Роберт Янг – Анабасис во времени (страница 53)
В то утро, взбираясь по ветвям могучего серебристого клена, росшего перед бакалеей Доминика Дельпополо, Уэсли Нортон и не подозревал, что встретит Спящую Красавицу. Сказка всегда приходит в твою жизнь, когда не ждешь.
Такая у Нортона работа - обрезать верхушки деревьев, чтобы во время вырубки не оборвать проходящих сквозь крону проводов. Вдобавок, в данном случае важно было не повредить новенькую вывеску над входом в лавку. Огромные, в неоновых прожилках буквы гласили «БАКАЛЕЯ ДОМИНИКА ДЕЛЬПОПОЛО». Задача требовала изрядного мастерства, и Уэсли, чей опыт обрезки насчитывал меньше месяца (на дворе радовало теплой погодой двадцать второе июля, а школу дровосеков он закончил первого), с радостью бы увильнул от повинности. Но увильнуть не получилось: бригадир Херб слишком растолстел и больше не мог карабкаться по деревьям, мастер Уилкес отпросился на свадьбу к брату, что же до Харриса, еще одного парнишки, то на его фоне даже Уэсли казался матерым профессионалом. Спросите, при чем тут Спящая Красавица?
Да при том! Сложись обстоятельства иначе, и кто-нибудь другой, не столь впечатлительный, поднялся бы по канату на ближайшую ветку, заглянул в окно третьего этажа и увидел темноволосую девушку, почивавшую на белоснежной кровати.
В отличие от принца, Уэсли не пришлось будить Шиповничек поцелуем. Хватило пристального взгляда. И в отличие от Заколдованной Девы брюнетка посмотрела на него отнюдь не ласково, а как на сбежавшего из клетки орангутанга. Вскочив, она бросилась к окну и задернула шторы. Хотя согласитесь, ее можно понять.
Уэсли выпрямился, хватаясь за ствол. Как досадно вышло! Неплохо бы извиниться перед дамой. Наверняка она работает в лавке. Если так, то он заглянет туда днем - купить пинту молока к обеду — и непременно попросит прощения.
Ладно, пора за дело. Ветка под ногами была здоровенной, но, к счастью, провода шли поверху, а значит их не придется привязывать к стволу. На мостовой Херб беседовал о чем-то с синьором Дельпополо. Чуть поодаль Харрис со жвачкой во рту таращился на проносящиеся мимо авто. При всей полноте Херб не был толстяком, а по сравнению с коренастым, крепко сбитым владельцем магазина и вовсе смотрелся доходягой.
Утренний ветерок донес до ушей обрывки разговора.
- Не волнуйтесь, синьор Дельпополо, с вывеской ничего не случится, - успокаивал бригадир.
- Все равно осторожней, - гнул свое итальянец. - В Сицилии я раз подниматься наверх и рубить сук, поэтому знать.
С этими словами он заторопился в магазин, на пороге ловко протиснулся мимо дородной брюнетки, не уступавшей ему габаритами. Синьора Дельпополо, сообразил Уэсли, и, судя по ее кислой роже, дела в бакалейном королевстве обстояли не так уж и хорошо.
- Твой прогноз, Уэсли? - окликнул снизу бригадир.
— Обнадеживающий. Первая пошла.
Он приладил седло и велел Харрису подать бензопилу. Ветка легко поддалась и с жутким грохотом обрушилась на мостовую, прямо посреди двух скоплений авто, заблаговременно остановленных Хербом и Харрисом. Из бакалеи, словно потревоженные пчелы из улья, выскочило семейство Дельпополо во главе со Спящей Красавицей. Синьор Дельпополо не удостоил срубленный сук взглядом, его внимание было приковано к вывеске — даже в кроне Уэсли расслышал вздох облегчения, вырвавшийся из груди итальянца. Синьора Дельпополо с кислой миной наблюдала за переливающимися неоновыми буквами - поди угадай, радуется ли она, что имущество цело, или нет.
Дело спорилось. За первой веткой последовала вторая, потом третья, четвертая. К полудню Уэсли уже страшно гордился собой. Черный от загара, он повернулся к товарищам.
- Сейчас спущусь. Надо купить молока.
Внутри лавка сияла новеньким убранством и первозданной чистотой. Как и сама Спящая Красавица, которая выпорхнула из жилой части дома. Темные пряди блестящим каскадом ниспадали на плечи, оттеняя воткнутую в волосы пышную розу под цвет нежного девичьего румянца.
- Привет, - сказал Уэс и осекся. - Не подумайте, я не извращенец, - зачастил он, видя, что девушка собирается заговорить. - Такая у меня работа - лазать по деревьям.
— И подглядывать в окна?
- Простите, случайно получилось.
- А пялиться обязательно?!
— Я и не пялился. Говорю же, случайность. Но вы простите, и впрямь досадно получилось. Если позволите, пинту молока. И обещаю, что больше вас не потревожу.
Девушка молча достала из новенького холодильника бутылку и поставила на прилавок.
- Не подскажете, где тут можно пристроиться перекусить? - спросил Уэсли, отсчитывая мелочь.
— На заднем дворе есть стол для пикника, только сначала спросите у папы.
— Еще чего! Можете кушать за столом, если хотеть. -Синьора Дельпополо твердым шагом приблизилась к прилавку, нацарапала на клочке бумаги записку и вручила дочери. - Вот, Анжелика, передашь ему. - Толстуха смерила Уэсли загадочным взглядом. - Вы кушать за столом, верно?
- С удовольствием, синьора. Огромное вам спасибо.
Просторный задний двор обрамляли цветочные клумбы. Огромный, явно самодельный стол уютно пристроился в тени грушевого дерева. Наспех проглотив обед, дровосеки с наслаждением дымили под грушей, а ровно в половину первого поспешили на объект. Синьора Дельпополо высунулась на крыльцо и поманила к себе Уэсли.
- Это ты пиливать кроны? - спросила она, оглядев его сверху донизу.
Уэсли кивнул. Синьора выудила из кармана передника потрепанную пачку купюр и, придвинувшись ближе, за-
шептала:
- Видеть на входе вывеску?
Снова кивок. Почтенная дама придвинулась почти вплотную, понизив голос до едва различимого шепота:
- Можешь спилить самая большая ветка так, чтобы она упасть на вывеску?
Уэсли на мгновение лишился дара речи.
- Но зачем? - выдавил он, справившись с изумлением.
В темных глазах синьоры вспыхнули искры.
- Муж больно важничать! Специально заказать вывеску «Доминик Дельпополо». Не «Доминик и Маргарита Дельпополо». Конечно, он же у нас важный птица. Даже платить вам триста долларов за клен! Так ты повалить нечаянно ветку, да?
- Простите, не могу. Это как-то неправильно. Да и работу терять не хочется.
Искорки в глазах женщины погасли. Синьора Дельпополо медленно убрала деньги в карман.
- Верно, тебе нельзя терять работа.
Так вот, значит, что не ладилось в бакалейном королевстве! Методично срубая ветку за веткой, Уэсли размышлял о супругах Дельпополо. Перед внутренним взором калейдоскопом проносились картинки: юная чета приезжает из Сицилии в Томпкинсвилль, совместными усилиями открывают лавку, трудятся денно и нощно не покладая рук, вместе делят все тяготы и невгоды; наконец наступает день, когда на счету скапливается солидная сумма - достаточно, чтобы воплотить в жизнь заветную мечту и написать неоновыми буквами свои имена на входе. Но в последний момент синьор Дельпополо предает жену...
Солнце нещадно палило. В три Херб объявил перекур, однако Уэсли решил остаться наверху. Выбрав ветку поудобней, он привалился к стволу и задымил сигаретой. Внизу мелодично зазвенели кубики льда - из лавки показалась Анжелика с кувшином лимонада и стаканами на подносе.
- Спускайся, Уэс! - крикнул Херб.
- Не надо, - перебила Анжелика. - Я подам через окно.
Пришлось постараться, чтобы дотянуться друг до друга. Но вот стакан благополучно перекочевал из рук в руки, и на короткое, излюбленное поэтами мгновение, пальцы молодых людей соприкоснулись.
- Спасибо, - поблагодарил Уэс.
- На здоровье.
Анжелика облокотилась на подоконник, прижала ладошки к лицу - вылитая Спящая Красавица. Принимает извинение, сообразил Уэсли. Его вдруг окатило жаром, и отнюдь не от солнца.
- Мама пробовала тебя подкупить?
Поколебавшись секунду, Уэсли кивнул.
- Так я думала. Не родители, а детский сад! Не носи я туда-сюда их цидульки, вообще непонятно, чем бы все кончилось. Теперь мама грозит уехать обратно в Сицилию, и ведь уедет - упрямая, как ослица!
- Почему же отец не написал ее имя на вывеске? - поинтересовался Уэс.
- Наверное, по незнанию. Они долго не могли зачать ребенка, но в конце концов природа расщедрилась на одного - на меня. Вывеска для папы - своего рода вклад в бессмертие. Он так загорелся иметь фамилию в неоновых лучах, что напрочь забыл про маму. А когда она разозлилась, отец не нашел ничего лучше, как разозлиться в ответ.
Уэсли потянулся вернуть стакан, и их пальцы вновь соприкоснулись. С небывалым энтузиазмом он принялся за дело - пила в его руках пела практически не смолкая. Однако пробило пять, а веткам не было конца и края. Работы еще на целый день. Но Уэсли не возражал, затянись обрезка хоть еще на два дня. А лучше на три. Совершенно другим человеком, не чета тому, что взбирался на рассвете на клен, он вернулся в отель, где остановилась бригада (предварительно спрятав приводной канат и обе пилы, циркулярную и двуручную, в сарай синьора Дельпополо — там надежней, чем в грузовике) и напевал не смолкая под душем.
Следующий день под знаком серебристого клена ознаменовался двумя событиями: во-первых, Уэсли взял новую высоту, а во-вторых, назначил свидание Спящей Красавице.
Едва упала последняя ветка, Херб пристально оглядел клен сверху донизу. Для непрофессионала зрелище не самое приятное: крона исчезла, во все стороны торчат голые сучья. Однако для дровосека нет ничего прекраснее дерева, которое так и норовит упасть, стоит лишь сделать насечку и пропилить под нужным углом - и впредь ничто не будет загораживать вывеску.