Роберта Каган – Ученик доктора Менгеле (страница 8)

Эрнст кивнул. Ожидая, он обвел глазами помещение. Доктор Менгеле – уважаемый врач. Почему же он работает в таком месте, когда мог выбрать любое другое? Все это очень странно.

– Хайль Гитлер! – воскликнул доктор Менгеле, входя в приемную.

– Хайль Гитлер! – салютом ответил Эрнст.

– Добро пожаловать, Эрнст, – сказал доктор Менгеле дружественным тоном. Он широко улыбался. – Рад вас видеть.

И снова Эрнста поразили красота и уверенность Менгеле.

– Мы открылись только весной, поэтому пока еще обустраиваемся. Много всего надо сделать. Требуется время. Но мы над этим работаем. Пойдемте, я все вам покажу, – вежливо пригласил его Менгеле.

– Это тюрьма? – спросил Эрнст, идя за ним.

– Да, в каком-то смысле. Здесь содержатся люди, являющиеся врагами рейха. Мы не можем им позволить свободно разгуливать по улицам, они плохо влияют на население. Поэтому мы держим их здесь. Вон там бараки, где живут заключенные, – доктор Менгеле указал на здания вдалеке. Потом продемонстрировал Эрнсту цыганский табор.

– Табор? Почему он здесь? – спросил Эрнст.

– Ну, это понятно. Цыгане грязные и ленивые. Они разносят болезни и крадут у государства деньги. Они огромная проблема для рейха. Нравы у них чересчур свободные, поэтому мы должны следить, чтобы они не соблазняли арийских женщин. У них дурная кровь.

– Но здесь же и цыганки, не только мужчины! Даже старухи. Они никого не могут соблазнить.

Менгеле повернулся к Эрнсту и одарил его взглядом, ясно дававшим понять, что он зашел слишком далеко. Эрнст понял: чтобы показать, что он на стороне Менгеле, надо задавать поменьше вопросов.

– Это враги рейха. Вот все, что вам надо знать. И все, что я могу сказать, – отрезал Менгеле.

Дальше Менгеле привел Эрнста в комнату, полную маленьких человечков. Они были маленькими только по росту и сзади их можно было принять за детей. Но спереди было видно, что они разного возраста.

– Карлики? – спросил Эрнст.

– Да, карлики. Они уроды. Нельзя допустить, чтобы они загрязняли арийскую нацию. Правда же?

Эрнст недоуменно посмотрел на Менгеле. Он слышал всю эту пропаганду про низшие расы по радио и читал в газетах, когда у него было на них время. Но по большей части игнорировал. Был слишком занят сначала в университете, потом на войне, чтобы воспринимать всерьез. Однако теперь, увидев ее последствия воочию, заволновался. Хотя ничего не сказал.

– Мы стараемся доказать всему миру, что арийцы – высшая раса. Нельзя, чтобы они портили нашу чистую арийскую кровь.

– Вы хотите сказать, что все эти люди живут здесь, в тюрьме, потому что они карлики?

– Вам еще много предстоит узнать, – поморщился Менгеле. Он избежал прямого ответа на вопрос Эрнста. Потом Менгеле сказал: – Просто радуйтесь, что вы – чистокровный ариец с разумной головой на плечах. Если не будете задавать лишних вопросов и слишком погружаться в вещи, которые вас не касаются, вы далеко пойдете. Запомните мои слова, – Менгеле смотрел прямо в глаза Эрнсту. В его взгляде было что-то, заставившее Эрнста поежиться. Но потом доктор Менгеле улыбнулся и похлопал его по плечу. – Ну а теперь идем дальше. Я покажу вам кое-что особенное.

Эрнст последовал за Менгеле в большую комнату, полную детей. Но не обычных. Все они были близнецами. Как будто каждый раздвоился, – подумал Эрнст. Рядом с каждым ребенком было его точное подобие.

– Обожаю близнецов, – сказал Менгеле, взлохматив волосы маленькому мальчику, сидевшему рядом с братом, – потому что они одинаковые. Идеальный материал для наших экспериментов.

– Экспериментов?

– Да. Как я сказал, вам еще много предстоит узнать. Но на сегодня достаточно. Вы согласны? – спросил Менгеле. Потом, не дожидаясь ответа, добавил: – Пойдемте-ка выпьем кофе.

Они прошли обратно в кабинет Менгеле, где он велел симпатичной молоденькой секретарше подать им напитки.

– Да, доктор, – ответила она. – Одну минуту.

Очень скоро она вернулась с подносом.

Там были настоящий кофе, настоящие сливки и сахар. Уже не помню, когда я в последний раз пил настоящий кофе, – подумал Эрнст.

– Как насчет выпечки? – спросил Менгеле.

Сладкие булочки! Рот Эрнста увлажнился. Сахар стоил невероятно дорого, и, хотя он работал в пекарне, есть сладости ему не разрешалось. Каждый день они пекли лишь несколько булочек, потому что для них было трудно купить продукты, и берегли их для платежеспособных клиентов. Поэтому Эрнст не пробовал булочек уже несколько лет.

– Да, спасибо, – кивнул он, беря булочку с тарелки, которую Менгеле ему протянул.

– Вкусно?

– Очень.

– Они из нашей пекарни. Только для врачей.

– А медсестры?

– Иногда вы можете какую-нибудь угостить. Если сочтете привлекательной. Ну, вы понимаете, о чем я, – сказал Менгеле, подмигивая.

– А заключенным?

– Никогда.

– Даже маленьким детям? Близнецам?

– Нет и нет. Хотя иногда я угощаю их конфетами. Им очень нравится, – он рассмеялся. – Можете поверить: они называют меня дядей! Я даю конфеты детям-близнецам, и цыганятам тоже. Они все такие милые. Особенно цыганята. Вы их еще не видели. Но я бы вам советовал не слишком привязываться к нашим пациентам. Вы еще поймете – хотя они выглядят как люди, на самом деле это не так. Обычная иллюзия. Они все – унтерменши, недочеловеки. Все эти евреи, цыгане…

Хотя Эрнст просидел все годы учебы, с головой погрузившись в книги, а потом сразу ушел в армию, он слышал термин унтерменш и знал, что он означает. Не соглашался с ним. Но понимал, что, если хочет эту работу, лучше оставить свое мнение при себе. А работу он хотел. Если он проработает в этом кошмарном месте с Менгеле хотя бы год или два, это будет огромным козырем в его резюме.

Закончив с кофе и булочками, доктор Менгеле взялся рассказывать Эрнсту про Аушвиц.

– Давайте я кое-что вам проясню. Да, это своего рода тюрьма, как я уже говорил раньше. Большинство заключенных – евреи и цыгане.

– Значит, это тюрьма для цыган и евреев? – повторил Эрнст за ним. Он пытался вести себя так, будто его в этом ничто не удивляет. Но на мгновение вернулся мыслями к своим друзьям-евреям из университета.

– Да, евреи и цыгане. Но не только. Еще и другие нежелательные элементы, от которых необходимо очистить Германию. Политические заключенные, преступники разного рода, проститутки, гомосексуалисты, воры – ну, вы понимаете. И Свидетели Иеговы. Давайте я вам про них расскажу. Они страшно упертые. Вы когда-нибудь встречали свидетеля Иеговы? – спросил Менгеле.

– Нет, боюсь, не встречал.

– Такой, скорее, умрет, чем откажется от своего бога. Ужасно глупо, скажу я вам. Вы верите в бога?

– Да, – кивнул Эрнст. – Я видел за свою жизнь столько чудес, что определенно верю.

– А я нет. Единственный бог, в которого я верю, – это я сам, – сказал Менгеле.

Эрнст с усилием сглотнул. Тяжелый человек, – подумал он.

– Значит, у вас здесь госпиталь на случай, если они заболеют? – спросил Эрнст.

– Да, и, как я уже говорил, мы используем их в научных целях.

– В научных целях?

– Да. Это наше право использовать их для получения новых знаний. Мы экспериментируем над ними так, как никогда не смогли бы над настоящими людьми. А поскольку реагируют они, как люди, мы можем узнавать разные вещи, не ставя экспериментов над ними.

– Я не очень понимаю…

– Ничего, я объясню. Вы согласны, что, будучи доктором, являетесь и ученым? Разве это не так?

– Думаю, так.

– А теперь представьте, что у вас есть возможность протестировать любые лекарства или теории на живых людях, а не на животных. Конечно, они не такие люди, как мы. Низшая раса. Но их тела реагируют так же, как наши, и это дает нам огромное пространство для эксперимента. И если вы в своей теории допустите ошибку и унтерменш умрет, вам не о чем будет беспокоиться. Никто не станет задавать вам вопросов. Никаких последствий не наступит. Вы понимаете, что это значит? Видите, какие возможности перед нами открываются? Мы ничем не ограничены в своих исследованиях и можем проводить их, ни перед кем не отчитываясь.

– Но с точки зрения морали это плохо, – заметил Эрнст.

– Возможно. Но не забывайте – речь о недочеловеках. К тому же цель оправдывает средства, как говорится. Что, если наша работа спасет жизни немцев? Что, если мы найдем лекарства от болезней, уничтожающих человечество? Я понимаю, что такие эксперименты кажутся отвратительными, потому что подопытные выглядят, как люди. Но поверьте, они не люди, а результат может значительно повлиять на будущее всего мира. Нашего мира. Мира, где правит наш фюрер, а фатерлянд – величайшая держава на земле. В этом новом мире благополучие арийцев будет высшим приоритетом. Что полностью справедливо.

– Да, я согласен. Теперь я понимаю, – сказал Эрнст. Он и правда понимал. Но все равно, мысль об экспериментах над людьми его беспокоила. Он не мог увидеть в подопытных недочеловеков. У него были друзья-евреи, и Эрнст знал, что они такие же люди, как он.

– Тогда, раз вы понимаете важность нашей работы, думаю, вам здесь понравится.

Через несколько дней после того, как Эрнст начал работать в Аушвице, доктор Менгеле вошел в комнату, где он заканчивал утренний обход.

– Вы именно тот, кого я искал, – похвалил Менгеле Эрнста. Потом отвел его в уголок, чтобы две маленькие девочки, которых он осматривал, их не услышали, и сказал:

– Сегодня прибывает новый транспорт. Я хочу, чтобы вы сопровождали меня при отборе.