Роберт Вегнер – Память всех слов (страница 59)
– Мама Бо, как я полагаю?
Насмешливое фырканье и легкое потопывание передней ногой были достаточным ответом для Деаны. Серая змея хобота потянулась к
– Отвернитесь. Немедленно.
Отравитель, догадавшийся, в чем дело, отозвал Самия несколькими нервными словами. Она дала им десять ударов сердца и медленно сняла повязку.
Они минуту смотрели друг на друга: столетняя слониха и девушка из горного племени. Кончик хобота аккуратно притронулся к ее щеке, носу, губам. Потом поднялся вверх и издал гремящий звук.
Снаружи ответили другие слоны.
Деана закрыла лицо и оглянулась. Мужчина и парень стояли спиной к ней с опущенными головами. Она чуть не засмеялась, глядя на столь демонстративную осторожность.
– Можете поворачиваться.
Они подняли головы и широко улыбнулись. Оба.
– И что же это значило? Этот звук?
– Мама Бо тебя приняла. И даже полюбила.
– А когда бы не полюбила?
Сухи пожал плечами:
– Мы наверняка уже соскребали бы твои останки с пола.
– Понятно.
Они подошли к слонихе втроем. Самий ухватил ее за ухо, уперся стопой в приподнятую ногу и несколькими быстрыми движениями оказался на спине колосса. Мама Бо фыркнула, набрала воду из ведерка и окатила его, вызвав вспышку дикого хохота. Деана подошла и посмотрела на слониху поближе. Кожа ее имела белый цвет, словно бы светло-серый с оттенком розового. Деана прикоснулась к боку животного, надеясь, что на пальцах ее останутся следы.
– Она белая, – сказал Сухи.
– Скорее, серо-розовая.
– То есть белая. Именно такой цвет у белых слонов: если повезет, рождаются раз в несколько десятков лет. Такие животные символизируют счастье, порядок и гармонию, они редкие и бесценные. Потому Мама Бо не принимает участия в дальних походах или войнах, поскольку она могла бы погибнуть, и бóльшую часть времени проводит под крышей, поскольку кожа ее плохо реагирует на солнце. Ей уже пятьдесят, но она единственный такой слон во всем княжестве. Вроде бы в Айши есть еще один, но его никогда не показывают, а потому я в этом сомневаюсь.
– Пятьдесят лет – это много?
– Для слона – весьма. Она еще не умирает, но уже не рожает, а ее роль – предводительствовать стадом. И бóльшая часть княжьих слонов – ее дети, внуки и правнуки, а потому нам приходится обогащать этот род животными из других городов. А еще два раза в год она идет во главе Процессии Цветов, увешанная белыми лилиями, ведя двадцать самых больших слонов князя. Это ее праздник. Следующий будет через три месяца, возможно, ты его увидишь.
– Возможно.
Отравитель смотрел на нее, прищурившись:
– Ты ведь не понимаешь, что тут произошло, верно?
– Если не считать, что меня облили водой?
– Нет. Ты и правда не понимаешь? – Он покачал головой, явно веселясь. Похлопал по морщинистой ноге слонихи. – Это Мама Бо. Мать, бабка и прабабка слонов из Белого Коноверина, которые с нами настолько же долго, как и сам Агар. Летописи гласят, что слоны сражались бок о бок с нами в войнах против Нежеланных, причем их род не прерывался веками. Проклятие, мы за это время успели сменить с десяток династий, даже Кровь Агара владеет княжеством не более тысячи лет. Но родовые древа княжеских слонов длиннее, чем у всех здешних аристократов вместе взятых. Ты стоишь перед живой легендой, наследницей сотен поколений и надеждой для сотен следующих. Полагаешь, что всякий может вот так войти и…
– Быть облитым водой?
Он посмотрел на Деану мертвым взглядом:
– Собственно, зачем я это тебе говорю? Это словно… проклятие, это невозможно перевести, не утратив большей части смысла. Словно сыпать соль в море, если понимаешь, о чем я.
Она чуть склонила голову:
– Понимаю. И не переживай, я знаю, какая это честь. – Деана похлопала серо-розовый бок. – Она чудесная. Большая, красивая, сильная. В горах мы называем таких
Его взгляд смягчился.
– Ну вот. Может, для тебя и не все потеряно.
Слониха тряхнула головой, засопела, булькнула и громко выпустила газы.
Деана задержала дыхание, но даже сквозь
– Это тоже было
– О да. Решительно –
– Все время. Не многие выдержат атаку боевых слонов.
– А ты уверен, что их ставят нужным концом к противнику?
Этот день был полон оказанной чести. Причем такой, какую ей пришлось оказывать самой, поскольку отравитель что-то пробормотал об обязанностях и быстренько исчез, оставив ее в компании парня, его земляков и огромной слонихи. А Деана имела честь наполнить поилку Мамы Бо, омыть ее бока и задние ноги, загрузить в мешок с десяток куч слоновьего дерьма и поменять солому в половине зала. Старая слониха смотрела на нее – девушка готова была поспорить – с ласковой веселостью и пару раз неожиданно подталкивала ее хоботом, опрокидывая Деану на землю.
Самий пояснил, главным образом с помощью жестов, что быть опрокинутым таким слоном – великая честь. Если Деана хорошо поняла, честь состояла в том, что ее опрокидывали, но не втаптывали в пол.
До вечера она уже наелась той чести досыта.
Но она была странным образом довольна. Целый день она и минутки не задумывалась о князе и о том, что все о ней забыли, а боль мышц обещала благость, которую принесет ей горячая ванна и длинный, глубокий сон. Ну заметила, что взгляды кружащих неподалеку людей стали чуть менее равнодушными, заметила и несколько улыбок, кто-то подал ей щетку на палке, кто-то помог забросить мешок с дерьмом на тележку. Почувствовать себя частью группы было приятно.
Когда солнце начало клониться к западу, Маму Бо повели к остальным княжеским слонам. За стойлами находилась гигантская площадка, где в меньших или больших группках стояло примерно сорок животных. Они вошли туда втроем: она, Самий и белая слониха, и Деана была свидетелем самой странной церемонии, какую ей приходилось видеть в жизни.
Старая слониха остановилась посредине, а остальное стадо начало к ней подходить и здороваться. Не бестолково, но согласно с ясно видной иерархией. Сперва самки с детьми, потом самцы с Маахиром во главе, и только после молодые обоих родов и любой величины. Словно владычица давала аудиенцию подданным.
Мама Бо была настоящей королевой.
Когда Деана вернулась в свою комнату, ее уже ждала горячая ванна. А еще ковры, несколько больших и малых шкафов, три внушительных зеркала на стенах, несколько кресел и стол с целой армией мисок и графинов, готовых к бою.
И гость.
Она захлопнула дверь, выталкивая Самия наружу. Проверила те шкафы, в которых мог кто-то прятаться, старательно прикрыла ставни и зажгла несколько ламп.
Все это время Лавенерес сидел за столом с лицом, спрятанным в ладонях, и молчал. Вздрогнул, только когда она встала над ним.
– У меня для тебя подарок, – сказал он тихо, указав на лежащую перед ним безделушку.
Деана взяла ее: небольшой, украшенный рубинами медальон в форме пламени.
– Красивый, – пробормотала она, кладя украшение на стол. – Ты всегда просишь прощения драгоценностями?
– Это не драгоценность, но ключ. Если ты покажешь его кому-нибудь во дворце, тебе укажут дорогу к моим комнатам. Днем и ночью.
Она промолчала, полагая, что упоминание ночи не скрывало в себе никаких намеков.
– Всего у нескольких людей есть такие, – прошептал он. – Великий Кохир, Сухи, командир стражи. Я доверяю тебе.
Это простое признание заставило сжаться ее сердце, а потому она только иронически фыркнула и сменила тему.
– Это твоя заслуга? – обронила она, стягивая тальхеры и вешая их на спинку. Не дождавшись ответа, уточнила: – Все эти вещи.
Он впервые поднял голову и неуверенно улыбнулся. Она вздрогнула.
– Ну-ну, ты выглядишь как тот, кто едва закончил
– А что это такое?
Голос его тоже звучал нелучшим образом.
– Пост, являющийся искуплением за небольшой грех. Чаще всего длится месяц. За это время искупающий получает раз в день краюху хлеба, а каждую вторую ночь проводит в молитве и бдении.
Слабая улыбка сделалась несколько мечтательной:
– Это значит, каждую вторую ночь можно высыпаться?