Роберт Янг – Дом, забытый временем (страница 39)
Так, периодически прерываясь, мы разговариваем всю ночь. Мы разговариваем так каждую ночь, когда я заступаю на дежурство. В 6:30 мы прощаемся, и в 7:00 приходит моя смена. Марианна уже, наверное, крепко спит. Возможно, видит во сне меня.
Я знаю, что и мне она приснится.
Я недолюбливаю армию, но если бы не пошел на службу, то не встретил бы Марианну.
Конечно, я приехал бы посмотреть на Временную Колонию. Толпился бы среди экскурсантов, дивясь на постройки и людей по ту сторону силового поля. Но я не увидел бы Марианну, даже если бы она подошла к окну. Я не увидел бы ее, потому что экскурсантам запрещается приближаться к барьеру. А в колонии слишком много окон, через которые люди из будущего смотрят на прошлое. Глядя издалека на море лиц, я бы никогда не выделил лицо Марианны.
Впервые заступив на дежурство, я получил смену с одиннадцати вечера до семи утра. Некоторое время все окна оставались пустыми. Потом в одном из них появилась Марианна. Я смотрел на нее снизу вверх, она на меня — сверху вниз. Впоследствии я всегда старался попасть на этот участок. Другим все равно, где патрулировать — они не знали о существовании Марианны. Вскоре мы с ней научились читать по губам, а потом и влюбились друг в друга.
Я вызвался всегда ходить в смену с одиннадцати вечера до семи утра. Лейтенант посмотрел на меня, как будто у меня не все дома, пожал плечами и сказал, что ему все равно. Меня так и подмывало спросить, не могу ли я заступать каждую ночь, но потом решил, что это прозвучит подозрительно.
Я всегда предупреждаю Марианну, когда на мой пост заступает кто-то другой. Тогда я уверен, что Марианна не подходит к окну. Я знаю это точно, потому что парни каждый раз, когда увидят привлекательную женщину, потом долго обсуждают ее.
В день, когда появилась Временная Колония, в стране объявили общенациональную тревогу. Армия немедленно организовала запретную зону. Когда выяснилось, что колония не представляет угрозы и, более того, окружена безопасным для людей непроницаемым силовым полем, запрет сняли. К новоявленному поселению устремились любопытствующие со всех уголков Земли. Ближайший к колонии городок Вебервиль ожил и расцвел. Сейчас барьер охраняется ограниченным контингентом, хотя вначале привлекалась вся наша армия.
Со временем интерес к колонии ослаб, потому что смотреть там особо не на что: скопление домов на другой стороне барьера мало чем отличается от любого городка. Так к колонии и стали относиться. Правда, городок этот выглядит каким-то неживым — в нем никто не работает. Люди или прогуливаются по улице, или часами сидят в парке. Более-менее активно двигаются, только когда играют во дворах в игру, напоминающую наш крокет.
Дома у них такие же неинтересные, как и они сами. Модульной конструкции, они мало чем отличаются от современных двухэтажных жилищ. Но кое-чем колония отличается от наших городков. В ней нет детей. И колонисты все красавцы как на подбор.
Моя Марианна самая красивая из них.
«Марианна, пожалуйста, придумай, как тебе выбраться».
«Единственный вариант — распылитель».
«Значит, нужно его достать».
«Это непросто. Они для экстренных случаев, их хранят за семью печатями. Но я обязательно найду ключ, Вэйн, обещаю!»
«А ключ у кого? У надсмотрщика?»
«Здесь нет надсмотрщиков. Мы не в тюрьме. Просто уходить отсюда против правил».
«Почему?»
«Тебе это не нужно знать».
«Мне нужна ты, Марианна».
«А ты мне».
«Жду не дождусь, когда обниму тебя».
«Я достану ключ, Вэйн… обещаю!»
Письмо от моей матери. «У нас все хорошо… Отец шлет привет… Р. S.: Дженнифер вышла замуж».
Дженнифер?
Ах, да… кажется, я встречался с ней. Забытое имя из прошлого…
«Марианна, ты достала ключ?»
«Да, он у меня. Я его спрятала».
«Теперь достань распылитель».
«Сегодня не могу, только завтра, ночью его охраняют… Ох, Вэйн, я так боюсь!»
«Не бойся ничего. Как только выберешься оттуда, я позабочусь о тебе».
«Твой мир так сильно отличается от моего!»
«Ты будешь счастлива в нем. Я сделаю тебя счастливой».
«Где я буду жить?»
«Сниму жилье в городе. Мы поженимся и будем жить вместе».
«Ты не обязан жениться».
«Не обязан, но я так хочу».
«Как мне добраться до города?»
«Я отвезу тебя. Как только ты выберешься».
«Ох, Вэйн, мне так страшно!»
Поначалу людей из будущего приняли за пришельцев из космоса. Обменявшись мнениями, ученые пришли к выводу, что колонию переместила на Землю инопланетная раса, чьи технологии значительно опережают земные. При дальнейшем изучении выяснилось, что пришельцы ничем не отличаются от людей. Потребовался другой ответ. Вероятность возникновения идентичной формы жизни на разных планетах была пренебрежительно мала. Прошло немало времени, прежде чем ученые пришли к выводу: поскольку колонию не переместили из космоса и русские, как и мы, не обладают технологией телепортации, следовательно, колония прибыла из будущего.
Другой вопрос: для чего? Определенно не для того, чтобы изучать прошлое, поскольку живущие в ней люди не выходили за пределы своего кокона. И хотя они часто посматривают из-за незримого барьера на окружающий их мир, выражение их лиц свидетельствует скорее о том, что они делают это со скуки, а не из научного любопытства.
Наши ученые попробовали установить контакт с ними, но они проигнорировали все их усилия попасть внутрь. Попытки «закоротить» поле не только не увенчались успехом, но и показали, что уровень знаний современных экспертов настолько же недостаточен для постижения природы данного феномена, насколько уровень развития пятилетнего ребенка недостаточен для понимания квантовой механики.
Говорят, слова «атомная бомба» промелькнули в некоторых умах и даже сорвались с некоторых губ. Верится в это с трудом.
«Почему они не говорят с нами? — сокрушался один из телеведущих. — Ведь только представьте, о скольких чудесах они могли бы рассказать! А сколько насущных проблем помогли бы решить!»
Иногда колония представляется мне огромным батискафом, погруженным в толщу времени. Сидящие в нем люди разглядывают плавающих вокруг рыб. Марианна увидела одну, которая ее восхитила, и эта рыба — я.
Утром я еду в город и арендую небольшую квартиру в центре. Потом возвращаюсь в лагерь и пытаюсь поспать. Из этого ничего не выходит. Вечером я сижу на кровати и выкуриваю сигарету за сигаретой. В четверть одиннадцатого военный грузовик отвозит меня и других к колонии. Марианна уже ждет у окна. Я спрашиваю, достала ли она распылитель, и она отвечает «да». Я объясняю, что нужно ждать рассвета и только потом пробивать проход. Она в неглиже, и я говорю, чтобы она оделась. В следующий раз, когда я останавливаюсь под ее окном, на ней короткое голубое платье. Оно отличается от тех, что носят современные женщины, но не радикально. В следующий проход я прошу Марианну собрать вещи. Она кивает. Возможно, она уже собрала их. Всю ночь она повторяет, что ей страшно, и я терпеливо успокаиваю ее. Когда небо на востоке светлеет, я говорю «пора», и она исчезает из окна.
Через минуту она появляется из-за угла дома: в одной руке чемодан, в другой небольшой предмет. Встав на колени перед барьером, она направляет на него предмет. Вспыхивает копье света. Участок силового поля окрашивается огненно-голубым. Пламя дрожит, распространяя едкий запах, и в барьере появляется дыра. Марианна бросает предмет на землю и с чемоданом в руке прыгает в отверстие. В следующее мгновение оно схлопывается.
Марианна у меня в объятьях — мягкая, душистая и чуть выше ростом, чем я ожидал. Я набрасываюсь на нее с поцелуями, она целует меня в ответ. Наконец заставляю себя отстраниться и показываю на акацию метрах в тридцати от нас.
— Спрячься в тех кустах. Я приду за тобой, как только освобожусь.
— Ох, Вэйн, мне так страшно!
Я целую ее в щеку.
— Ничего не бойся, Марианна. Все будет хорошо.
Она торопится к зарослям акации и исчезает в темноте.
Закончив смену, я не сразу иду к Марианне. Сначала вместе со всеми возвращаюсь в лагерь и сдаю оружие. Потом наскоро бреюсь, принимаю душ и облачаюсь в чистую форму. У ворот вызываю такси. Оно отвозит меня обратно к колонии. Я выхожу на шоссе и иду по пашне к кустам акации. Марианна свернулась калачиком под одним из них. Чемодан стоит рядом. Я трясу ее за плечи:
— Марианна!
Помогаю подняться, и она вцепляется в меня, словно боится, что ее унесет ветром. Она вся дрожит.
— Марианна, за тобой отправят погоню?
— Вряд ли они рискнут.
Я веду ее обратно к шоссе. От такси уже нет и следа. Но я и не просил таксиста ждать меня, потому что он мог что-нибудь заподозрить. Поэтому мы идем в город пешком.
Я веду Марианну по лестнице наверх в нашу квартиру. Закрыв дверь, мы немедленно оказываемся в постели.
Потом она лежит, тихо дыша, рядом со мной. Несмотря на внешность юной девушки, в занятии любовью она явно искушена. Кожа у нее розовая, как у ребенка. По контрасту моя кожа выглядит старческой.
— Здесь мы будем жить? — спрашивает она.
— Некоторое время. Через полгода я увольняюсь, и тогда отвезу тебя домой.
— Я думала… ты женишься на мне.