Роберта Каган – Мне приснилась война (страница 40)

– Ты же знаешь, Фрида никогда не представляла угрозу для нашего брака. Я нисколько ею не интересовался. Но думаю, она что-то подозревает.

– Правда? Почему?

– Она везде сует свой нос. Ты же знаешь.

– Да уж. А еще знаю, что она меня ненавидит. И всегда ненавидела.

– Она ревнует, – сказал Хершель. Потом сделал паузу. – Как думаешь, для нашего брака будет лучше, если я ее уволю? Уверен, я смогу найти новую секретаршу.

– Да, возможно, лучше, чтобы ее не было в нашей жизни.

– Тогда я так и поступлю. И ради нас обоих найму себе какую-нибудь пожилую даму. С большим опытом.

– Такую пожилую, чтобы она тебя не привлекала, – рассмеялась Наоми. Не смогла удержаться. Хершель посмотрел на нее – смех жены оказался заразным. Он расхохотался следом за ней.

– Мне кажется, нам надо проявлять друг к другу больше теплоты. Мне бы очень хотелось, чтобы ты говорил, что меня ценишь, – сказала Наоми. Впервые за все время их брака ей было легко разговаривать с мужем.

– Я всегда ценил все, что ты для меня делала.

– Но мне бы хотелось слышать «пожалуйста» и «спасибо», хотя бы иногда. Ты мог бы пойти мне навстречу?

– Ну конечно! Это самое малое, что я могу, после всего, что натворил.

– А что я могу сделать для тебя? – спросила она. – Чтобы улучшить наш брак.

Он отвел глаза и вздохнул:

– Ну как мне тебе об этом сказать?

– Что бы это ни было, просто скажи.

– Мне неловко.

– Прошу, Хершель, просто скажи, и все.

– Ладно. Значит, ты хочешь улучшить наш брак? И я тоже. Очень сильно хочу, – пробормотал он и откашлялся.

– Ясно. И… что я могу сделать?

– Будь мне не просто женой, Наоми. Будь моей любовницей.

Она покраснела:

– Этого я не ожидала. – Потом Наоми улыбнулась: – Но все хорошо. Я с удовольствием попробую.

Глава 49

Когда Хершель сказал Фриде, что увольняет ее, она была уничтожена. Фрида не могла поверить, что он так мало беспокоится о ней после всего, на что она пошла, чтобы участвовать в его жизни. «На мне же все держится, – думала она, освобождая свой стол. – Как только я уйду, он поймет, сколько я делала для него, изменит свое решение и попросит меня вернуться».

Он не попросил. Когда она собралась, Хершель даже не вышел из кабинета, чтобы попрощаться. Вместо этого он так и сидел с запертыми дверями. Перед самым уходом она постучалась к нему.

– Я ухожу.

– Иди.

«И это все, что у него нашлось мне сказать. Просто иди. Ничего больше. Я ничего для него не значу. И никогда не значила». Она не ответила. Говорить было нечего. Слезы текли у нее по щекам, когда она, взяв вещи, выходила из конторы.

Следующие несколько недель она лежала на диване в гостиной родительского дома, страдая от тоски. Она сделала Хершеля Айзенберга средоточием своей жизни, а теперь он избавился от нее. «Что же мне делать? Мне далеко за тридцать, я вышла из брачного возраста, а у меня нет мужа, нет детей, нет работы – и нет Хершеля. Я была уверена, что, если буду все делать для него и стану важной частью его жизни, он оценит меня и разведется с Наоми, чтобы на мне жениться. Но он этого не сделал. И дело не в том, что он такой порядочный и богобоязненный. Я знаю, что он был неверен. Я следила за ним. Видела их вместе. Моего Хершеля с этой распутницей… с этой шиксой».

В конце концов мать Фриды присела на диван рядом с ней и сказала:

– Хватит валяться тут и жалеть себя. Это ничем не поможет. У тебя большой опыт секретарской работы. Почему ты не пойдешь в город и не поищешь другую контору? Здесь, в нашем местечке, ты, может, и старовата, чтобы найти себе мужа, но среди светских евреев тебе кто-нибудь попадется.

– Я не хочу никого, кроме Хершеля.

– Я знаю, что ты к нему испытываешь. Но все кончено. Если хочешь жить дальше, придется забыть о нем. Ты сделала все, что могла. Все отдала ему. А он от тебя отвернулся. Так постарайся построить собственную жизнь. Такую, где его не будет.

Фрида кивнула. Она знала, что ее мать права. И скучала по работе. Скучала по возможности куда-то выходить каждое утро, и ей нравилось решать рабочие задачи. Это придавало ее жизни осмысленность. Поэтому на следующий день она заставила себя встать. Прошла неделя с тех пор, как она в последний раз принимала ванну. Вымыться было приятно. Она намылило тело и волосы и несколько минут вдыхала свежий аромат мыла. Потом смыла его, вытерлась пушистым полотенцем, надела чистое скромное платье, подкрасила губы помадой, а на щеки нанесла капельку румян. Она была готова идти.

– Я в город, поискать работу, – сказала Фрида матери, хлопотавшей на кухне.

– Поешь сначала чего-нибудь?

– Не могу. Я слишком нервничаю. Поем, когда вернусь.

Мать кивнула:

– Удачи.

Фрида улыбнулась.

Она не была красива. Но, посмотревшись в зеркало, решила, что выглядит профессионально. И что гораздо важнее, она умела печатать, записывать под диктовку и составлять убедительные письма. Всего за час после приезда в город она нашла работу секретарши у другого адвоката.

Работа была хорошая. Приходилось признавать, что ей там нравилось. Но не проходило и дня, чтобы она не скучала по Хершелю. А если совсем честно, то каждый день в обеденный перерыв она прогуливалась возле его конторы в надежде столкнуться с ним. Топталась там до тех пор, пока не приходило время возвращаться к себе, рассчитывая, что Хершель выйдет на обед. Она понятия не имела, что ему скажет. Просто хотела его увидеть. Но ей и не пришлось ничего ему говорить, потому что они так и не встретились. Она не увидела его. Хершель перестал выходить на обед. Каждый день Наоми давала ему еду с собой.

Глава 50

Прошло четыре года. Эли женился на Рахили, и они вдвоем уехали в Англию. Отношения между Наоми и Хершелем улучшились. Оба прилагали усилия, чтобы сохранить свой брак. Он не был идеальным, но все-таки они ладили. Иногда в теплые летние ночи, когда за окном пел соловей, а ветер шевелил верхушки деревьев, мысли Наоми возвращались к Эли. Она помнила о нем все: его теплую улыбку, глубину его глаз, но в первую очередь их взаимную любовь. «Надеюсь, с ним все хорошо», – думала она, желая не быть такой эгоистичной и искренне пожелать им с женой счастья на супружеском ложе. Но не могла. Даже теперь, спустя столько времени, ей было больно думать, что Эли целует другую женщину. Наоми задавалась вопросом, вспоминает ли Хершель свою польскую любовницу. Но она никогда его не спрашивала. Собственно, после той ночи пять лет назад, когда они решили наладить свой брак, ни один больше не вспоминал об изменах другого.

Хершель сдержал обещание и нанял новую секретаршу. Это была пожилая женщина, опытная, но далеко не такая сообразительная, как Фрида. Тем не менее Хершель никогда не жаловался.

Годы были милосердны к Шошане. Она выросла красивой девушкой, и ей вот-вот должно было исполниться семнадцать. Как-то вечером, когда дети уже легли, Хершель сказал Наоми, что они ждали достаточно.

– Пора договариваться о помолвке для Шошаны, – объявил он.

– У тебя есть кто-то на примете?

– Я думал об Альберте Хендлере. Он красивый и умный. И у него хорошая работа в родительском бизнесе.

– Да, все это так. Любая девушка была бы счастлива выйти за него, – сказала Наоми, а сама подумала: «Но будет ли счастлива Шошана?» – А тебе не кажется, что неплохо бы сначала обсудить это с дочерью?

– Нет, – резко ответил Хершель. – Я ее отец. Мне и решать.

– Хорошо, – примирительно произнесла Наоми. Она устала за день и не собиралась спорить. Но, поглядев на мужа, она подумала: «Он немного изменился, но этого недостаточно. Ему до их пор важно во всем сказать последнее слово». Она вздохнула.

– Завтра после ужина пойду поговорить с паном Хендлером о помолвке.

Наоми кивнула.

Глава 51

Когда Хершель на следующий день поздно вечером вернулся домой, Наоми ждала его в спальне.

– И как все прошло? – спросила она.

– Хендлер был в восторге. Сразу согласился на помолвку и сказал, его сын будет счастлив заполучить такую очаровательную каллах.

– Я рада, – сказала Наоми. Потом, поколебавшись, добавила: – Я думаю, тебе стоит поговорить с Шошаной. Вообще, на мой взгляд, с ней следовало поговорить до того, как ты пошел к пану Хендлеру. Что, если ей не нравится Альберт?

– Понравится. Почему бы нет? Он красивый, и он будет хорошо ее обеспечивать.

Хершель похлопал Наоми по плечу:

– Поэтому я решил, что мы пригласим Хендлеров на обед в воскресенье. Чтобы молодые познакомились в подходящей обстановке.

– Хорошо. Я этим займусь, – сказала она.

Хершель помолчал, а потом неловко закончил: