Роберт Вегнер – Небо цвета стали (страница 72)

– Э-э-э…

– Без разговоров, снимай.

Андан миг-другой выглядел словно ему хотелось спорить, но наконец он охнул, хлопнулся на землю и расшнуровал тяжелую обувку. Подал командиру.

Лейтенант осмотрел подошву, провел по ней пальцем. Сунул палец Нуру под нос:

– Узнаешь?

Что-то липло к коже, поблескивая алмазной чернотой.

Десятник поглядел на пыль, проехался по подошве обувки собственным пальцем. Осмотрел его, понюхал, лизнул.

Миг-другой шевелил губами, как знаток вин, оценивающий новый урожай.

– Сера, – проворчал Нур. – И гнилые яйца. То самое место?

– Не знаю. Но есть у меня такое предчувствие. Много людей исчезло в горах за последние месяцы. А эти серые были чужаками, не могли двигаться незаметно, наверняка оставляли порядком следов. Патрули натыкались на них и пытались проверить, кто зимой бродит дикими окрестностями. А те, что нас сюда выслали, делали с этими патрулями то же самое, что с нами: выбрасывали их сюда. Чем-то те им мешали, вот их и убирали.

– Без боя?

– Нас – полсотни, а в патрули зимой ходит не больше десятки. Псы в санях. Справились бы мы, будь нас десятеро, будь собаки впряжены и не могли бы сражаться и захвати нас врасплох? Мы уже шли в атаку, а Ублюдки наверняка и знать не знали, что происходит. Может, у серых было тогда достаточно времени, чтобы их сюда заманить и вернуться?

– Может…

Фенло Нур сплюнул темной слюною и взглянул на командира с чем-то вроде признания в глазах. А еще – с мрачной веселостью.

– Выхода нет.

– Есть.

– Если у кого-то будут крылья.

– Не все выходы должны оказаться настолько высоко. Знаем только, что в один из них отсюда можно выйти – хотя необязательно назад в Хевен. Кроме того, у нас есть кое-что… кое-кто, кто им нужен. Мы отсюда выйдем. А когда вернемся, ты получишь письменный выговор за то, что не называешь командира по званию, младший десятник.

– Если мы вернемся, я сам сдеру с себя кусок кожи, чтобы было на чем его написать, господин лейтенант.

Они смерили друг друга взглядами. Еще мгновение назад они понимали друг друга без слов, чуть ли не читая мысли друг друга. А теперь, спустя десяток ударов сердца, снова их развело по разные стороны.

Молчание прервал короткий кашель. Велергорф взял на себя роль того, кто должен задать глупый вопрос.

– Прошу прощения, господин лейтенант, но я – ни капли не понимаю. Где мы? Как выйдем? И почему младший десятник Нур слизывает грязь с сапога Андана?

Остальные сержанты кивали.

– Помнишь того мертвого Ублюдка, которого мы нашли в Хевене? У него в складках одежды была такая же пыль. А Фургонщик-колдун утверждал, что он пил воду с серой и пребывал в месте, где не видно солнца, хотя там и не темно, – и что было ему тепло. Как ни крути – это здесь. То есть здесь есть вода, и отсюда можно выбраться. Потому прежде всего мы найдем что-либо пить, а потом – выход.

Во всех глазах вспыхнул один и тот же вопрос.

– И – нет. Не в тысяче футах над землею. Я сомневаюсь, чтобы во всем этом краю был лишь один выход, да и то над таким скверным местом. А теперь – дополнительные приказы. Здесь – только мы и, возможно, приятели тех, кто нас сюда загнал. Но раньше сюда наверняка попали и другие. Осматривайтесь, ищите следы, может, до нас кто-то уже ходил этими окрестностями.

Велергорф приподнял бровь и машинально огладил острие топора:

– Ублюдки? Все те, кто исчез в горах? Сотня солдат?

– Сотня, разбитая на отряды по несколько – до десятка – человек. В горах что-то происходило всю зиму, помнишь? В разных местах убивали разных людей, купцов, селян, разбойников. Но не было ни одного случая, когда б напали на Стражу, ни одного убитого патруля. Патрули просто исчезали. Мы это просмотрели, все уверовали, что на солдат напали и их перебили и что они будут найдены позже, но так не случилось. Отчего? Потому что они попали сюда. Эти чужаки, серые, – Кеннет машинально указал себе за спину, – не из Олекад. Они не умели хорошо маскироваться, их легко было выследить. А зимой большинство охотников сидят по деревням и городкам, пути завалены снегом, перевалы недоступны, дороги – непроходимы. А потому, когда патруль Горной Стражи выходит из крепости и натыкается на странные следы, тропинки, оставленные людьми там, где их быть не должно, – что тогда делает?

Татуированный десятник покивал и горько скривился:

– Идет за ними. Мы бы – пошли. Может, это тот, кому нужна помощь?

– Именно. Потом патруль натыкается на группу чужаков, и эти чужаки бросают его сюда. Ветер навеет новый снег, следы исчезнут, отряд Ублюдков пропадет. Черный высылает в окрестности все более многочисленные патрули. Если они слишком сильны, чужаки скрываются или убегают. Если патруль не настолько велик и их поймали врасплох – или если тот чем-то мешает, – они открывают какой-то переход, вталкивают его туда и занимаются своим делом.

Кеннет прервался, дав ему время понять.

– Значит, они… проклятие! – Берф дернул себя за одну из косичек, в которые заплел волосы. – Они с нами не сражаются, а лишь… что? Убирают с дороги? Когда мы оказываемся у них на пути, они воспринимают нас как мусор, который должно замести под ковер?

– Не те, которых мы там оставили. – Андан блеснул зубами из бороды, но стиснутые в кулаки ладони свидетельствовали, что и он поражен.

– Те нас не ожидали. Как я и говорил, полагаю, что они не слишком привыкли ходить в горах. К тому же они хотели добраться до нее, – лейтенант указал на женщину, что отдыхала чуть подальше. – Мы были неожиданностью и уже знаем, отчего они избегают прямого столкновения со Стражей. Это убийцы, но не солдаты. Если у них нет времени воспользоваться своими Силами, то они гибнут так же быстро, как простые люди.

Установилась тишина.

– Мы в лучшей ситуации, чем Ублюдки, – продолжал Кеннет, понимая, что надо поднять дух, поскольку знание, что ни один стражник из Восточного Дозора не ушел отсюда живым, было не слишком вдохновляющим. – Нас больше, мы знаем, что происходит, что отсюда можно выйти и у нас достаточно пищи, чтобы этот выход отыскать. Теперь же мы должны обнаружить воду. Нынче отдыхаем между взгорьями, а завтра ее найдем. Вопросы?

Десятники отсалютовали.

– Отдохните еще немного, а я поговорю с нашими гостями.

Кеннет зашагал к женщинам.

Те сидели чуть в стороне под присмотром нескольких стражников. На жест лейтенанта солдаты поднялись с земли и отошли.

Кеннет вот уже некоторое время рассматривал девушек. Они все еще не выглядели перепуганными беглянками, что умирают от страха перед наказанием. Не то чтобы он не верил их рассказу насчет поручений Крысиной Норы, но спокойствие их подтверждало то, о чем они говорили. Всю дорогу они преодолели пешком и для обитательниц Великих степей справились с этим достаточно неплохо. То есть не стонали, не рыдали и не умоляли, чтобы им дали отдохнуть. Неплохо. К тому же, шагая, они разгрызали солдатские рационы с таким выражением на лице, словно были это императорские деликатесы. Куда как неплохо!

Или же они и вправду были голодны.

Его приветствовало два спокойных взгляда черных и зеленых глаз. Он сел перед девушками и взглянул на дворянку. Ее не сняли с коня, и она сидела в седле со склоненной головою и прикрытыми глазами, будучи погруженной, казалось, в полудрему.

– Не лучше чтобы она спустилась?

– Нет. В последний раз мы потратили четверть часа, чтобы посадить ее назад.

– Понимаю.

Он взглянул на животных. Даже кто-то вроде него, не разбирающийся в скакунах, знал, что путешествие горами исчерпало их силы. Особенно одного. Конь стоял со склоненной головой, сбившаяся шерсть облепляла его бока, вздутое брюхо и нервная дрожь, пробегающая по его телу, создавали образ отчаяния и бедствия.

Два других были не намного в лучшем состоянии, но по крайней мере не казалось, что они тоскуют по ножу мясника.

– Выглядят почти как мы. – Черноволосая послала ему уставшую улыбку. – Один большой, один маленький и еще один – благородной крови, но толку от него меньше, чем от остальных.

– Когда вы в последний раз его кормили? Настоящим овсом, а не горной травою?

Она пожала плечами – когда-то, пару дней назад, в другой жизни.

– Вам нужно оценить, как долго они протянут.

– Мы уже оценили. Он, – Дагена указала на более всех изможденного, – выдержит до вечера, если тут наступает какой-то вечер. Этот большой – еще день, самое большее два. Пони – три. Потом встанут и будут стоять, пока не падут.

Сказала она все это равнодушным тоном, словно разговор шел о погоде. Он заглянул ей в глаза. Она знала.

– Нам понадобится мясо для собак и людей. Иначе через несколько дней мы и сами начнем падать на месте.

– В каком же это – месте?

Он пожал плечами:

– Не знаю. Как и мои люди. А вы? Вспомнили, быть может, какую легенду? Рассказ о таком месте?

– Нет. А… – Она заколебалась: – Куда мы, собственно, идем?

– Ищем выход.

– А он есть?

– Нет выхода из тьмы кошмара, и нет надежды для тех, кто поставит сюда стопу. Эта дорога умирает, хотя некогда текли тут реки, росли леса, а стражники оберегали ее от всякой нечисти. Стражники погибли, реки пересохли, леса окаменели, нечисть устроила здесь логово. Душа распадается в пыль.

Они одновременно взглянули на дворянку. Она не подняла головы, даже не дрогнула, но говорила голосом громким и чистым.