Роберта Каган – Ученик доктора Менгеле (страница 26)
– Не надо ничего носить. Я знаю, у всех у нас тяжелые времена и пайки ужасно маленькие. Я просто рада видеть тебя, мою подругу, – говорила Нета, обнимая Шошану. Иногда мать Неты давал Шошане свою выпечку, чтобы та взяла ее с собой домой. Но такое случалось редко. Не потому, что она не хотела. В гетто они всегда делились продуктами. Однако теперь пайки стали такими крошечными, что евреи на них с трудом выживали.
На следующей неделе Шошана опять пошла проведать Нету. Она взяла с собой несколько картофелин – это считалось настоящим сокровищем. Отдать их было невероятной щедростью.
Когда мать Неты открыла дверь, Шошана улыбнулась.
– Здравствуйте.
Но мать Неты не поздоровалась в ответ. Она вообще не смотрела на Шошану. Просто стояла на пороге и даже не пригласила ее войти.
– Прости, Шошана. Нета не сможет повидаться с тобой, – голос у нее был твердый, хоть и грустный.
– О чем вы? С ней все в порядке? Она знает, что я прихожу к ней каждую среду в час дня.
– Да. С ней все хорошо, – сказала мать Неты и откашлялась. – Но она не может видеться с тобой. Прости. Возвращайся домой, – сказала она. А потом захлопнула дверь, оставив Шошану стоять на лестнице. Шошану охватила грусть.
– Нета, что с тобой? Ты ужасно выглядишь.
– Отец запрещает нам с тобой видеться. Я не могла отпустить тебя, не рассказав правду.
– Но почему? – спросила Шошана. Она хотела услышать это от Неты, хотя уже знала ответ.
– Ох, Шошана! Ты натворила ужасных вещей. Устроила большой шанда вокруг своей семьи. Все о тебе говорят. Шепчутся, что ты поешь и танцуешь в общественном месте с мужчинами. И… говорят, что ты разорвала помолвку с Альбертом.
Шошана кивнула, глядя в пол.
– Это правда. Разорвала. Мне пришлось. Я не могу выйти за него.
– Но почему? В нем есть все, чего любая девушка могла бы пожелать от мужа. Зачем ты это сделала? Ты сошла с ума?
Не поднимая глаз, Шошана печально покачала головой.
– У меня нет ответа, который бы тебя устроил. Единственное, что я могу сказать, – я просто не могу выйти за него замуж.
Нета закусила нижнюю губу. Стиснув руки в кулаки, потрясла головой. Потом, после долгой паузы, сказала:
– Думаю, я понимаю. Ты пошла вразнос. Разозлилась, что нацисты так с нами поступают. Что нас вырвали из дома, из нашей жизни. Загнали сюда, в это кошмарное место. – Нета прерывисто вздохнула и продолжила: – Но как ты не понимаешь?! Сейчас не время отказываться от наших традиций. Мы должны продолжать жить так, как жил наш народ с начала времен. Должны сохранять свои драгоценные обычаи. Так евреи выживали всю свою историю.
– Я понимаю, о чем ты говоришь. Но для меня это просто невозможно. Я изменилась, Нета. Я уже не та девочка, какой была, когда только приехала в Варшаву.
– Знаю. Я вижу перемены. И это разбивает мне сердце. Больше всего на свете мне бы хотелось, чтобы мы снова оказались в нашем штетле и жили по соседству. Мы столько говорили о том, как будем вместе растить своих детей. Это была наша мечта. Ты помнишь? Я до сих пор вспоминаю те дни, когда мы сидели у тебя на кровати и обсуждали, как будем волноваться, когда пойдем в микву [7] перед нашими свадьбами. Ужасно боялись стоять голыми перед тамошними женщинами. Но в то же время стремились испытать погружение, потому что верили, что так станем ближе к Хашему. Я знаю, ты помнишь те разговоры. Знаю, что помнишь, – умоляющим голосом повторила Нета и продолжила: – Ох, Шошана, ты была мне как сестра. Я обожала ходить с тобой по пятницам на рынок, чтобы купить продуктов на ужин шаббата. Всю неделю я ждала пятницу, и не только из-за шаббата, но и потому, что мы оставались вдвоем на несколько часов и никто не мог нас подслушать. Мы могли делиться своими мечтами и свободно рассуждать о будущем. А потом, закончив с покупками, шли к вам домой, сидели у тебя в комнате и болтали о женихах, которых отцы нам выберут, и надеялись, что они будут красивыми. Ты же не забыла, Шошана?
– Конечно, как я могла забыть? Я прекрасно помню те дни. Мы были такие юные, неискушенные…
– Если бы нацисты не захватили Польшу, это по-прежнему была бы наша жизнь. И вдруг все изменилось. Я ненавижу перемены, Шошана. Ненавижу! А теперь я потеряла еще и тебя!
– Знаю. Ох, Нета, я прекрасно понимаю. И мне очень жаль, что я причинила тебе боль. Но даже хотя переезд в гетто был самым несчастливым днем моей жизни, в нем тоже нашелся лучик света. Этим лучиком стала моя подруга Руфь. Она живет со мной в одной квартире, вместе с семьей. Она показала мне, что у меня может быть другое будущее. Я не обязана жить так, как мне внушали с рождения. Я могу делать другие вещи. И… я выбрала отказаться от нашего образа жизни и попробовать новые возможности. Мне очень страшно, поверь мне. Я боюсь. Выбор дался мне нелегко. Но я знаю, для меня он был верным.
Нета кивнула. Потом мягким тихим голосом произнесла:
– Я буду сильно скучать по тебе. Но мой отец говорит, что если меня увидят с тобой или если пойдет слух, что я с тобой говорила, это лишит меня шанса выйти когда-нибудь замуж. А я и без того знаю, что этот шанс невелик. Каждый день я надеюсь и молюсь, чтобы папа передумал и привел к нам домой жениха для меня. Поэтому… Шошана… Мне очень жаль.
Шошана кивнула.
– Я понимаю, – ответила она еле слышно. – Мне тоже жаль.
– Ты ненавидишь меня? Злишься?
– Нет, Нета. Я никогда не возненавижу тебя. И я не злюсь. Я понимаю. Я искренне надеюсь, что ты найдешь то, чего ищешь в жизни. Я желаю тебе всей радости и счастья, какие бывают на свете, – сказала Шошана.
– А я желаю их тебе, – Нета плакала. Она утерла глаза рукавом платья, потом развернулась и прошла обратно в квартиру, тихо прикрыв за собой дверь.
Несколько минут Шошана стояла, не в силах сдвинуться с места. Она не могла заставить себя сойти с лестничной клетки у двери подруги. У нее было такое чувство, будто важная часть ее умерла. Она сделала выбор. И теперь ей предстояло столкнуться с последствиями.
Глава 34.
Зима выдалась морозной; даже в квартире стоял леденящий холод.
У семьи, сменившей родителей Шошаны, был сын на несколько лет старше Юсуфа, и Юсуф повсюду ходил за ним, пытаясь втянуть в игру. Иногда другой мальчик играл с ним, потому что ему больше нечем было заняться, но обычно он старался сбежать во двор и найти там детей постарше, а Юсуфа оставлял в квартире плакать и добиваться внимания матери. Руфь любила своего сына. Шошана это видела, как и то, что Руфь просто не создана была быть матерью. Шошана никогда не спрашивала ее о детстве, но понимала, что у Руфи нет привычки заботиться о младших. Шошана растила близняшек с самого рождения. Мать научила ее всему касательно детей. Когда Юсуф баловался, что происходило практически постоянно, Руфь выходила из себя и злилась на него. Шошане приходилось занимать ребенка, чтобы Руфь могла отдохнуть.
Шошана поняла, что с мальчиком неладно, когда однажды утром в конце февраля Юсуф не поднялся с постели. С самого дня их знакомства Юсуф просыпался еще до рассвета. Он совсем не умел тихонько играть в одиночку. Мальчик был такой шумный, что будил всех в квартире. Но в это утро Юсуф никого не побеспокоил. Шошана привыкла, что он поднимает ее. Когда этого не произошло, что-то внутри нее зашевелилось, заставив проснуться. Она открыла глаза, перевернулась и поглядела на него. Он казался таким крошечным, когда лежал на полу, завернувшись в одеяла, которые служили ему постелью. Шошана встала и подошла к ребенку. Приблизившись, она заметила, что он дрожит и у него стучат зубы. Юсуф сосал палец.
Руфь не обратила внимания, что ее сын залежался в постели дольше обычного. Она крепко спала и тихонько похрапывала. Остальные обитатели квартиры, включая второго мальчика, тоже спали. Но когда Шошана взглянула на Юсуфа, у нее по спине побежал холодок. Что-то было не в порядке. Она наклонилась к Юсуфу. Его глаза были открыты. Тем не менее он лежал тихо. Увидев Шошану, он протянул к ней руки и обнял за шею. Она прижала его к себе. С тех пор как она начала уделять ему внимание, Юсуф полюбил ее и стал доверять. И вот она держала его в объятиях, и у нее разрывалось сердце. Его дыхание было прерывистым и хриплым. Шошана положила мальчика обратно и осторожно потрогала ладонью его лоб. Встревоженная тем, какой он горячий, она наклонилась и поцеловала лобик ребенка.
– Я сейчас вернусь, – шепнула она. Подходя к кровати Руфи, она думала:
– Кажется, Юсуф заболел, – прошептала Шошана тихонько, чтобы не побеспокоить остальных в квартире.
– Заболел? А что с ним?