uncharted и где искать сокровища, – сказал Тони.

Минуточку.

– Себастьян что, играет в видеоигры и делает молочные коктейли с клубникой? Он знает обо всём на свете? – спросил я.

– Получается, да, – ответила Алёна. – Мне, например, он дал формулу, по которой можно подсчитать уровень счастья людей.