Роберт Вегнер – Небо цвета стали (страница 75)
Кей’ла миновала одну и другую повозку, направляясь к месту, где вечером оставила повозку с припасами.
Помощь. Им нужна помощь.
Он схватил ее за ногу, придержал. Впервые на лице парня появилось столь явственное чувство. «Не уходи, – просил он взглядом, – не уходи».
Фургон, под которым она была, внезапно затрясся от победного рыка:
–
И сразу же раздался отзвук рубленных топорами досок.
– Пусти, – она дернулась, и тот, удивительно, сразу же ее отпустил. – Я должна идти.
Тележка дожидалась ее в каких-то пятнадцати шагах от линии боевых фургонов, к счастью, была она уже пустой, хотя и обрела собственную коллекцию оперенных древков, торчащих в десятке-другом мест. Легкая четырехколесная конструкция с солидным дном и высокими бортами. Кей’ла щучкой метнулась под низ. Стоя на четвереньках, упиралась спиною в дно ровно настолько, чтобы – когда начнет ползти – продвигать тележку с собой вместе. Доски должны выдержать падающие стрелы.
Через несколько ярдов она поняла, что не все будет так уж просто. Тележка была тяжелее, чем выглядела, собственно, ею не выходило управлять, а стрелы падали вокруг, словно летний дождь.
Глупая идея, глупая, глупая, глупая.
Он ворвался под тележку, бесцеремонно отодвинув Кей’лу в сторону. Осмотрелся и на пару ударов сердца застыл без движения, словно погрузившись с открытыми глазами в сон, а потом ухватился за переднюю ось и без единого звука приподнял ее в воздух.
– Что?.. А-а-а-а-а…
Она поняла: поднятая под углом конструкция продолжала заслонять их от стрел, но в этом положении, согнувшись, словно старики под вязанками хвороста, они могли двигаться быстрее, таща по земле только задние колеса. Кей’ла уперла в дно спину.
– Давай!
Это был странный бег. Ось врезалась им в спину, они били пятками в доски, стрелы падали вокруг, стучали в дно и в борта их защиты, а те, что воткнулись в землю, хлестали их по лодыжкам. Но они справились. Вернее, он справился, поскольку она, сказать по правде, не подняла бы тележку даже на фут.
Кей’ла не поднимала головы, потому как одна-другая стрела огладила ее по волосам, она не видела дальше чем на несколько футов перед собою, а потому почти дала себя поймать врасплох, когда они добрались до второй линии фургонов, тоже истыканной древками, – и оказались в безопасном месте.
Между жилыми фургонами было оставлено несколько щелей, не шире локтя, которые легко было заставить, но по мере необходимости именно через них проходили припасы для первой линии фургонов. Парень протолкнул ее через самую большую, а сам исчез под днищем фургона. Вывалившись по другую сторону, Кей’ла чуть не наскочила на щит тяжеловооруженного пехотинца.
Ладонь в панцирной перчатке ухватила ее за плечо:
– Что ты здесь делаешь?! Возвращайся к семье!
– Про… прорвались.
Он отпустил ее и легонько подтолкнул под стенку фургона. Она осмотрелась. Защитников здесь было где-то с сотню. Большинство носили длинные кольчуги, большие щиты, копья, рогатины, зубастые гизармы, тяжелые топоры и короткие мечи. Должно бы их хватить.
– Где? – Тот, который ее поймал, склонился ниже. –
Появился мощный воин в шлеме, украшенном рядом галопирующих лошадей.
– Говори! Где они ворвались?
– Там, – указала она за спину на поле, заросшее стрелами. – По крайней мере захватили один фургон.
– Дэс?
Один из пехотинцев вышел из соседней щели.
– Ничего. Линия держится. Они продолжают лишь тратить зря стрелы.
Командир пехотинцев глянул на нее сверху.
– Дитя, атака идет вдоль всей Рогатой Городьбы. Во всех местах сразу. Всадники безумствуют, пытаются перевернуть фургоны, наши омывают предполье в их крови. А мы ждем на тот случай, если кому-то и вправду удастся прорваться. Возвращайся к родителям, это не место для маленьких девочек.
Злость горячей волной ударила ей в голову:
– Они ворвались, по крайней мере, в один фургон, я слышала. И рубят его внутренности топорами… и они ударили пешим строем… Там мои братья, и они сейчас погибнут из-за таких тупых… глупых… волов… которые предпочитают укрываться за щитами!
Вокруг продолжали свистеть стрелы. Она склонила голову и бросилась вперед, к изломанной, словно зубья пилы, линии боевых фургонов, туда, где стучали топоры.
Им понадобилось целых пять ударов сердца, чтобы за нею побежать. Тупые волы в тяжелой броне и с большими щитами. Все же верданно не оставляли своих детей на верную смерть.
Они догнали ее в нескольких шагах от ближайшего фургона. Трое вооруженных. Два щита оказались перед ней, один сверху.
– Куда бежишь, глупая?!
Это был тот, с кем она разговаривала. На этот раз схватил крепко, до боли, словно желая сломать ей кости.
– Слушай! – Она дернулась, разрывая рукав. – Слушай!!!
Из-за боевых фургонов донесся рык, звон стали, крики раненых и умирающих. А еще звук выламываемых досок, рубки дерева.
Они застыли на мгновение, все трое.
– Там нет конных, они атакуют пешими! С лестницами и чем-то, что ломает борта фургонов!
Воин, что держал щит над их головами, развернулся, замахал что-то одной рукою на
«Поздно», – поняла Кей’ла, когда в ближайшем фургоне стих стук топоров. Бой все еще длился, рыки и лязг оружия не смолкали ни на миг, но этот фургон, всего-то в нескольких шагах перед ними, сделался внезапно очень-очень тихим. И почти в тот же миг ослаб дождь стрел, а она почувствовала, как дрожит земля. Тот, который держал ее, побледнел и прошептал:
– Они идут.
Подхватили ее за руки, оторвали от земли и бросились наутек.
Она не знала, что означает такая дрожь, – до момента, когда борт фургона упал и ударился о землю, открывая в шеренге бронированных повозок огромный проход. И проход этот принялся выплевывать всадников.
Те въезжали по четверо-пятеро сразу, били копытами в окровавленные доски и летели в ее сторону. Три фута – никакая не высота для хорошего всадника. Она видела их, те словно плыли в воздухе, будто в дурном сне, – кожаная броня животных, блеск кольчуг, острые шлемы, округлые щиты. Наконечники копий, венчающие длинные древки, и алые флажки, танцующие вокруг них, будто пламя.
Копыта ударили в землю по эту сторону баррикады – и все ускорилось.
Они налетели на пехотинцев, перевертывая и топча, и вся четверка бросилась врассыпную. Тот, что сжимал ее плечо в стальной хватке, куда-то исчез, отброшенный в сторону, и внезапно она уже лежала в одиночестве посредине поля смерти, вокруг носились кони, а копыта их били в землю, словно кузнечные молоты. Но никто из всадников не склонил копья и никто не сломал строй, чтобы ее стоптать. Порой хорошо быть кем-нибудь таким, маленьким и незаметным.
Ростовой щит описал короткую дугу и упал рядом. Она ухватила за край и надвинула его на себя, словно тяжелое одеяло, скорчилась, подтягивая ноги под шею, под выпуклой броней было достаточно места для трех таких худышек. Что-то ударило сверху, раз и второй. «Копыто, – успела она подумать, – так лупят подкованные железом копыта». А того, кто набросил на нее щит, его уже не охраняют слои дерева, окованного металлом. И внезапно к грохоту копыт присоединились и другие звуки: звон стали, крики людей, визг раненых лошадей… Обе стороны оказались пойманы врасплох. Верданно – быстротой атаки и умелостью, с какой кочевники ударили в лагерь, а се-кохландийцы – тем, что за первой линией обороны раскинулось не пепелище, а стена из жилых фургонов, откуда били по ним, словно в соломенные тюки, и откуда непрерывно выливался ручей тяжелой пехоты. Причем пехоты, которая не намеревалась ни убегать, ни прикрываться щитами – но отчаянно атаковала, коля копьями, стягивая всадников из седел крюками гизарм и рогатин, режа коням ноги и вспарывая им животы.
Кей’ла отважилась высунуть голову из-под щита.
Не далее как в трех шагах от нее лежал труп человека. Руки и ноги раскинуты под странными углами, пробитая кольчуга, лицо, раздавленное ударом тяжелого копыта. Щита у него не было.
Она отвела взгляд.
Битва шла вдоль всей линии жилых фургонов, но похоже, кочевники уже поняли, что атака их не удастся, поскольку сквозь дыры в Рогатой Городьбе не вливались уже очередные волны всадников. Часть пехоты сражалась с ними на предполье, коля, рубя и молотя. Из глубины лагеря то и дело подходили отряды, создававшие стену вдоль жилых фургонов или занимавшие позиции на крышах. Пришло время арбалетов и луков.
Зазвучали резкие свистки, и всадники принялись разворачивать лошадей, умело и без паники, которая забила бы узкие проходы массой бегущих. По двое-трое они отрывались от огрызающейся пехоты и, разгоняя лошадей для прыжка, скрывались в дырах захваченных фургонов. Некоторые еще и останавливались в десятке-другом шагов, разворачивались и принимали на себя удар контратаки, чтобы их товарищи тоже могли отступить. На глазах Кей’лы один из кочевников бросился в яростный галоп и пал, прошитый несколькими стрелами, а другой соскочил с лошади, чтобы помочь встающему с земли товарищу, и они вместе, плечом к плечу, похромали через устланное трупами поле.