Роберт Вегнер – Север – Юг (страница 76)
Через несколько месяцев ее попросили принять обязанности Певицы Смерти. В каждом роду было несколько таких персон: они запоминали, переписывали и передавали истории семей и племени. Она должна была учить детей прошлому, чтобы те черпали из него знание на будущее. К этому времени кипяток ее гордыни остыл, и она без лишнего слова приняла обязанности, которые обычно становились уделом старых вдов либо воинов, покалеченных в бою. С этого времени она проводила дни в совершенствовании искусства владения саблями и над углублением знания об истории племен иссарам.
И старалась не попадаться никому на глаза.
Она вошла в свою спальню и присела на кровать. За два последних часа в жизни ее произошло больше, чем в предыдущие три года. Деана прикидывала, решилась бы она восстать против той женщины, когда бы не возвращение брата. Наверняка нет, ее гордыня и гнев уже остыли до комнатной температуры. Она взглянула на висящие на стене сабли в белых ножнах. С другой стороны, возможно в холодной ярости, с какой она совершенствовалась в искусстве владения
Она улыбнулась этой мысли. Что бы ни произошло на севере, хорошо, что Йатех вернулся домой.
Слова эти ранили его сильнее, нежели он хотел признать. Мысль, что Йатех мог воспринимать роман с Исанель так же, как и остальные свои любовные похождения, что девушка лучших кровей Юга была для этого дикаря игрушкой, способом расслабить напряжение в членах, что обратился он к ней лишь потому, что была под рукою, ударила его в самую чувствительную точку. Он сжал кулаки, аж побелели суставы пальцев, и обнажил зубы в немой гримасе.
– Видишь, – шепот женщины продрал морозом, до самых костей, словно ручеек ледяной воды, стекающий за воротник, – у нас все же есть кое-что общее. Гордость рода и крови – то, что нас единит, пусть все остальное лишь разделяет. Ты не понимаешь иссарам, не можешь понять, кем мы стали за эти века. Мы глядим на то, что нас окружает, как на нечто временное, на вид из окна фургона. Все не в счет: возникающие империи и царства, династии, богатства – лишь прах. В истории мира не было еще царств, которые без изменений просуществовали более тысячи лет, а лучшие годы их не длились дольше трех-четырех поколений. Потом всегда оказывалось, что гиганты рождают карликов, а страна приходит в упадок. Мы же существуем, потому что должны. Потому что врата Дома Сна для нас закрыты. Когда я умру, моя душа не попадет в руки Матери, которая оценит ее чистоту и вес. Мы верим… нет, мы знаем, что у нас есть лишь одна душа, одна общая душа для всего племени. Таково наше наказание. Когда боги, те, что пережили схватку, собрались осудить наш народ, они назначили нам такую расплату. После смерти мы не уходим в Дом Сна, не получаем спокойствия, но возвращаемся в единую душу племени. Каждый ребенок, получая имя, обретает и частицу той души, а в ней – всю его записанную жизнь. После смерти сей фрагмент возвращается во всеобщность, где станет дожидаться искупления. Если я его утрачу, если кто-то узрит мое лицо – я ослаблю племя, ослаблю душу. Если душа погибнет, мы исчезнем навсегда. Потому для нас нет иного пути.
Он молчал.
– Тот воин, кем бы он ни был, мог взять твою дочь в горы, в свой род. Мог жениться на ней. Если она любила, то наверняка приняла бы связанные с этим условия… как моя мать. Эти условия… Неважно, меекханец. Если бы она их приняла, то любви, возможно, хватило бы на первый год. На больше – вряд ли…
– Ты этого не знаешь.
– Не знаю, – согласилась она. – Но я однажды видела, как моя мать проклинает имя моего отца, плача при этом от любви и тоски. Никогда я этого не позабуду.
Внезапно он почувствовал усталость. Чего, собственно, он хотел достичь? Заставить эту женщину сделать то, чего ему не удалось добиться от старейшин племени? Выжать из нее признание вины, просьбу о прощении или хотя бы уверение, что иссары ощущают ответственность и за убийство Исанель? Он терял время впустую.
– Этот разговор ни к чему не приведет, незнакомка.
– Я – Деана д’Кллеан, – сказала она просто. – Моя мать – Энтоэль-леа-Акос, меекханская дворянка из Нижнего Рента. Однажды она повстречала воина с гор, который прибыл на равнины, чтобы отплатить вам за пролитую кровь. Несмотря на это, она полюбила его и вышла за него замуж, пожертвовала светом своих глаз, чтобы разделить с ним судьбу. Им удалось это на несколько лет. Потом он погиб. Согласно Закону Харуды, я – иссарам, рожденная в горах, внесла свежую кровь в племя. Но есть и другие законы, более старые, порой ослепляющие даже нас. Гнев, ненависть, мания величия рода и важности его предков. Когда девушка с гор выходит замуж, традиция приказывает ей встать перед собранием матрон и перечислить всю женскую линию своего рода. В некоторых случаях – это более трехсот поколений женщин, со времен, когда боги впервые объявились людям. Порой это длится половину дня. Я свою линию могу пересказать на одном дыхании, потому что моя мать не сумела вспомнить более десяти поколений. Это не должно иметь значения, не в свете Законов Харуды, но несмотря ни на что – имеет. Понимаешь?
Понимал ли он? Возможно, даже слишком хорошо.
– Твоего брата тоже считали кем-то худшим? Полукровкой?
Она покачала головой:
– Парни… Мужчины называют мужскую линию. И ты все еще не слушаешь и не понимаешь. Дело в том, что, если судить по глупой гордыне и дерзости – мы не слишком-то отличаемся. Вот только на них невозможно выстроить помост меж нами. Вы считаете иссаров бандой воинственных варваров, мы же вас – очередным народом, который забыл, что на самом деле важно, слепым к правде о мире, дрейфующим, словно лодка из коры по океанским волнам. Войны Богов, перессорившийся пантеон, Нежеланные, правда о Силе, аспектованной и прочей, – это для вас только сказки и легенды для детишек. Выстраивая свою империю, вы перерезали горло всем прочим религиям настолько действенно, что большинство людей, обитающих в Меекхане, считают богов существами далекими и равнодушными, более того, люди этим довольны. Магия, Сила, аспектированная, дикая или хаотическая, – для ваших магов и ученых она лишь неразумная мощь, существующая во вселенной на тех же основаниях, что приливы океана или ураганы с бурями. Мы… – Женщина старалась найти нужные слова. – Мы живем в другой плоскости, иначе смотрим на мир, боги и демоны сущи в нашей жизни с рождения до самой смерти, мы чувствуем их присутствие, их дыхание у себя на затылке. Вы поставили храмы, скрыли в них пантеон и считаете, что остальной мир принадлежит вам. Для меня жизнь и смерть – это одно, для тебя – это две разные вещи. Мы отличаемся, как огонь и вода. И потому даже любовь не может нас соединить. Любовь позволяет на миг позабыть, кто мы такие, но это похотливое и эгоистичное чувство. Всегда требует от тебя платы, деклараций, подтверждений…
Он не выдержал:
– Кинжал, воткнутый в сердце, должен стать таким подтверждением? – С каждым словом гнев его рос, наступило лучшее время, чтобы завершить фарс. – Убийство спящей, безоружной девушки? Уничтожение чужой жизни?!
Женщина склонила голову и быстро произнесла:
– Если бы он взял ее в горы, то отобрал бы ее зрение и счастье. Если бы просто сбежал – ослабил бы племя. Он мог спуститься и встретиться с тобой лицом к лицу… – Ей не пришлось заканчивать эту мысль. – Если ты полагаешь, что тот воин не жалел, что не поступил так, значит, нас разделяет больше, чем мне казалось!
После этого взрыва она сделалась неподвижна на несколько ударов сердца, наконец медленно, словно колеблясь, кивнула.
– Наш разговор ни к чему не приведет, Аэрин-кер-Ноэль. Хочу… я хотела бы тебе кое-что показать. Может, тогда ты хоть немного поймешь.
Когда она пришла в его спальню, Йатех сидел на постели с лицом, укрытым в ладонях. Услышав шелест завесы, он поднял голову и послал ей слабую улыбку:
– Не так я представлял себе возвращение к своим, Деана.
– Не так я представляла себе твое приветствие, – согласилась она. – И все же я рада, что ты здесь. Что бы ни произошло на севере, хорошо что ты снова рядом.
Улыбка его угасла, и она почувствовала холод, наполняющий вены.
– Прости… я…
– Не о чем говорить, – произнес он с таким спокойствием, что замерло ее сердце. – Зачем ты принесла
Она сумела усмехнуться.
– Я должна проверить, сколь много мой маленький братик позабыл меж меекханцев. Говорят, что их так называемые мастера клинка не знают, что меч держат с той стороны, где у него рукоять.
– Не все, но большинство. – Он поднялся плавным движением и подошел к своим мечам. – Острым оружием? Впрочем, глупый вопрос, мы ведь уже взрослые. Проверим же, сестричка, у кого ты украла эти белые ножны.
Четвертью часа позже они стояли на округлой площадке для тренировок. Место это находилось на отшибе, под скалой, где даже в полдень царила тень. Благодаря этому можно было здесь тренироваться от рассвета до поздних вечерних часов. Деана знала тут каждый кусок скалы, каждый камень. Могла бы обойти ее с завязанными глазами.