Роберт Янг – Великанша (страница 30)

Справа, далеко–далеко, на месте непреложного Эдома‑II, виднелся другой город. Брат–близнец или кровный родственник первого.

Шепард стоял на окраине деревушки, вне всяких сомнений — Вистарии. Скромная дюжина домов, по шесть с каждой стороны, тонула во мраке. Улицы как таковой не было — только дорога, проходящая через деревню от виноградника к винограднику. Виноградники простирались до самого горизонта. Мириады небесных светил озаряли их бесконечные ряды. Воздух переполнял аромат спелых и созревающих ягод. Чуть поодаль вилась широкая лента реки. Нет, не реки, канала.

Шепард покачнулся. Все это мираж или сон, третьего не дано. На Марсе ничто не растет уже многие тысячи лет. Вода вся находится на полюсах и по трубам поступает в герметичные города и поселки. Впрочем, самих городов — раз–два и обчелся: Эдомы, Кидония, Эолида и Пандора. А деревень нет и в помине.

На западе Фобос пустился по небу вскачь. Теперь домики несуществующей деревушки отбрасывали по две тени. Как и сам Шепард.

По дороге, светя фонариком на землю перед собой, брела девушка. Та самая. Наверняка ищет брошь, которую обронила в вагоне. Шепард поднес радужную вещицу к глазам, наблюдая, как та искрится в лунном сиянии. Пальцы коснулись диковинных неземных камней. Настоящие! Как ночь, звезды, отдаленные города, бескрайние виноградники и бредущая по дороге девушка. В сопровождении двух теней. Шепард двинулся ей навстречу. Заслышав шаги, незнакомка вздрогнула и направила луч света прямо ему в лицо.

IV

Шепард протянул брошь.

— Вот, нашел на сиденье.

Девушка взяла украшение и опустила фонарик. Потом произнесла пару фраз на незнакомом языке. Шепард помотал головой.

— Я говорю только на английском, французском или испанском. — И он попробовал завязать беседу на каждом из них, но безуспешно.

На залитом звездным светом личике отразилось недоумение. Девушка снова сказала что–то на своем языке, но наткнувшись на растерянный взгляд, перешла на жесты. Кивнув на круглый просвет станции, она покачала головой и широко развела ладони, показывая, что электричка будет не скоро. Потом тронула Шепарда за плечо и знаком позвала следовать за ней.

Почему бы и нет? Шепард покорно зашагал по дороге, гадая, как его таинственная провожатая не мерзнет на таком холоде. Погода была точь–в–точь как осенью в Японии. После заката там становилось холодно и сыро, очень сыро. Впрочем, эти перепады объяснялись близким соседством с горами и морем. Здесь же, куда ни посмотри — ни моря, ни гор. Только канал и холмы, что виднелись за городом, — приземистые, с редкой порослью деревьев. Ветер шевелил кроны, те раскачивались в холодном потоке света под чередой сменяющихся лун… А вокруг — величественные города, бескрайние виноградники, аромат спелых и созревающих ягод, девушка, бредущая в колдовской марсианской ночи.

Дома тоже ассоциировались с Японией. Одноэтажные, раскидистые, с угадывающимся двориком в центре, с мощеными дорожками, обрамленными цветами и крохотными мерцающими фонтанчиками. Девушка замерла на пороге и приложила палец к губам, призывая гостя помалкивать. Боится потревожить родителей, сообразил Шепард.

Она отперла раздвижную дверь, ведущую в просторную комнату — то ли кухню, то ли гостиную, а может, по совместительству и то, и другое. Свет сочился из голубых сфер под потолком. Пол и стены на треть выложены из оранжевого кирпича. Три распахнутых настежь окна выходили на улицу, четвертое, в верхней части двери, оставалось закрытым. Стены на две трети были из темного дерева без намека на краску. В дальней стене виднелся дверной проем. Посреди комнаты высился прямоугольный каменный стол с четырьмя каменными скамейками. Девушка усадила гостя за стол и налила вина.

Шепард прежде не пил ничего подобного. Напиток приятно обжег горло и мягко угас в желудке. Следом обострилось восприятие, в голове наступила удивительная ясность. Хозяйка устроилась напротив и знаком пригласила снять пальто. Шепард вежливо, насколько позволяли жесты, отказался: из окон нещадно дуло; отопления в комнате не было, и он изрядно продрог. Но шляпу все–таки снял. Девушка повертела её в руках, потом улыбнулась и сказала что–то вроде: «Мы, марсиане, в жизни бы не надели такую безвкусицу».

Шепард ткнул в себя пальцем со словами:

— Алонсо Шепард.

В ответ услышал:

— Тандора.

Тандора. Имя прозвучало волшебной музыкой, рождая ассоциации с крохотными лунами, горделивыми башнями в сиреневой дымке, серебристым каналом, петляющим среди виноградников, ароматом спелых и созревающих ягод. С прошлым…

Ибо он очутился в прошлом. На том самом исчезнувшем Марсе, что нещадно эксплуатировали и разграбляли жадные современники. На том самом Марсе, что должен был вдохновить землян на новые, благородные свершения. Каких–то полчаса назад Шепард разглядывал древние руины и вдруг преодолев временной барьер, вывалился на благословенные берега минувших тысячелетий.

Вспомнился легкий крен перед Кандзказой, странная перемена в «голосе» диспетчера. Наверное, в далекую эпоху междугороднее сообщение тоже ограничивалось подземкой, а маршрут «Кандзказа–Вистария» по протяженности и расписанию совпадал с современным «Закат–Пески». Совпадения и спровоцировали хроносдвиг: отправившись из Эдома-І, пневмовагон 29-А случайно попал в прошлое и стал курсировать между эпохами. Как вариант, в те времена ходил аналог нынешнего состава, и на отрезке между прошлым и будущим они слились воедино. Отсюда и непотребный визг диспетчера.

Конечно, это лишь теория, причем весьма сомнительная, но Шепард нутром чуял, что не ошибается. Если уходить тем же путем, что и пришел, связь между эпохами только окрепнет. А если вернуться, то и вовсе станет неразрывной. В теории.

Тандора снова наполнила бокал. Тот больше походил на цветок, чьи хрустальные лепестки открывались навстречу прохладному эликсиру и щедро дарили гостю божественную влагу. Не буду допытываться, как меня сюда занесло, решил Шепард. Занесло, и слава богу. Где еще можно испить глоток былого величия Марса…

Комнату наполнил сладкий аромат. В кронах плакал ветер. Шелестел виноградными лозами… Нет, не буду допытываться. А не сумею вернуться в свое время, плакать нс стану.

Но попробовать стоило. Вдруг способ найдется. Может, совпадения не ограничиваются составом 29-А и распространяются на 29-В. Так или иначе, скоро всё — ну, почти всё, выяснится. 29-В отбывает с вокзала в двадцать минут второго. Судя по вычурным часам, инкрустированным бриллиантами — подарок мисс Фромм на день рождения, — ждать оставалось недолго.

Исхитрившись, Шепард «спросил» у Тандоры, когда следующий поезд на запад. Та поначалу замешкалась, всем видом показывая, что не хочет отпускать гостя. Потом с недовольной гримаской кивнула в сторону станции и чуть развела ладони, словно говоря: скоро.

Шепард допил вино и поднялся. Тандора встала, обошла стол, положила левую ладонь себе на грудь, правой взяла Шепарда за руку и выжидательно посмотрела в глаза. Он не сразу сообразил, что его спрашивают о новой встрече, а сообразив, с энтузиазмом кивнул в надежде на универсальность жеста. Расчет оправдался, ибо Тандора у лыбнулась и убрала руки. После тронула пальчиком часы, верно угадав их предназначение, и вновь вопросительно заглянула в глаза. Когда?

«Завтра в это же время», — «ответил» Шепард.

Если повезет.

Простившись у порога. Шепард пошагал к станции. В небе горел Фобос, звезды вокруг мерцали свежей росой. Где–то среди них — Земля. Родная планета блестящей голубой точкой сияла на горизонте, затмевая красотой прочие звезды. От изумления у Шепарда захватило дух — Земля была точь–в–точь как в период позднего палеолита, эпоху кроманьонцев, убоя диких лошадей, каменных наконечников и ножей. Эпоху, когда уже изобрели и буквально молились на штихель — первобытный аналог электронной открывалки. Лучший из миров, по обыкновению, ждал за поворотом.

V

Его шаги по рампе эхом отдавались под сводами. На пол–пути Шепард спохватился, что не знает, как пройти через турникет. Однако калитка легко поддалась. Наверное, настоящие турникеты еще не придумали. Тем временем, состав замер у платформы. Шепард присмотрелся, но как ни старался, ничего особенного не увидел. Подождав, не выйдет ли кто, он поднялся в вагон. Двери с шипением захлопнулись, поезд набрал скорость.

Теперь понятно, почему никто не вышел — вагон был пуст. Пользуясь случаем, Шепард огляделся, но странностей так и не обнаружил. Состав ничем не отличался от других, такой же безликий. Немудрено, что когда вагоны слились воедино, пассажиры не почуяли разницы.

Да, но будь оба вагона до хроносдвига заняты пассажирами, процесс вряд ли бы прошел незамеченным.

Наверное, заложенный в совпадениях парадокс исключал такую возможность. Появление Шепарда в одном вагоне с Тандорой — всего лишь случайность, досадная ошибка Времени. Отсутствие других пассажиров — наглядное тому доказательство.

Впрочем, все это теория. По факту, состав 29-А могло навсегда забросить в прошлое, тогда поедет он не в будущее, а к очередному винограднику или в таинственный город, что раскинулся на месте будущего Эдома-ІІ.

Вагон слегка накренился.

— Станция Закат. — ожил диспетчер.

Вместо облегчения Шепард испытал острое разочарование. Пятнадцать минут спустя, поднимаясь по лестнице в Песках, он уже жалел, что не остался в прошлом, куда рвался всей душой. В сравнении с пьянящим запахом виноградников стерильный воздух, казалось, отдавал сыростью. По сравнению с теплым мерцанием звезд в чистом небе здешние светили холодно и враждебно. После вида уютных домиков Вистарии постройки в Песках казались чересчур строгими и банальными. Вконец расстроенный, Шепард добрел до своего безликого жилища, и поднялся по ступеням.