Роберт Вегнер – Восток – Запад (страница 53)

– Я справлюсь лучше, чем ты.

– Но не с топором. Если кто-то захочет пройти сквозь этот люк – топор пригодится больше сабли.

Ясное дело, вопрос о том, кто бы мог пройти в люк на башне, которую они осмотрели и в которую никто не мог бы попасть незамеченным, оставался открыт, но Йанне снова был прав. Топор лучше, чем сабля, чтобы рубить головы. Все говорило о том, что восхождения ей не избежать.

Она подошла к краю крыши. Дагена проверяла подпругу. Кошкодур внимательно вглядывался в башню. Едва только она показалась за стенами – поднял приветственно руку.

– Пусто! – крикнула она. – Ни души.

Он кивнул и указал пальцем на столп. Гадский гад.

И тогда пришло избавление.

За спиною Дагены, на самом краю леса, появился мужчина. Остановился, приложил руку к лицу, как будто свет ранил его, а после опустил ее и пошел в их сторону. Ей понадобился миг-другой, чтобы понять, что именно не так. Чужак шагал, выпрямившись, почти не сгибая коленей, руки держал прижатыми к бокам, голова моталась из стороны в сторону. Он больше напоминал куклу, подвешенную на шнурке, протянутом сквозь позвоночник, нежели живого человека. Кайлеан прошила дрожь.

Бердеф?

Впервые за долгое время она мысленно потянулась к псу. Он был где-то рядом, на границе сознания, но, похоже, не хотел показываться. И все же она ощутила себя уверенней.

Взглянула на Кошкодура и махнула ладонью в сторону пришлеца. Он оглянулся, бросил словцо Дагене и, посмотрев снова на башню, указал пальцем на землю. Ко мне.

Она оторвалась от стены и пошла к люку:

– У нас гость, Йанне. Один. Пеший.

Они молниеносно сбежали вниз. Когда добрались до оставшихся двоих, чужой одолел уже половину пути.

– Верхом?

Дагене не пришлось пояснять, что она имеет в виду. Нападать на кого-то, кто сидит в седле, труднее, чем на пешего. Да и тем проще будет сбежать, если что.

Кошкодур покачал головой:

– Ради одного пешего? Когда увидит, что мы садимся на коней, развернется и сбежит. Но будьте готовы, – он не смотрел на чужака, наблюдал за стеной леса, – возможно, он не один. И мы не станем никому облегчать стрельбу.

Мужчина шагал вперед, споткнулся раз и второй, но не менял направления. Когда он оказался ярдах в шестидесяти от них, Йанне хмыкнул, сделал шаг вперед и прошептал:

– Глаза. Его глаза. Смотрите.

По щекам пришлеца текла кровь. Глазницы его были пустыми.

По спине Кайлеан снова пробежала дрожь.

Бердеф!

На этот раз тот появился сразу, серая спина выросла рядом, войдя в поле ее зрения. Он взглянул на мужчину и тихонько заскулил.

Чужак приближался все тем же неуверенным шагом. Когда до них было каких-то тридцать шагов, он остановился, открыл рот, кровь потекла на грудь, а он закричал. Хриплый, наполненный болью вопль разнесся над поляной. Потом еще один.

– Язык! – выдавил из себя Йанне. – У него нет языка.

Дагена не выдержала, прыгнула вперед, во мгновение ока оказалась подле искалеченного мужчины, протянула руку и осторожно положила ему на плечо.

Тот завыл. Завыл так, что девушка даже отскочила, а он кинулся назад, споткнулся, упал и скорчился в позе зародыша, заслоняя руками голову. Кричал все время.

Они добрались до него вчетвером. Ощутив движение, тот принялся лягаться и завыл еще громче. Кошкодур попытался схватить его за ноги, но получил удар в живот, выругался и согнулся пополам, Кайлеан ему помогла, вместе они обездвижили раненого, Сарден уселся у него на ногах, прижал к земле. Дагена и Йанне ухватили его за руки, силой распрямили их, перевернули человека на спину. Вой перешел в скулеж.

Дагена приговаривала, не останавливаясь:

– Тихо-тихо… спокойно… ты среди своих… ничего тебе не угрожает… спокойно… мы не причиним тебе вреда…

Однако не было похоже, что до него хоть что-то доходит. Когда наконец он замолчал, то, похоже, сделал это от страха, а не потому, что ее понял.

Йанне заблокировал его руку и указал на кулак:

– Держит что-то… уф-ф, – просопел, – ну и силен же он.

Кайлеан аккуратно дотронулась до кулака лежавшего. Тот заскулил громче.

– Мы не причиним тебе вреда, – повторяла она за Дагеной, как будто это могло иметь для него хоть какое-то значение. – Мы тебе не враги.

Может, что-то дошло до него, а может, как раз в этот момент он сдался, потому что вдруг обмяк и расплакался. Раскрыл пальцы – что-то круглое с мокрым звуком упало на землю.

Кайлеан взглянула на то, что он выпустил, совершенно не понимая, что это такое. Инстинктивно наклонилась и подняла эту штуку. Белая и округлая, та липко льнула к ладони, марая ее красным. Она уже понимала, что именно держит, но все же не выронила и не отбросила от себя, не в силах поверить в такую жестокость.

Глаз.

Взглянула на его второй, все еще стиснутый кулак. Мужчина пришел под башню, неся собственные глаза. Бердеф без спроса вторгся в ее разум и объединил со своим. Удерживаемая в руках штука перестала наполнять ее ужасом.

Она ощутила их позади в тот самый миг, когда лошади предупреждающе фыркнули. Люди и животные. Она отшвырнула кусок тела, потянулась к сабле.

– Не двигаться! Место!!!

Кто бы ни кричал, легкие у него были словно кузнечный мех. Первый крик предназначался для воинов, второй – для десятка больших массивных псов, которые внезапно возникли вокруг. Окружили их, припали к земле, зарычали, обнажая мощные клыки. Она невольно ответила низким, вызывающим рыком, тоже оскалив в дикой гримасе зубы.

Но замерла с саблей, наполовину вытянутой из ножен, поскольку псы казались противником, с которым стоило считаться.

За пару мгновений их окружил десяток-другой людей. Странная компания, у каждого – своя броня и свое оружие, но для горных бандитов были они слишком хорошо экипированы. Да и псы: бандиты к концу года собак съедали, а не использовали в охоте на людей.

Почти каждый второй из этих еще и держал в руках арбалет. Медленно, избегая резких движений, Кайлеан всунула саблю в ножны.

– Я надеюсь, что вы понимаете, как это выглядит?

Тот, кто заговорил, носил кольчугу и простой шлем. Круглый щит повесил за спину. Прямой длинный меч он держал в руке небрежно, но с той свободой, что выдает умение в обращении с оружием. Короткая огненно-рыжая борода и голубые глаза – первое, что привлекало внимание в его облике.

– Они держат того несчастного, распяв его на земле, – рыжий указал подбородком, – а ты стоишь с его глазом в руке.

И правда. То еще зрелище – если смотреть со стороны. Она с трудом удержалась, чтобы не сглотнуть судорожно.

– Если бы мы только вышли из-за башни, я бы приказал застрелить вас на месте и вечером лег бы спать с чистой совестью. На ваше счастье, – продолжил он, – мы сидим на краю поляны вот уже три часа. И мы видели, как вы подъезжаете, исследуете башню, как пытаетесь ему помочь.

Кошкодур, все еще сидя на ногах искалеченного мужчины, выпрямился, осторожно шевельнул руками, опустил их и расслабился.

– Вы подошли с другой стороны? – спросил он хрипло.

Кайлеан внезапно ощутила его запах. Резкий, с ноткой гнева и ярости. Она поняла, что он имел в виду, говоря, что кони не захотят его на себе нести.

– Сарден, нет, – сказала она спокойно. – Никаких глупостей.

– Именно, никаких глупостей. – Рядом с командиром появился костистый, жилистый варвар с лицом, покрытым татуировками. – Если мы станем избегать глупостей, может, никто и не погибнет.

Он перебросил тяжелый топор из руки в руку и улыбнулся. Странно, но, увидев его улыбку, она почувствовала себя уверенней. Бердеф отступил, свернулся в клубочек глубоко в ее разуме.

– Именно. Это не бандиты. Хотя я бы не стала спорить на большую сумму.

– Она нас еще и оскорбляет… – Татуированный смерил ее взглядом. – Две женщины и двое мужчин, верхом, с оружием. Не всякий день подобное увидишь. Кто вы такие?

– А…

Кошкодур, похоже, хотел произнести сакраментальное: «А вы кто такие?» Плохая идея, когда десять человек целятся в тебя из арбалетов.

– Кайлеан-анн-Алеван, Дагна Оанитер, Сарден Ваэдроник и Йанне Неварив из свободного чаардана генерала Ласкольника, – оборвала она его. – Хотели осмотреть с башни окрестности.

– Лейтенант Кеннет-лив-Даравит. – Рыжий махнул рукою, и арбалеты нацелились в землю. – А это Велергорф, мой заместитель. Горная Стража. Некогда Красные Шестерки из Белендена, нынче Красные Шестерки из Ублюдков Черного. Можете отпустить его, только не делайте резких движений, псам это не понравится.

В полной тишине они оставили раненого и отступили. Псы следили за ними: уже не рычали, но еще показывали клыки. Казалось, словно они вызывающе ухмыляются.

– Вот и славно.