Роберт Вегнер – Восток – Запад (страница 96)

Он лишь немного поддерживает заклинание чародея собственной мощью, и земля дрожит, когда волны энергии движутся сквозь скорлупу планеты и встречаются под поселением. Раздается сотрясающий небо гул, и огромная щель разрывает землю. Овальные дома проваливаются в нее, словно по приказу, взметывается дым и водяной пар.

Ему кажется, что он слышит далекий крик…

…совершают отчаянные поступки.

Фляга выпала у вора из рук. Снова, посреди белого дня, на миг, короткий, как удар сердца, демон втянул его в мир своих видений. А если бы он в этот момент поднимался по лестнице? Взбирался по веревке? Сражался?

Альтсин взглянул на море: над волнами начинал собираться вечерний туман.

Отчаявшиеся люди совершают отчаянные поступки.

Они не стали связывать ему рук, хотя он именно этого и ожидал. Только обыскали, забрали оружие и отослали гонца вниз за инструкцией. Через несколько минут пришло повеление привести его к Григхасу.

Внутренности склада производили впечатление. Около пятидесяти столпов – меж которыми пылали корзины с дровами – возносились вверх, словно каменный лес. К тому же – масса факелов, лампад и светильников. Большие врата закрыты изнутри и укреплены прибитыми к ним десятками длинных досок. Когда бы не огонь, в помещении наверняка стояла бы темень. Конечно, все дело могло оказаться в том, что Григхас боялся темноты. Некто, кого все столь любят, должен опасаться любой тени.

Альтсин смотрел и просчитывал ситуацию. Люди анвалара прохаживались, играли в кости либо дремали на примитивных, сбитых из досок нарах. У всех под рукою находилось оружие, и было их под сотню. То есть он не ошибался, поглядывая на крыши, – большинство громил Григхаса сидели внутри складов, наверняка ожидая нападения. Всякий, кто осмелится атаковать, через пару-тройку минут будет иметь дело с группой не в несколько десятков, но в несколько сотен бандитов. Если напавшие плохо просчитают свои силы, то из охотников они превратятся в дичь.

Главарь Лиги застал его врасплох. Вор не видел его никогда в жизни, но где-то в глубине души он представлял анвалара вспотевшей толстой свиньей, которая лежит в сухой норе на кипе бархата, обгрызая телячью лопатку. Но человек, пред которым он предстал, был худым и жилистым, с лицом странствующего монаха, того, кто постоянно недоедает и спит на голом полу. И обладал исключительно пронзительным взглядом.

Григхас сидел на криво сбитом стуле, поставленном под одним из центральных столпов. Вокруг горело несколько корзин с дровами, и свет их придавал лицу мужчины без малого аскетический вид.

– Говорят, ты крался по крышам, – отозвался он чуть хриплым голосом.

– Твои люди так сказали? – Альтсин дотронулся ладонью до багряного плаща. – И зачем бы мне тогда, по-твоему, одеваться во что-то эдакое?

– И зачем?

– Чтобы они издалека видели, как я приближаюсь, и чтобы никто не запаниковал и не выстрелил.

Анвалар указал на два лежащих сбоку кинжала.

– А это?

– Это? Семейная реликвия. Подумал, что уж если я стану красться, – он подчеркнул последнее слово иронической усмешкой, – то по крайней мере возьму их с собой. Твои парни были бы разочарованы, не найди они ничего на мне, верно?

– Давай-ка я догадаюсь. Ты пришел, чтобы принять мое предложение?

– Нет. Я пришел сделать тебе собственное.

Они разговаривали наедине. Вокруг на расстоянии в добрых тридцать футов не было никого, а гомон сотни людей и шум воды в каналах прекрасно предохраняли их от подслушивания, но Альтсин ни на миг не верил, что Григхас остался без охраны. Легкая щекотка меж лопатками была настолько же красноречивой, как и сотня храмовых колоколов. Где-то поблизости находился колдун, может, даже несколько, следящие за безопасностью своего владыки. Кроме того, имей этот высушенный сукин кот привычку вести треп в четыре глаза с каждой подозрительной особой, какую бы к нему приводили, он не прожил бы анваларом и нескольких месяцев.

– Я полагал, что это одно из тех предложений, которые не подлежат обсуждению.

– Ты также думал, что того дурня Хундера и нескольких громил хватит, чтобы его сделать. Все мы совершаем ошибки.

– Похоже на то. И чего же ты хочешь?

– Две тысячи имперских, а не пятьсот. И яда не будет. Я устрою все по-своему. Мы оба поимеем выгоду.

– Ты так полагаешь?

Все тот же тон, тот же взгляд, то же равнодушное выражение лица.

– Да. Прошло бы несколько дней, прежде чем представилась возможность напиться с Толстым, – и еще несколько, пока он умер бы. Мы оба знаем, что он может ударить раньше. Он уже почти готов. И это оказалась бы исключительно злая шутка Госпожи Судьбы, если бы он перерезал тебе глотку, чтобы после самому помереть.

– И полагаешь, это ему удалось бы? Нужна была бы целая армия, чтобы сюда проникнуть.

– У него есть армия. Пять лет назад он держал в порту как минимум триста человек, а теперь, когда к нему присоединились остальные? Тысяча? Полторы тысячи? Ты встанешь против такой-то силы? В городе ставят пять к одному на Толстого.

– Кто сказал тебе, что эти здесь – все, что у меня есть?

– А кто сказал, что граф сдержит слово?

Он попал в яблочко. Григхас дернулся, словно получив кинжалом в брюхо, побледнел, лицо его скорчилось в некрасивой, полной паники гримасе. Альтсин услыхал предостерегающий звонок под черепом. Паникующие люди делают глупые вещи, особенно имея под рукой сотню бандитов.

– Откуда ты знаешь?!

Голос его тоже изменился, опасно приблизившись к крику.

– Это лишь сплетня, кружащая по улицам. Я, впрочем, подозреваю, что Толстый сам ее и распускает. Но она – результативна. Нынче так говорят лишь в порту, но через пару дней станет повторять весь город. Григхас продал Лигу графу и его ублюдкам с мечами за спинами. Когда в нее поверят колеблющиеся пока гильдии – например, Лодочники Омбелии, – то Цетрон приведет в Варницу пять тысяч человек. Я могу решить дело за два-три дня, не дольше. Когда он погибнет…

Не стал договаривать. Все было понятно и так. Очевидно, что если Цетрон погибнет, собираемый им союз распадется. Отдельные гильдии станут сражаться сами по себе или сразу же бросятся к анвалару, возобновляя клятвы и льстя в надежде на милосердие. Преступников Нижнего города мог удержать в рамках только очень сильный предводитель.

Григхас успокоился, хотя левую щеку его подергивал нервный тик.

– Почему ты желаешь это сделать?

Альтсин небрежно пожал плечами:

– Мне нужны деньги.

– Этого – мало. Несколько лет назад ты считался его воспитанником, он взял тебя с улицы, накормил, одел, оплатил школу, научил ремеслу… Потому спрошу в последний раз, и лучше бы, чтобы ответ твой меня удовлетворил. Почему?

– Потому что он меня подставил. Тебе и твоим вахлакам. У тебя же есть люди в порту, верно?

Осторожный кивок мог сойти за ответ.

– Тогда сэкономишь на них. Когда я к нему пришел, Толстый разговаривал со мной исключительно долго, даже для себя. А на прощание он обнял меня и сказал, что терял со мной время по двум причинам. Во-первых, из-за старых сантиментов, а во-вторых – из-за урока, который он хотел мне дать. Хундер в Лужнике и был тем уроком. И поломанные ребра. Тот проклятущий жирдяй разговаривал со мной так долго, чтобы увериться, что твои шпики это заметили. Это, ясное дело, означает, что ему известно, кто шпионит, и наверняка при ближайшей оказии он поручит тому кому-то отправиться вплавь на ту сторону океана. Но это же значит еще, что он выставил меня на смерть. Хотел он узнать, кто вернулся в город, – ну так узнает. Две тысячи имперских – вот моя цена.

– И он подпустит тебя на длину ножа?

– Ему нужен каждый из людей. А когда я расскажу ему о Хундере, о том, как я едва спасся, и покажу сломанные ребра – он не станет ерепениться.

Установилось молчание. Григхас внимательно глядел на него, огонь потрескивал в корзинах, тени танцевали по каменным столпам, по полу, по лицу анвалара.

– Две тысячи – это много. Я не заплатил бы столько даже за князя.

– Князя легко подловить. Он не главарь портовых преступников, который ожидает стилета в любой руке, и его не окружают люди, обязанные ему всем, чего достигли. Я сам бы не дал за князя больше двухсот. Да и кроме того – кому было бы нужно убивать князя? А ты покупаешь не смерть Толстого.

– А что?

– Мир и власть в Нижнем городе. Уверенность, что долгие годы ничто не станет угрожать твоему месту. Да, наконец, собственную жизнь.

Тишина. На лицо Григхаса вернулось непроницаемое выражение, спокойствие и равнодушие.

– А отчего тебе пришло в голову, что власть в Нижнем городе должна выглядеть так, как это было прежде? – раздалось из-за спины.

Кто-то приложил между лопаток вора кувшин с роем разъяренных шершней. Он чуть не подскочил, сдержав – в последний миг – вскрик. Повернулся медленно, так, чтобы видеть и анвалара, и этого нового игрока. Магия, Сила, которая била от него, была мощной, столь мощной, что даже огонь, казалось, приугас и отклонился назад. Альтсин глянул мельком на Григхаса, который словно увидал собственную смерть, и вору не пришлось осматриваться, чтобы понять: люди анвалара куда-то исчезли, рассыпались под стенами или сбежали на крышу.

Любого можно купить, и иногда лучшей монетой оказывается страх.

Он даже не удивился, когда чужак шагнул в круг света, поблескивая рукоятью полуторника за спиною.