Роберт Вегнер – Память всех слов (страница 78)

Повела рукой вокруг:

– Это мой остров, мой народ, мое племя и клан. В такой очередности. Я знаю, что битвы между родами не имеют значения перед клановыми нападениями, эти должны уступить перед схватками племен, которые есть ничто, когда север сталкивается с югом. А все это ничто, когда раздается призыв к камелуури, если враг топчет нашу землю.

Альтсин хмыкнул.

– Твой остров, – слова едва протискивались сквозь опухшее горло, – и твой бог.

– Да. Мой бог. Старый, измученный… – В глазах ведьмы появилось нечто, что Альтсин заметил впервые. Любовь. – И умирающий. Последний призыв к камелуури почти исчерпал его силу. Он с нами изначально, он спас нас от смерти и дал все, что только сумел. И никогда не подводил, хотя мы нарушали любые клятвы и присяги. Полагаешь, что наши войны чести, вендетты, рейды, ка’хоон, месть, тянущаяся поколениями, – это тысячелетняя традиция? Этому безумию меньше двухсот лет. Столько хватит, чтобы дураки посчитали, что мимолетное искривление – извечный и нерушимый закон. Никто не знает, с чего все началось, какой проклятый Небесами глупец первым посчитал, что его личная честь и честь племени – одно и то же. Но это уже не имеет значения. Потому что Оум утратил силы, чтобы нас вести, а Сила его с каждым поколением слабеет.

– Поколением?

– Боги умирают долго. Некогда слово Оума добиралось до каждого уголка острова, нынче – его едва слышно в долине Дхавии. Все меняется. Законы племени становятся выше божественных, Черным Ведьмам приходится опираться в своем могуществе на страх и вооруженных до зубов слуг, а советы кланов все сильнее ставят под вопрос власть долины, воспринимая Оума так же, как вы на континенте воспринимаете своих богов, далеких и недоступных. Во время последнего нападения на остров нам пришлось вести наиболее ярых вождей пред его лицо, чтобы получить их согласие, – слово это зашипело в воздухе, – на камелуури. Пятьсот лет назад хватило бы одного его жеста.

Альтсин сосредотачивался на словах ведьмы, пытаясь позабыть о боли в раненой ладони. Ему почти удалось.

– Потому… – начал он с усилием, – Черные Ведьмы торгуют с Ар-Миттаром? То есть без посредничества Каманы. Потому что воля вашего бога ослабела? Если город узнает, что вы нарушаете договор, он впадет в ярость.

Гуалара приподняла брови:

– Ты уже упоминал на пиру, что кое-что заметил. – Она улыбнулась спокойно. – Я наблюдала за тобой в тот момент, когда вошла Эурувия, и видела удивление на твоем лице. Быстро спрятанное, но все же. Как ты догадался?

– Ты не ответила на вопрос.

– Верно. Готовится война. За богатства. Когда он… уйдет, а некоторые из них полагают, что это случится скоро, они захотят силой навязать свою власть остальному острову. Ох, наверняка провозгласят, что Оум удалился в свое царство, что находится в другом месте Всевещности, а им передал роль предводительниц и опекунш сеехийцев. Они создадут храм или орден, провозгласят себя жрицами и примутся править.

– Такой храм не протянул бы слишком долго.

– Ты уверен? Религия, чей бог – лишь вымысел, а не Присутствие, которое в любой момент может склонить голову и взглянуть на деяния своих жрецов… Уверяю тебя, она бы чувствовала себя превосходно. Правила бы миром. Но, прежде чем это случится, моим сестрам нужно найти союзников среди кланов и племен, что не слишком богаты и сильны, а потому их неудовольствие или даже чувство обиды легко перековать в клинок и направить на богатых соседей. Вот только убогие союзники не выставят хорошо экипированной армии, а потому их нужно вооружить.

Старая ведьма потерла руки, произведя звук, словно две змеи пытаются сбросить кожу, сплетясь друг с другом.

– Мои сестры, – проговорила она, и слово «сестры» истекало ядом, – не могут покупать оружие при посредничестве Каманы, поскольку вожди сильнейших племен очень быстро об этом узнают.

– Вы и сами делаете хорошее оружие.

– Да. Но в долине огонь не любят, а как без него выплавить сталь? Впрочем, если бедные кланы вдруг начнут тысячами отковывать мечи и топоры, кто-то да задаст вопрос: откуда у них деньги на металл, новые наковальни и инструмент? Нет. Они стараются действовать тихо и осторожно. Естественно, это лишь сплетни, пока что их никто не поймал с… хм, у нас бы сказали «с головой на копье», в память о почти позабытых уже военных обычаях. Но разговоры о том, что долина вооружается, ползут лесами уже много лет. Но доказательств пока что нет ни у кого, – голос ее наполнился льдом, – потому спрошу снова: откуда ты знаешь, что они провозят оружие контрабандой?

Боль в ладони перешла в тупую пульсацию. Раздражающую и не позволяющую сосредоточиться.

– Ты не ожидаешь, что я выйду из вашей долины живым, верно? – Вор заглянул Гуаларе в глаза, ища подтверждение своим подозрениям. – Ты предлагаешь искренность трупу и одновременно пытаешься вытянуть из меня информацию.

Она пожала плечами:

– Я не знаю, погибнешь ты или нет. Решит Оум. Если прикажет тебя убить, станем с тобой сражаться. Прикажет освободить – отпустим. Его воля важнее всего. Как ты догадался, что они покупают оружие вне острова? – повторила она. – Знаю, что ты понял это еще в замке.

– Собачья морда на рукоятях тесаков. Это цеховой знак одной из миттарских оружейных мастерских. Я знаю эту гильдию по Понкее-Лаа и знаю, что у нее нет своего представительства в Камане. А никто из местных оружейников не стал бы подделывать рукоять, я бы о таком услышал. Значит, оружие контрабандное. Кроме того, галера, похитившая девушку Йнао, плыла вокруг острова в два раза дольше, чем должна бы. А значит, останавливалась по дороге, чтобы выгрузить товар. Скорее всего, чтобы избежать ненужных свидетелей, она повстречалась с несколькими лодками в открытом море, и груз перенесли на них. Я бы так и сделал.

Она ласково улыбнулась:

– Так я и думала. Нам трудно доказать, что наши сестры нарушают договор с Каманой, но это должно помочь. Есть немало людей, которых серьезно обеспокоит подтверждение этих слухов. Впрочем, вот уже многие годы деятельность сестер из долины сильно их раздражает. Особенно…

– …потому что для такого нужны деньги. И отсюда это давление на вождей, таких как отец Йнао, чтобы они позволили создавать на своей земле рудники.

– Верно. – Она задрала брови, а лоб ее пошел морщинами, словно пересохшая лужа – трещинами. – Ты уже закончил хвастаться наблюдательностью? Это неразумно. Никогда не открывай, насколько ты умен, тому, кто, возможно, захочет тебя убить.

Он вздохнул:

– Есть у меня предчувствие, что мы не станем сражаться. По крайней мере не сейчас. Но я не желаю об этом думать, потому что моя задница жалуется на седло, а рука болит, как не знаю что. – Он оглянулся через плечо. Берег, к которому они правили, рос на глазах. Плащ пущи, его прикрывавший, уже заглядывал в водную гладь. – Скоро наша поездка завершится.

Ведьма не ответила, и на долгое время воцарилась тишина. Вор смотрел на берег, чья левая сторона поднималась все выше. Верхушки деревьев, которыми поросла возвышенность, тонули в тумане. Там, за ними, должно быть, находилась долина Дхавии.

Вор сказал правду, что страдает от боли и усталости. Но он чувствовал и огромное, всеохватное равнодушие. Хватит убегать, уклоняться, сражаться с собственными мыслями. Хватит вечной неуверенности, не является ли его чувство или воспоминание чужим. Где заканчивается Альтсин Авендех и начинается Кулак Битвы Реагвира. Его охватила смесь беспокойства, интереса и… радости. Что бы там его ни ожидало, есть шанс, что его проблемы с тем полубожественным сукиным сыном скоро прекратятся.

Так или иначе.

Он скривился и отвернулся от ведьмы. Такие отдающие самоубийством мысли не вели ни к чему.

– Ты хочешь им помешать? Твоим… сестрам? – Он вложил в последнее слово столько иронии, сколько сумел, получив в награду подобие улыбки.

– Мы поохотимся на ту галеру. В следующий раз, когда она станет ожидать далеко от берега, приплывут другие лодки. Я о том позабочусь.

Он вздохнул. Столетний опыт и детская наивность. Как такая смесь может находиться в одном теле?

– Она уже не приплывет. «Черная Чайка». После того как мы нашли Йнао, миттарский капитан знает, что его корабль раскрыт, а если и не знает, то ведьмы из долины его предупредят. Эта галера переменит название, символ на парусе, а может, и владельца и начнет плавать к другим портам. Хочешь поспорить, что больше вы не увидите черной птицы подле острова? А с оружием придут другие корабли, а как ты собираешься отличить контрабандиста от честного купца? Через Амонерию ведет один путь на Дальний Юг, множество кораблей встают в устье Малуарины, чтобы пополнить запасы пресной воды. Если вы решите атаковать каждый, вставший неподалеку от острова, это закончится плохо. Хочешь начать морскую войну со всем миром?

Гуалара смотрела на него глазами, похожими на кусочки неба, спрятавшиеся в скальных расщелинах. Молчала.

– Могу я еще немного поразмышлять? – спросил он. – Может, последний раз, прежде чем мы станем сражаться?

Ему удалось вызвать бледную улыбку на ее лице.

– Говори. Может, в последний раз.

– Сообщите Совету Каманы. Осторожно. Раздобудь один из тех тесаков как доказательство и покажи им. Можешь даже обвинить их в том, что участвуют в этом, и попугать блокадой города. Это подействует. У Каманы есть флот патрульных кораблей, у нее есть шпионы на континенте и в Ар-Миттаре, у нее достаточно денег, чтобы подкупить пиратов. И месяца не пройдет, а корабли контрабандистов начнут тонуть, а весть об этом разойдется по всем портам побережья, и даже самый отчаянный капитан не возьмется за работу для Черных Ведьм. Отрежь их от континента руками Каманы.