Роберта Каган – Мне приснилась война (страница 16)
– Не бойся. Прошу, не бойся. Что бы ни случилось, я смогу защитить тебя и Шошану. И если у тебя будут еще дети, я смогу защитить и их. Я всегда буду тебя любить и, что бы ни произошло, отдам, если потребуется, свою жизнь, чтобы ты была в безопасности. Ты мне веришь?
– Верю, – прошептала она.
– Тогда положи голову мне на плечо и позволь тебя утешить. Пускай со мной тебе будет спокойно.
Она сделала, как он говорил, и ей правда стало спокойно.
Глава 15
Следующие несколько лет Наоми было удобно встречаться с Эли. Шошана была еще слишком мала, чтобы говорить или понимать, что происходит между ее мамой и Эли. Но все изменилось, когда в три с половиной года Шошана начала говорить целыми предложениями и как-то упомянула при Хершеле о мамином «друге». В тот день Наоми поняла, что больше не сможет брать Шошану с собой на встречи с Эли. Она знала, что Эли сильно расстроится оттого, что не будет видеть дочь. За прошедшие три года они стали очень близки, но Наоми понимала, что дети говорят все, что у них на уме. Шошане нельзя было объяснить, что отношения ее матери с Эли следует держать в секрете. Пришло время разлучить их.
Сначала, когда Наоми сказала Эли, что больше не будет приводить Шошану с собой, тот пришел в ярость. Она никогда не видела его таким сердитым. Он сказал, что устал играть в эти игры и что порывает с ней. Она отняла его сердце, а теперь отнимает еще и ребенка.
– Цена за твою любовь слишком высока, – воскликнул он и пошел прочь, оставив Наоми одну посреди поля.
Следующие две недели она только делала вид, что жива, хотя внутри ощущала себя мертвой с того дня, как Эли покинул ее. Если Хершель и заметил, что она почти не ест и очень мало спит, то вслух ничего не сказал. Он был занят работой над большим делом, касающимся богатого торговца-нееврея из города, которое не обсуждал с женой.
Шошана не давала Наоми передышки – с каждым днем она становилась все активнее и любопытнее. Наоми была признательна дочери за то, что та не оставляет ей времени на раздумья о своих несчастьях. Тем не менее по ночам, когда Шошана спала и ей тоже следовало бы поспать, Наоми тихонько плакала в подушку.
Как-то утром, когда она шла на рынок, Эли вынырнул из-за какого-то здания по дороге.
– Я всю неделю ждал здесь, чтобы увидеть тебя, – сказал он.
Наоми была зла и обижена.
– Ну, вот и увидел.
– Прошу, не будь так холодна! Я не могу жить без тебя.
– Ты меня обидел. Оставил одну.
– Я знаю. Я хотел попытаться расстаться с тобой. Но я не могу. Я очень надеюсь, что ты простишь меня и поможешь хотя бы время от времени видеть Шошану на рыночной площади.
– Хорошо, – сказала она. – Я буду приводить ее с собой. Я хожу на рынок через день. Точно сказать, в какие дни буду приходить, я не могу. Но утром пятницы я обязательно покупаю продукты для ужина на Шаббат.
– Тогда я буду приходить каждую пятницу. Хотя бы издали смогу смотреть, как она растет.
Следующие пять лет Наоми и Эли продолжали встречаться. Однако их отношения изменились. Не потому, что они сами так решили, а потому, что Наоми стало труднее вырваться из дома. Она весь день смотрела за Шошаной, а это означало, что она не может пойти к любовнику. Время от времени ей удавалось поручить дочь Мириам или своей подруге Саре под тем предлогом, что ей надо выспаться.
– Она очень плохо спит, – лгала Наоми. – Даже не помню, когда я в последний раз спала целую ночь.
Когда собственные дела им позволяли, Мириам и Сара охотно соглашались присмотреть за Шошаной час или два, а Наоми якобы тем временем отсыпалась. В эти нечастые моменты она встречалась с Эли на их обычном месте. Оказавшись вдвоем, они занимались страстной, отчаянной любовью друг с другом. Чувства между ними нисколько не ослабели.
По утрам в пятницу Наоми брала Шошану с собой на рынок. Эли всегда был там, делал покупки. Каждую неделю он улучал время поглядеть на дочку. Наоми видела любовь в его глазах, когда он смотрел на Шошану, и это расстраивало ее, потому что она знала – он был бы хорошим отцом. Не то чтобы Хершель был плохим – отнюдь. Он прекрасно обеспечивал Наоми и их дочь и никогда не отказывал им ни в чем, что они просили. Но ему не хватало теплоты. Он никогда не был нежен с Наоми, и она не рассчитывала, что он будет нежен к Шошане. Она испытывала облегчение, думая, что Шошана совсем не помнит Эли, хотя и знала, что его это задевает. «
Шошана росла и спала все лучше. Наоми знала, что предлог, которым она раньше оправдывалась перед Мириам и Сарой, больше не будет работать. Дочь Сары, Нета, была ровесницей Шошаны, и Наоми использовала это, чтобы оставить дочь у них поиграть. Но поскольку она больше не могла пользоваться переутомлением в качестве предлога, надо было искать новые, более изобретательные способы просить сестру посидеть с ее ребенком.
Сара стала жаловаться, что ей тяжело смотреть за обеими девочками и одновременно прибирать в доме. Но Наоми знала, что дело не в Саре – наверняка возражала не она, а ее муж. Поэтому Наоми перестала приводить Шошану к Нете. Теперь подруги виделись, только выходя на прогулку в парк.
Дом Мириам был единственным местом, где она могла спокойно оставлять Шошану, уходя на свидания с Эли. Но ее оправдания становились все менее убедительными, чего сестра не могла не заметить. Как-то раз они сидели у Мириам на кухне. Мириам только что замесила свежее тесто и сейчас плела халу. Шошана играла в гостиной на полу.
– Что с тобой такое? Ты просишь меня посидеть с Шошаной, чтобы сходить то туда, то сюда, купить муки или отрез ткани. Но во все эти места ты могла бы запросто взять ее с собой. Не понимаю, почему тебе надо ее оставлять. Она хорошая девочка и умеет себя вести. Не пойми меня неправильно – я люблю Шошану как родную дочь, но ты меня тревожишь. Мне кажется, с тобой и Шошаной что-то не так. Почему тебе до сих пор надо отдыхать от нее? Ты должна сказать мне, чтобы я могла тебе помочь.
– Ты обещаешь, что, если я тебе расскажу, ты сохранишь это в тайне?
– Разве тебе надо меня об этом просить? Ты же знаешь, я никому не скажу ни слова.
Наоми отвела взгляд и тяжело вздохнула.
– Даже не знаю, как это сказать, но у меня есть любовник.
– Это хуже, чем я думала, – сказала Мириам, и ее рука взлетела ко рту. – Ой-вэй, Наоми. Что ты делаешь? Кто он?
– Ты его знаешь.
– Знаю? – Мириам подняла вторую руку. – Знаю его?
– Да, ты его знаешь. Это Эли.
– Ой-вэй! Что ты натворила!
– Он отец Шошаны.
– Что? Да что ты такое говоришь!
– Я говорю, что Хершель Шошане не отец. Я родила ее от любовника.
– Это ужасно. И конечно, Хершель не знает?
– Нет. Не знает.
– Это даже хуже, чем ужасно.
– Я понимаю. Но порвать с любовником не могу. Я пыталась, честно. Но я его люблю.
– Любишь? Но любовь не имеет к нам отношения. И вот такие ситуации тому причиной, – сказала Мириам. Она распекала сестру, как ребенка.
– И это я тоже понимаю. Но разница между нами в том, что ты что-то чувствуешь, когда ты с Арамом. Я знаю, он делает так, что ты ощущаешь свою ценность.
– Да, это так. Он хороший человек. И добр со мной. И думаю, если использовать гойское слово «любовь», то можно сказать, что я люблю его. Хершель плохо с тобой обращается? Он тебя бьет?
– Нет, и в этом мне очень повезло. Я знаю, что муж Сары бьет ее, и это худшее, что может произойти с женщиной. Мне повезло иметь мужа, который меня обеспечивает и не жесток со мной. Я все это знаю. Но я должна тебе сказать, что между нами чего-то не хватает. Рядом с ним я чувствую себя такой одинокой!
– Что ты имеешь в виду?
– Он никогда не разговаривает со мной. Не проявляет заботы или внимания.
– Большинство мужчин такие. Такова их природа. Мама всегда это говорила.
– Я понимаю. И я не собиралась заводить любовника, но, когда встретила Эли, что-то как будто щелкнуло, а потом все стало нарастать, как снежный ком, и я… я не могу порвать с ним.
– Теперь и я часть этого всего и не знаю, что дальше делать. Ты понимаешь, что втянула меня в свой грех? Ведь я смотрю за Шошаной, пока ты проводишь время с любовником. Я тоже грешу и теперь знаю об этом.
– Я понимаю. И я понимаю, что ты больше не сможешь сидеть с Шошаной ради меня. Но я просто не знаю, что делать дальше. Может, надо взять и сбежать с Эли и Шошаной. Может, это единственный путь.
– Только не принимай поспешных решений! Я не говорила, что не смогу присматривать за ней. Я бы хотела, чтобы ты прекратила. Но ты моя сестра, мой близнец. И ты знаешь: что бы ни произошло, я не откажу тебе. Никогда. И я не хочу, чтобы ты сбегала из дома, от мужа, и от меня, и от наших родителей.
– Тогда я тебе не скажу.
– Но я должна что-то сделать. Я не могу просто закрыть на это глаза. Я вижу, сколько этот мужчина для тебя значит, и я тебе помогу. Я буду присматривать за Шошаной.
Наоми отвела взгляд. Она ужасно чувствовала себя из-за того, что втянула Мириам во все это. И все равно ей страстно хотелось видеть Эли. Тяга к нему была такой сильной, что она просто не могла сопротивляться. Поэтому она постаралась подавить чувство вины и согласилась на предложение Мириам присматривать за Шошаной. А сама условилась встречаться с любимым мужчиной так часто, как будет возможно.