Роберт Вегнер – Восток – Запад (страница 71)

– Я поспорил, – выдавил он.

– Что?

– Я поспорил.

Альтсин миг-другой пытался поймать его взгляд. Потом пожал плечами:

– Цетрон был неправ. Ты вовсе не глуп, словно бочка протухшей сельди. Ты глуп, словно бочка протухших селедочных голов. Я не спрашиваю, с кем ты поспорил и на что, поскольку ни один спор не стоит четвертования. Ты видал мясницкие топоры и тесаки?

– Видал.

– А Толстяк рассказывал тебе, как несбордцы пытались захватить город сразу после того, как империя отступила на восток? Говорят, они только раз атаковали стену в том месте, которое обороняла гильдия мясников. Оставили там гору трупов высотой с двух мужиков, а щиты, шлемы и доспехи убитых были так порублены мясницкими топорами, что именно они пошли в Фииландийскую Подать.

Санвес не отрывал взгляда от своих сапог.

– Может, старик Фленвас подуспокоится? – пробормотал он наконец тихонько.

– Может. Хотя, когда я видел его в последний раз, он бегал по городу с тесаком и орал: «Убью сучонка! Затопчу засранца! Выпотрошу мерзавца!» А с ним вместе бегали с десяток родственников. Если хочешь, можешь попытаться с ним поговорить. – Вор толкнул светловолосого в бок так, что тот едва не сверзился с пристенка. – Дурачина! Он хотел выдать свою младшенькую за сына барона Френнеса Гольнеха. У барона нет денег, одни долги, у мясника нет титула, зато – куча денег. Выдай он дочку за сынка из старой аристократии, и это облегчило бы ему путь к дворянству. Не знаю, правда, что всем этим мастерам гильдий в голову пришло, но нынче каждый из них желает иметь титул и обитать в Высоком городе. В любом случае, ты не просто обесчестил его цветочек, но и уничтожил его мечты, поскольку барон разорвал помолвку, а у Дераниса больше нет дочерей на выданье.

Альтсин поднялся с пристенка, отряхнул штаны.

– Но хорошо, что ты отдал деньги Цетрону, поскольку иначе он бы и пальцем не пошевелил. Приказал мне выбросить тебя из города. – Парень саркастично ухмыльнулся, увидав, как побледнел Санвес. – Да ладно, я пошутил. Он приказал проводить тебя к Черным воротам. За ними есть кабак, там тебе придется подождать, пока кто-нибудь свяжется с тобой и расскажет, что дальше. Цетрон попытается как-то договориться с мясниками. Пойдем.

– Альтсин. Погоди, я не могу…

Вор приподнял бровь:

– Из тебя получится славный кусок рубленого мяса. В чем дело теперь?

– Я… взял поручение. И деньги. Не могу уйти теперь… речь идет о небольшой работке в Пофеере. Нужно лишь кое-куда войти и…

Альтсин прервал его, вскинув ладонь, прикрыл глаза, посчитал мысленно до десяти:

– Погоди. Не говори ничего. Ты играешь в содержанца, баловня богатых дворянок, и одновременно – в вора. Это твое дело. Но, проклятие, не одновременно же. Ты не можешь прийти к баронессе – и в тот же самый день пробираться в Высокий город, чтобы что-то там украсть. Когда ты появился в квартале, множество людей увидели эту твою смазливую мордашку. Слуги, стража на стене, ее знакомые. Если кто-то теперь тебя увидит в другом квартале Высокого города, ты окажешься первым подозреваемым. К тому же Толстяк четко запретил нам там показываться.

– Но я уже взял деньги… – Светловолосый повторил это несколько плаксиво. – И не могу их отдать.

– Потому что?

– Потому что это взнос за проигрыш в кости, ага?! Я кое с кем играл, у него было больше счастья, и, прежде чем я сообразил, уже торчал ему немного денег. Ну ладно, не гляди так на меня – много денег… Два… двадцать оргов.

– И всего-то? Баронесса не оплачивает долги любовничка? Такая она скупердяйка?

Санвес отчетливо разозлился:

– Не говори так о Божьей Коровке.

– Божьей Коровке?.. – Альтсин коротко заржал. – А как она тебя называет? Клопиком? – Он вперился взглядом в лицо Санвеса, видя покрывающий его щеки румянец. – Быть не может… Что, правда?

– И что с того?!

– Ничего, жучочек, ничего. – Вор ощерился так, что можно было испугаться, не треснет ли его голова напополам. – Так что? Вы разругались насчет того, кому какой цветочек принадлежит, и она за тебя не заплатит? Это ведь всего-то двадцать оргов, да она на перчатки больше тратит.

Санвес опустил взгляд.

– Я не возьму у нее денег, – отрезал он. – Кроме того, это ведь двадцать имперских, – добавил он шепотом.

Имперский орг. Монета той самой величины, что обычный орг. Вот только – золотая. Дамский угодник не поднимал глаз.

– Он заплатил мне, – добавил он быстро, прежде чем Альтсин успел раскрыть рот. – Сказал, что работа – где-то на двадцать пять имперских, а потому добавил пять – и пакет. Это какое-то развлечение знатных, так он объяснил. Да там все в порядке, слушай. Я не должен ничего украсть, просто – подбросить. Даже если кто меня увидит, то проблем не будет, клянусь. Ничего не пропадет. Так что? Пойдешь со мною?

– Зачем?

– А так, на всякий случай. Я подстраховался, но знаешь, как оно говорится: лучше всегда иметь за спиною стену. И чтобы Цетрон был спокоен. Нынче ночью – работа, завтра на рассвете – исчезаю из города. Договорились?

Вор минутку молча глядел на товарища:

– Согласен. Но сперва деньги.

– Какие деньги?

– Те пять имперских. Благодаря этому я буду уверен, что ты не исчезнешь никуда посреди ночи. Давай!

После минутного колебания маленький кошель сменил владельца.

– Ну вот теперь я спокоен, дружище.

Альтсин лежал в постели, прикрытый толстым слоем одеял, столь толстым, что он и двинуться не мог. И все же его била такая дрожь, что он едва мог водить за Цетроном взглядом, – а тот наконец перестал бродить по комнате и встал над вором. Глава гильдии сжал кулаки так, что затрещали кости, и миг-другой казалось, что сейчас он развернется и приласкает лежащего кулачищем размером с кузнечный молот. С видимым усилием он взял себя в руки и снова закружил по комнате. Влево, вправо, влево, вправо, влево…

Вид Цетрона мог обмануть. Был он среднего роста, не слишком толст, хотя плотен, с седым чубом и ясными глазами, скрывающимися под седыми бровями, и выглядел как зажиточный и достойный доверия купец или ремесленник. И наверняка невозможно было бы заподозрить его в том, что он предводительствует более чем двумя сотнями преступников, взломщиков, карманников и мошенников. Не считая таких временных подчиненных, как Альтсин. И только руки не соответствовали этому образу. У мужчины были большие, тяжелые лапы кузнеца или плотника, а портовые легенды повествовали о том, как некогда он пробил ударом кулака дыру в борту лодки.

Альтсин с того момента, как пришел в себя, не спускал глаз с рук Толстяка. Те говорили об их владельце больше, чем мимика, голос и взгляд. И в этот миг они были чрезвычайно разъяренными руками.

– Вижу, что ты уже пришел в себя. – Цетрон снова остановился и, будто понимая, что руки его выдают, заложил их за спину. – Лежи, а не то у тебя швы разойдутся. У тебя порвана кожа и сломаны два ребра. Но все равно выглядишь ты получше, нежели Санвес, – проговорил он спокойно.

Молодой вор попытался привстать, но обморочная боль в правом боку сделала его неподвижным куда результативней наваленных одеял.

– Его убили, словно собаку, – простонал он, чувствуя, как к горлу подступает желчь. – Как зверя. Шестеро стражников бросились на него и били его палицами, пока он не превратился в кучу окровавленного мяса. Но сперва тот франтик воткнул ему в брюхо меч.

Во взгляде Цетрона нельзя было ничего прочесть, и только мышцы спины выразительно напряглись.

– Я запретил вам приближаться к Высокому городу, – проговорил он медленно. – Я запретил это громко, отчетливо и жестко.

– Мы не должны были ничего красть…

– Не делай из меня дурака, Альт! – рявкнул он. – Приказ был отчетливым и не предполагал никаких исключений. По крайней мере мне казалось, что он – не предполагает. Я должен бы теперь бросить тебя в реку.

Альтсин мерился с ним взглядом.

– Тогда сделай это, – процедил он.

Минутку они молчали, после чего Цетрон внезапно отвернулся и ударил кулаком в стол. Столешница застонала, графинчик на ней зашатался.

– Да чтоб тебя, Альт! Может, ты скажешь, что мне сейчас сделать?! Санвес мертв, убит в резиденции графа Терлеха, тебя принесли сюда час назад, без сознания, с поломанными ребрами и с такой горячкой, что на лбу у тебя можно было яичницу жарить. Высокий город бурлит. Пошел слух, будто кто-то пытался убить графа, и только вмешательство Эвеннета-сек-Греса спасло ему жизнь. Ты знал, что у Санвеса были при себе ножи?

Альтсин с усилием подтянулся чуть выше, приняв полулежачую позу.

– Проклятие, Цетрон, он всегда на дело брал ножи, как минимум два. Я, впрочем, их тоже ношу, тебе это известно.

– Знаю, но ты не носишь Поцелуя Клех, к тому же отравленного.

Альтсин открыл и закрыл рот, слишком растерянный, чтобы отвечать. Он никогда не видел такого оружия у Санвеса. Поцелуй Клех – названный так по имени богини, наставницы преступников и убийц, – был коротким, но широким кинжалом, двусторонним и острым, словно бритва, к тому же, уместно оно или нет, но считающимся отличительным знаком наемных убийц. Именно поэтому ни один уважающий себя взломщик не стал бы носить такой при себе.

– Хорошо. – Цетрон снова уселся за стол, поглядывая на парня из-под приспущенных век. – Так мы ни к чему не придем. Рассказывай по очереди. Зачем вы туда отправились?

Альтсин прикрыл глаза, боль в боку становилась постепенно невозможной.