Роберт Вегнер – Восток – Запад (страница 64)

Он все еще не слишком хорошо понимал, к чему ведет чародейка. Похоже, отвар ее влиял не только на желудок.

– То есть?

Она странно взглянула на него:

– То есть, если я хорошо поняла, храм по какой-то причине уверен, что Меч все еще в городе. Они не выслали погони ни сушей, ни морем, хотя у воров было, как минимум, несколько часов, чтобы вывезти добычу. Откуда жрецы знают, что Меч все еще здесь, если не могут установить это с необходимой точностью?

Альтсину вдруг захотелось изо всех сил стукнуться головою о ближайшую стену. Как он мог это пропустить? С самого начала надлежало прижать Деаргона.

Зорстеана глядела на него, чуть наклонив набок голову:

– Теперь ты покраснел. И что ты там бормочешь?

– …траханный двумя козлами, – закончил он инвективу в собственный адрес. – Аж лучше стало. Все время казалось, будто что-то я упустил.

– Что-то, кроме свежего дыхания? Что ты теперь станешь делать?

– Покручусь еще там да здесь. А потом, может, и вправду попытаюсь припасть к самому источнику.

Он подошел к ней и обнял.

– Я рад, что ты на меня уже не сердишься. И благодарю за помощь.

Она поцеловала его в щеку. Очень по-матерински:

– Будь осторожен. Ты по уши в проблемах.

– Знаю… и еще прошу прощения, что появился у тебя с такой новостью, – кисло усмехнулся он.

Чмокнул ее в лоб и двинулся к двери.

– Не попрощаешься?

Он остановился.

– Не люблю прощаний, они меня удручают. Однако, если мне придется уехать, я дам знать. Слово вора.

Покинув Д’Артвеену, он отправился прямиком в Средний Валей. Цетрон сидел на том же месте и в том же самом кресле. И только стоящий перед ним кувшин явно был другим: по крайней мере в два раза больше предыдущего.

Предводитель гильдии никоим образом не прокомментировал тот факт, что вор исчез почти на час. Не спрашивал также, где тот был и что делал. Лишь окинул его отсутствующим взглядом и снова уткнулся в пергаменты.

На вопрос, известно ли ему что-то о погоне, высланной за город, проворчал, что этим занимается Деаргон. Альтсин больше не сказал ничего, лишь прихватил документы, касавшиеся храма, и молча вышел.

Мог и не спрашивать, как обстоят дела. Кувшин говорил сам за себя.

Потом он заскочил к себе в комнатушку. Он снимал ее в жилом доме вблизи порта, где прежде всего заботились, чтобы постояльцы вовремя платили. Частной же их жизнью здесь интересовались мало.

Альтсин переоделся, умылся, выпил полкварты сока квашеной капусты и на час погрузился в изучение документов.

Храм возвышался над городом, стоя на скалистом мысе, врезающемся в море. Некогда внешние стены его являлись важной частью фортификации, нынче же, вместе с десятифутовой стеной, выстроенной во времена империи, они обеспечивали ему изоляцию, поскольку весь комплекс строений исполнял также роль монастыря. К счастью, ворота в храм закрывались исключительно редко, а все стражники и орденская братия наверняка должны были нынче бегать по городу и порту.

Вход в подземелье, где хранили Меч, находился за главным алтарем. Существовал немалый шанс, что никто не заметит визита Альтсина.

Собираясь туда, он решил прихватить комплект инструментов, предназначенный для исключительно трудных задач. Никогда не известно, что может пригодиться, а он имел желание проверить, каким образом можно было украсть величайшую – в буквальном смысле того слова – реликвию Храма Реагвира.

И почему Великий Казначей настолько уверен, что Меч еще не покинул город.

Он спускался все ниже и ниже. Факел пылал ровным, светлым огнем, дым же от него быстро поднимался вверх. Подземелья оказались куда обширней, чем явствовало из документов Цетрона.

Храм был опустевшим. Как он и ожидал, большинство монахов и все стражники искали реликвию за его пределами. Совершенно без проблем Альтсин нашел и вход в подземелья, из которых украли Меч.

В самом низу лестницы находились двери – деревянные, согласно пергаменту. За ними вторые, из бронзы, тоже отворенные, и третьи, из железных полос. Эти были снабжены сложным замком и двумя засовами. Открытыми. Видимо, после кражи ни у кого не хватило ни времени, ни памяти, чтобы затворить вход.

Альтсин вошел в округлый, шириной локтей в шестьдесят, подвал. Восемь каменных колонн окружали каменный постамент. На каждой горела небольшая масляная лампадка. Тени, отбрасываемые теми лампадками, создавали мерцающий, текучий лабиринт, танцующий на стенах, украшенных мозаикой различнейших камней в оттенках, характерных для приморского пляжа. На всех выступили капельки влаги. Было холодно. Он взглянул вверх. Потолок из циклопических камней поднимался удивительно высоко. Двадцать футов? Двадцать пять? Наверняка освещение сбивало перспективу.

Каменный постамент был черным шестиугольником шириной и высотой в четыре стопы, длиной в десять. Не требовалось богатого воображения, чтобы понять, что здесь лежало.

Альтсин подошел к камню, дотронулся до неглубокой канавки, что бежала через всю длину, и почти почувствовал те сотни лет истории и силу культа, о котором рассказывал Деаргон. У этого места имелась своя аура.

Нынче, стоя тут, он начал прикидывать, как можно было бы вынести отсюда Меч. Теоретически сильный мужчина – Альтсин вспомнил число ступеней, размеры Меча и мысленно поправился: очень сильный мужчина – мог бы это сделать. Меч был неудобен, а потому понадобилась бы некая перевязь или нечто подобное, чтобы забросить его себе за спину. Два-три человека справились бы и без этих ухищрений. Те двери, которые он миновал по дороге, были снабжены простыми замками, а значит, Цетрон прав – лучшей защитой Меча служили его размер, вес и тот факт, что после преодоления ступеней пришлось бы еще выйти из-за алтаря и миновать весь храм. Как? Делая вид, что они несут свернутый гобелен? Сундук с рухлядью? Среди ночи? Нет, нечто такое обратило бы на себя внимание. Любой монах заинтересовался бы братьями или слугами, что выполняют странную работу в неположенное время. Он бы так не поступил. Воры наверняка прекрасно знали расположение стражи и ритм жизни братьев – а также то, какую дорогу выбрать, чтобы никого не повстречать. А потому, похоже, нужно искать кого-то, кто долгие месяцы следил за монахами. Как выйдешь из подземелья – вспомнился Альтсину план храма, – нужно меньше трех минут, чтобы покинуть здешние места. Притом – прогулочным шагом. А потом порт, любая лодочка – и уплываем в море. Но отчего Деаргон был уверен, что Меч все еще в городе?

В этот миг Альтсин почувствовал легкое давление в переносице, а потом у него засвербело между лопатками. Магия.

Он крутанулся на пятке, тени быстрее затанцевали на стенах.

Одна выглядела иначе, чем остальные.

Он снова взмахнул факелом. Таинственный источник тени, похоже, понял его намерения, вор услыхал быстрые шаги, но успел перехватить неизвестного на полдороге к дверям. Ударил низко, добавил факелом, что-то зашипело. Альтсин ухватился за воздух, который внезапно наполнился формой и задергался. В руках его осталась черная матовая пелерина. Ее владелец отскочил, гася загоревшуюся одежду.

Альтсин загородил дорогу к дверям, переложил факел в другую руку, выхватил стилет и мерзко ощерился. Никто не любит шпионов.

Маленькая фигура гордо выпрямилась, вскинула голову. Альтсин почувствовал вдруг, как свод подземелья рушится на него.

Девушка. Сеехийка.

Худощавая, ниже его почти на голову, темная кожа, узкое треугольное лицо, маленький плоский нос, изящный рот, десять тысяч косиц на голове.

– И что теперь сде… сде… сдел’ешш, стражник?

Говорила она на меекхане со странным горловым акцентом, сглатывая гласные. Он слышал такой акцент сотни раз, когда сеехийские купцы выторговывали в порту лучшую цену за шкуры и солонину.

Сеехийка. Он-то, скорее, ожидал самого Реагвира.

Он сглотнул и в очередной раз готов был пожаловаться самому себе, что Хоргрес не взял его с собой в плавание.

Девушка, похоже, начинала терять терпение:

– И что…

– Я не стражник, – проворчал он. – Но если ты кого-то такого ждала – могу позвать.

Девушка не шевельнулась. Он присмотрелся внимательней. Кожаные коричневые штаны, такого же кроя куртка и широкий пояс с невероятным числом мешочков. И пришла она сюда наверняка не с куртуазным визитом. Сеехийцы одеваются так, отправляясь в далекое путешествие – или на войну. К подобному наряду хорошо подошел бы кожаный панцирь и боевое копье. А еще магическая, обманывающая взор пелерина, которая сейчас лежала между ними. Альтсин лишь дважды за всю жизнь видел такую игрушку. Большинство воров полагали подобные вещи слишком дорогими и малопригодными, позволяющими самое большее отвести взгляд игрой теней. В чуть лучшем свете она бы не пригодилась, а в полной темноте была бы не нужна. Но, несмотря ни на что, девушка решила сойти в подземелья под храмом и притаиться, ожидая невесть чего, в месте, откуда похитили Меч Бога. Интересно, что бы сказал на это Деаргон?

– Далековато отсюда до твоего острова, моя дорогая.

Лицо ее не дрогнуло. Сеехийцы были известны тем, что никогда не выказывают своих чувств при чужаках. В городе даже говаривали: «надеть сеехийскую маску» – в ситуациях, когда кто-то сохранял каменное лицо.

Девушка быстро глянула в сторону выхода из подземелья. А несколько ударов сердца спустя это услышал и Альтсин. Шаги. Рука ее медленно потянулась за спину.