Роберт Вегнер – Восток – Запад (страница 61)
– Если мы найдем реликвию, все разрешится само собою. Что это у тебя с лицом?
– Я как раз вспомнил, что отлив был за три часа до рассвета. Сколько кораблей вышло тогда в море?
Толстяк криво ухмыльнулся:
– Не ты один в этом городе соображаешь. Сто сорок два. Корабли для дальних морских перевозок, галеры,
– Деаргон, кажется, твердо в этом уверен, но, если бы мне пришлось красть что-то навроде этого, я начал бы не с подкупа кого-то в Храме, а с поиска способа вывезти добычу за час. Однако я предпочел об этом не говорить.
– Мудрое решение.
– Ты уже упаковал вещи?
Цетрон странно глянул на него:
– Однажды я уже говорил тебе, что это – мой город. Я не сбегу из него, и никто меня отсюда не вышвырнет. Даже Деаргон.
– А кто говорит о вышвыривании? Он наверняка хотел бы, чтоб ты остался. Даже будет настаивать на этом. Очень, очень горячо, – парень со значением подчеркнул последнее слово.
– Это мои проблемы. Но не затем я тебя сюда вытаскивал, чтобы ты пророчил мне черное будущее. Для этого у меня есть Керлан.
Керлан тяжело вздохнул.
– Слышишь? И так он – все время. А ты принимайся за работу. С чего ты желаешь начать?
Альтсин поднял брови:
– Ты здесь главный.
– Я хочу, чтобы ты действовал самостоятельно. Мне не нужен еще один пес на сворке – но мне пригодился бы некто независимый. Может, тогда один увидит то, что пропустит другой. Итак?
– Лига знает?
Это был вопрос, с которого стоило бы начать. Лига Шапки объединяла все воровские гильдии города на условиях добровольного членства. Впрочем, тот, кто не желал делаться добровольным членом, быстро становился членом мертвым. Нынче
– Пока что – нет. Да я и сам узнал только пару часов назад. Если дело не прояснится до полудня, мне придется его посвятить во все. С чего ты намереваешься начать?
Вор задумался, склонил голову, прикрыл глаза. Потом тяжело вздохнул. Думать сегодня было невыносимо трудно.
– Ладно. Я никогда не был в этом храме, за исключением главного нефа, конечно же. Расположение помещений, обычаи братьев ордена и стражников, время молитв, еды, разделение обязанностей. Это будет твоей работой, Цет. Не гляди так, у тебя – полно людей, а у меня опрос всех братьев занял бы несколько дней. Неплохо было бы знать всё: что кто любит есть, кто не слишком жалует ночные молитвы или работу на кухне и всякое такое. – Он вздохнул. – Проклятие, да я не представляю себе, как Деаргон собирается держать все это в тайне.
– Если послезавтра Меч пронесут во главе процессии – все слухи подохнут сами собой. Что ты станешь делать?
– Я займусь Мечом. Где он хранился, как его стерегли, какова была система охраны и заклинаний. И каким образом, проклятущее проклятие, можно было незаметно выйти из храма, таща на спине пятьдесят фунтов лома.
– Меч хранится в подземельях, где-то тут лежала карта. Раз в месяц его выставляют на три дня для публики перед главным алтарем. Раз в год – проносят в процессии. Он не был охраняем никакими заклинаниями, и при нем не стояла стража.
– Никакая?
– Семь футов длины и пятьдесят фунтов лома, как ты и заметил. Однако прошу тебя, контролируй язык рядом с духовными особами.
– Буду. А еще я попытаюсь добраться до Рвисса и Альмарика.
– Я уже послал к ним людей. Если они как-то с этим связаны, то…
– Это контрабандисты, ты и сам частенько прибегал к их услугам. Им нет нужды знать, что они везут, довольно и того, что клиент заплатил. Более важны их знакомства среди стервятников побережья.
– Что-то еще?
– Тридцать империалов. И еще сто в мелкой монете, можно серебром.
– Сто оргов в серебре? И тридцать в золоте?!
После второго вопроса Цетрон принялся подозрительно присматриваться к нему.
– У тебя ведь нет намерения покинуть город?..
– Нет, но, как ты уже говорил, я стану действовать по-своему. Деньги пришли мне самое позднее к полудню.
– И откуда я вытрясу такую сумму?
– Одолжи, укради, выиграй в лотерею или продай этот дом. И – да, если нам удастся, стрясешь потом с Деаргона.
– Ты полагаешь, что я взял бы деньги с жреца?
– Я знаю, что ты возьмешь. Где я найду Кусара?
– В Берлоге, как обычно в этот час. Идешь к нему?
– Может, позже. – Альтсин поднялся, легонько покачнувшись, и зашагал к дверям, мужественно игнорируя головокружение и очередную волну дурноты. – Где я смогу тебя найти?
– Я наверняка буду здесь целый день.
– Чудесно. – На пороге вор повернулся: – Ах да, не посылай за мной людей, потому как я все равно сбегу. Говорю это, чтобы они не нервничали по пустякам.
Вышел, прежде чем Цетрон сумел уверить его в полном своем доверии.
Он пошел на юг, к Д’Артвеене.
Место это, по сути, районом не было. По крайней мере ни на одной официальной карте оно не указывалось как отдельная часть. Лежало сразу за устьем Эльхарана, в двух шагах от порта. Его не окружала стена, да и дома не отличались ничем особенным. Но любой, кто прожил в городе больше трех дней, знал, что не стоит там шляться без цели.
Обитали здесь чародеи. Не Мастера Магии, не представители легальных аспектов, шагающие Тропами Силы. Не члены самых серьезных братств и гильдий, кого приглашают во дворцы аристократии или в княжеские резиденции. Жители Д’Артвеены не развлекали князей и графов, не вмешивались в политику, не плели дворцовых интриг, не подкапывались под конкурентов и не тратили время на выяснение причин и смысла бытия Всевещности. Вместо этого они занимались магией. Обычной – от лечения чирьев, подагры, больных зубов, выкидышей – до накладывания и снятия порчи. Притом часто была это наимерзейшая магия, из аспектов, что не обладали даже собственными названиями, – или из Сил вне аспектированных Источников.
Правда, триста лет меекханского владычества отразились на Искусствах, используемых в княжестве, однако даже Великий Кодекс не сумел сломить независимость Д’Артвеены. Аспектированные чары на три долгих столетия подчиняли местную магию, однако официальные магические искусства империи плохо работали на море. Почти все известные и используемые Меекханом Источники были приписаны к тверди. Лишь три аспекта – Раковина, Зеленый Меч и Шнур – не отступали перед мощью океана, но даже в лучшие годы в Меекхане имелась только горсточка чародеев, владеющих одним из них. А империя не для того строила в Понкее-Лаа величайший из портов континента, чтобы он стоял пустым. А потому – закрывала глаза на место, где хорошие моряки могли купить амулеты и талисманы, необязательно законные, но действенные. И все же, хоть меекханцы покинули устье Эльхарана почти четверть века назад, аспектированные чары все еще считались высшей магией, и никто из Мастеров, обучавшихся в университетах или в повсеместно известных чародейских гильдиях, ни за какие сокровища мира не признал бы любое – пусть бы даже исключительно духовное – единство с сообществом магов из Д’Артвеены. И наверняка многих шокировали бы их умения.
Здесь можно было повстречать самых разных персон. Две сканские ведьмы, привезенные – одним богам известно когда – каким-то пиратом, соседствовали с бокхенским некромантом. Старый заклинатель погоды занимал тот же жилой дом, что и троица молодых и симпатичных травниц, чьи любовные эликсиры были известны далеко за границами города. Жила здесь и старая чаровница Ментелле, повсеместно подозреваемая в отравительстве, и некий адепт таинственного гарренского искусства призывания мертвых, якобы – бывший жрец. И еще много-много других.
Д’Артвеена дарила возможность найти решение большинства проблем, беспокоящих обычных людей. Но можно было также, поведи кто-то себя не должным образом, напроситься на проблемы, значительной части обычных людей неизвестные. В контактах ее обитатели более всего ценили такт и умеренность. Даже мощная Лига Шапки старалась не конфликтовать с ними. Каждый преступник, грабитель или убийца приходил сюда исключительно на свой страх и риск.
Альтсин заглядывал в Д’Артвеену довольно часто. Главным образом, потому, что Цетрон поддерживал неплохие отношения с большинством обитающих здесь чародеев и чародеек, а нескольких даже нанимал на постоянной основе. Квартал его соседствовал с Д’Артвееной, и обе части города охотно этим пользовались и часто обращались к молодому вору как к посланнику. А потому парень нынче намеревался воспользоваться сложившимися знакомствами и проведать Зорстеану.
Он постучал в ее дверь, стараясь за равнодушной физиономией скрыть беспокойство. Та открыла лично. Из того, что он знал – за последние пятнадцать лет она лишь единожды нанимала слугу – да и то на короткое время.
Выглядела она как торговка сладостями либо бакалеей или жена пекаря. Невысокая, чуть крупноватая, на глаз – лет около сорока. Альтсин знал, что многие из ее клиентов, приходя сюда впервые, принимали ее за служанку или кухарку госпожи Зорстеан-валь-Лавеб – чародейки. Ошибка, некоторым особенно высокомерным стоившая отказа в беседе. Только когда они заглядывали ей в глаза – темно-серые, спокойные и уверенные, словно океан на рассвете, – лишь тогда они понимали, с кем имеют дело. Это не были глаза того, кто привык исполнять приказы.