Роберт Вегнер – Память всех слов (страница 54)

Деана должна была о чем-то догадаться, когда на пустом месте появилась группа людей, одетых в странные наряды, с лицами, спрятанными под масками, а воздух прошили звуки дикой музыки. Пару десятков ударов сердца она вообще не понимала, на что смотрит: люди бегали, прыгали, вращали глазами и размахивали руками в диктуемом инструментами ритме, но в этом не было слишком много смысла. И только когда появились мужчины в серых одеждах, носившие маски с гигантскими ушами и хоботами до земли, она сумела разгадать нужный код. Это был рассказ. Рассказ, повествующий не словами, но жестами и музыкой.

Она вдруг увидела караван, идущий по пустыне. Двое мужчин в серых одеждах несли паланкин, в котором сидел князь, одетый, естественно, в белое. Она увидела нападение на караван, десятки грозных фигур, выскакивающих со всех сторон, ужасные чары, брошенные в ритме гремящих барабанов, князя с саблей в руках, кладущего трупы как минимум с десяток гротескно кривляющихся разбойников.

Самий без умолку болтал, пересказывая своему господину, что происходит.

– Ты правда убил десятерых бандитов? – прервала она монолог парня.

– Ни одного. Они поймали нас врасплох.

В следующей сцене неустрашимый князь, чья маска была раскрашена, словно лицо проститутки, стоял, гордо выпрямившись, окруженный двадцатью дикими бандитами, грозящими ему обнаженным оружием. Праведность, достоинство и отвага били от него так, что разбойники не смели приблизиться и на несколько шагов. Даже колдун, мрачный гигант в черной маске, искривленной в гримасе ярости, покачивался под воздействием ауры, бьющей от белой фигуры.

– Ой-ой, странно, что они не сопроводили тебя домой, предаваясь в руки палача.

– Поверь, есть минуты, когда понимаешь: слепота – это благо.

Князь наконец уступил, пусть и не без боя, и лишь потому, что заслонял своим телом маленького мальчика.

Близилась ночь, а потом бандиты внесли на площадь и бросили на камни еще одного персонажа. Она бы не распознала его, если бы не поймала взгляд, какой бросил на нее Самий. Мальчишка глуповато скалился.

Она смотрела на себя.

На себя, похоже изрядно потрепанную, поскольку вместо одежд на ней была лишь набедренная повязка и два свободных куска материи, что при каждом движении открывали ее ноги, а те несколько тряпочек наверху остались там, как она полагала, из-за недосмотра. Вместо маски актриса носила нечто вроде сотканного из тюля экхаара.

– Скажи, я и правда ползала на четвереньках, когда мы познакомились?

В следующих сценах князь, принимающий при каждой оказии гордые позы, учил девушку ходить, кормил с рук, и каждый его жест, похоже, наполнял ее суеверным ужасом, поскольку такого числа поклонов и коленопреклонений Деана не видела еще ни разу. Но со временем – в представлении это заняло каких-то сто ударов сердца – его врожденное благородство и доброта преисполнили дикарку преданностью. А когда бандиты появились снова, девушка вынула из-за пояса саблю – ответ на вопрос, как, проклятие, она могла там поместиться, стоил царства – и, сражаясь, словно безумная, поубивала всех. Получив притом смертельные раны.

– Надеюсь, что в этом месте я погибну.

– Боюсь, что, увы, я тебя спас.

И верно. Под сопровождение крайне жуткой музыки князь вышел на середину сцены и призвал Силу Агара. То есть набросил на себя плащ желтых и красных оттенков, что наверняка должно было символизировать пламя, и стоял так под безумствование труб и барабанов.

Потом появились хорошие, представленные мужчинами с птичьими клювами, одетые в желтые наряды, и все завершилось, как и следовало.

Деана некоторое время не знала, что сказать. Когда же она наконец привела ошалевшие мысли в порядок, то пробормотала:

– При ближайшей возможности представь меня тому, кто это придумал. Молю.

Он таинственно улыбнулся:

– Уж не скрежет ли сабли я слышу?

Она взглянула на свои руки. Тальхеры, оказывается, на палец вышли из ножен – сами собой, никак не иначе.

– То, что ты видела, это театр обенусий: увы, не могу перевести это название, оно слишком старое. Существует издавна, издавна венчает представлениями важнейшие события в истории княжества и всегда чрезмерен, но его творцы пользуются традиционной охраной, а потому, полагаю, их не стоит убивать. Это приносит неудачу. – Он отвернулся в сторону храма. – А кроме того, вот будь ты на моем месте, ты бы почувствовала, что тебе льстят?

Перед глазами ее возникла одетая в белое фигура в гротескной маске, выполняющая странные, смешные, преисполненные пафоса жесты.

– Кроме того, – Лавенерес махнул в сторону толпы, – ты можешь и не смотреть на представление. Вот я, например, просто прикрываю глаза.

Она улыбнулась:

– Ты улыбнулась?

– Нет. Это была плохая шутка. Что теперь? Во дворец?

Он сделался серьезен, ей даже показалось, что глаза его запылали. Словно в тумане зажегся огонек.

– Нет. Меняем планы. Самий, – посыпались быстрые слова на местном наречии.

Погонщик что-то фыркнул и крикнул:

– Вакуре. Цок! Цок!

Маахир принялся разворачиваться.

– Ничего не говори, выполняй, что скажу, и не задавай вопросов.

– Что ты делаешь?

– И что ты не поняла в последних словах? Одному из нас стоило бы подучить меекх.

Слон остановился перед храмом, поднял хобот и затрубил.

И двинулся по лестнице.

– Это Лестница Праведности. Существует легенда, что, если когда-нибудь в Коноверине дойдет дело до великой несправедливости, Пламень Агара спустится по ней и покарает грешников. – В голосе Лавенереса появилась тень горечи. – Будь это правдой, город давно бы уже сгорел до фундаментов.

Деана не видела, что происходит впереди, но, поскольку не слышалось криков ужаса или звука раздавливаемых тел, люди, похоже, успевали уйти с дороги. Она высунулась и оглянулась. Отряд воинов бежал по ступеням, раздвигая зевак и не позволяя, чтобы толпа сомкнулась вокруг слона. За ним во главе многочисленной группы придворных спешил мужчина в белом тюрбане.

Маахир добрался до растянутой между колоннами материи, остановился и затрубил снова. Из-за трепещущих стен доносились постукивания и скрежет металла.

– У этого храма не может быть каменных стен, потому что Око не любит оставаться закрытым. Потому наши жрецы придумали несколько механизмов, благодаря которым могут быстро поднимать и опускать заслоны между колоннами.

Лавенерес сложил ладони домиком, улыбка притаилась у него в уголках губ. Потом он приподнял брови:

– Ничего не скажешь? А-а, понимаю. Ты улучшила свой меекханский.

Вдруг заскрежетало сильнее, и стены цветной материи поехали вверх. Все сразу.

Впечатление, которое возникло у Деаны раньше: что она дышит гарью, а на языке ее – пепел, лишь усилилось. Чтобы о нем позабыть, она легонько поднялась и осмотрелась по-над плечом Самия.

Сотня мощных колонн поддерживала круг, бывший основой гигантского купола. Кроме них, не было ничего: ни лавок, ни подмостков или алтаря. Пустое пространство, чья центральная точка чуть приподнималась. Пол сверкал, словно зеркало, бледно-розовый полированный мрамор отражал все, потому казалось, что колонны торчат из воды.

Маахир ступил десяток шагов вперед и остановился:

– Теперь ты должна сойти. Князь первым садится на слона и последний с него спускается. Ну, кроме Самия, он погонщик. Не заговаривай ни с кем, кроме меня, отвечай на вопросы, выполняй поручения и, прошу, будь дикой воительницей, ослепленной величием и мощью Агара.

Деана спустилась на землю и отошла на два шага. Лавенерес перебросил ноги над барьером корзины и удивительно ловко спустился по веревке. Заботливо похлопал по боку животного.

– Подойди ко мне. Встань слева. – Он положил руку ей на плечо. – Идем к Оку.

Она даже не вздрогнула.

– К месту на возвышенности. Но нельзя переступать красную линию, которая его окружает.

Она послушалась: медленно, с удивлением понимая, с какой легкостью князь приспособился к ритму ее шагов. И как тихо он двигался. Если бы не легкое давление на ее плечо, могло бы показаться, что она в одиночестве.

Вокруг них рос шум. Пространство между колоннами заполняла толпа, люди вступали внутрь со всех сторон. Великий Кохир Двора был уже в десятке шагов за князем, но, похоже, не имел намерения вмешиваться. Что бы ни происходило, Лавенерес полностью контролировал ситуацию.

– Помедленней. Пусть побольше людей войдет внутрь. – Слепец двигался рядом, словно дух. – В конце концов, мы даем представление для них. На возвышении находится круг диаметров шагов в тридцать, который состоит из красных, чуть разогретых камней шириной в пару футов. Внутренности круга черны, покрыты слоем сажи. Остановись за несколько шагов от круга и, что бы там ни происходило, не входи в него. Только Кровь Агара имеет право там быть.

По другую сторону храма толпа выплюнула из себя какие-то фигуры.

– Три человека идут к нам, – проворчала она.

– Знаю. – Пожатие на плече должно было оказаться успокаивающим, но она почувствовала, как волоски на теле встают дыбом. – По бокам двое высоких и худых, посредине – пониже, широкий в плечах, в одеждах, вышитых багряными цветами. Я угадал?

– Да.

– Тот, посредине, – это Камень Пепла, мы, собственно, перечеркиваем сейчас его планы поставить нас… меня в положение покорного просителя с неясным статусом. По сторонам от него – Темная Искра и Ледяное Пламя. Третий и четвертый жрецы в иерархии храма.