Роберт Вегнер – Небо цвета стали (страница 38)
– Можешь подойти. Поговорим.
Чужак осторожно обошел солдат и приблизился к лейтенанту. Только теперь удалось заметить, какой он невысокий. Кеннет был среднего роста, но пришелец едва доставал ему до плеча.
– Сядем, – предложил лейтенант.
По крайней мере тогда не придется глядеть на его макушку.
Кеннет сунул меч в ножны, и двое уселись друг напротив друга прямо на землю. Миг-другой мерились взглядами.
– Мы слышали о солдатах императора, но редко видели их здесь. – Мужчина не спускал с Кеннета глаз. – Последних – где-то с полгода назад. Сперва они шли на восток, ущельем, через несколько дней – вернулись. Мы им не показывались.
– Тогда почему показались теперь?
– Потому что горы говорят о великих деяниях. О копытах, бьющих в те скалы, что никогда не знали такого прикосновения, о грохоте фургонов в местах, которые никогда не слыхали такого звука. Горы пойманы врасплох и удивлены.
– А люди, в них живущие?
– Тоже. Хотя некоторые жалеют, что не едет лишь несколько фургонов. Могли бы тогда поубивать их владельцев и забрать все богатсва.
– Владельцы этих фургонов – воины, и едут они на войну. Могли бы порадоваться по случаю тренировки.
– Именно потому есть множество и тех, кто говорит, что раз горы полны удивления, то мы не можем быть хуже них. Окажем уважение, отдадим честь смелости.
– Это мудрые слова. Но что за ними стоит?
Черные глаза чуть-чуть улыбнулись.
– Быстрые слова, точные вопросы. Совсем как воин с мечом. Вы хотите пройти долиной и дальше, ущельем, до самого Прохода Виэрх – или Орла Граней, как вы называете это место, – чтобы найти дорогу через стену Фенройс и выйти прямо на Рог Демона.
– Рог Демона?
– Туда, где начинается большая равнина. Где земля плоска, словно поверхность воды в миске.
– Да. Мы направляемся туда.
– Тогда у меня есть предложение.
– Они пропустят нас без битвы, но хотят выкуп за право перехода.
Совет проходил в фургоне, потому что снаружи лило. Первый весенний дождь с той поры, как они вышли из долины Амерсен. Кеннет решил, что им и так повезло, в это время года их бы даже метель не поймала врасплох.
Они сидели за столом: Эмн’клевес Вергореф, крупный
– Выкуп, – отозвался первым Аве’аверох, командир колесниц, подтверждая подозрения Кеннета относительно своего взрывного характера. – Мы должны откупаться от банды дикарей, живущих в пещерах? Сколько их здесь? Двести? Триста? Они лишь пытаются выжать из нас немного богатств, и только. А когда мы дадим им тот выкуп, посчитают нас слабаками и через пару дней потребуют следующего.
– Не думаю. Мы в горах выполняем условия, особенно когда у обеих сторон под рукою оружие. И это их земля, и они имеют полное право взять оплату за переход по ней. Конечно, вы можете пробиться силой. Потеряете два, может, три дня и несколько сотен людей.
– Мудрые слова. Если местные нарушат договор, мы всегда можем дать еще больше богатств, например нашего железа, так чтобы оно им боком вышло. Но войну мы должны вести на возвышенности, а не в горах. Кроме того, похоже, что и лейтенант готов согласиться на их предложение. Почему?
– Потому что я видел ущелье за той долиной. – Кеннет изобразил его размеры движением рук. – Оно немногим шире той щели, которую вы так ловко подготовились преодолеть. Люди, знающие тропки поверху, могут вас крепко притормозить. А за ущельем находится Орлиная Грань, самое тяжелое место на всем пути. С одной стороны там отвесный обрыв: шаг – и человек валится в пропасть, с другой – чуть получше, фургон вполне может проехать. Но ему придется двигаться очень медленно, крепко накренившись: одна ошибка – и перевернется. Там нет возможности маневрировать. Двести человек с луками и арбалетами остановят там армию.
Они обменялись взглядами, Эмн’клевес был спокоен, Анд’эверс – почти равнодушен, и только худой командир колесниц едва ли не кипел.
– Так чего они хотят? – прошипел он наконец.
– Десять жилых фургонов с полным снаряжением, кроватями, мебелью, посудой и так далее. Не хотят лошадей, сразу это оговорили, в этом долине едва хватает травы для их овец и коз, но ваши фургоны их очаровали. Они никогда ничего такого не видели. Говорящий от Людей Земли предложил такой договор: пять фургонов сейчас, пять – когда покинете долину. Это честное предложение.
Даже Аве’аверох слегка улыбнулся:
– И только-то?
– Всякая вещь ценна настолько, насколько видит ее покупающий.
Лейтенант был прав. Для армии Фургонщиков потеря десяти жилых фургонов стала бы мелочью в сравнении с опозданием, к какому привели бы схватки с местными. А для местных жилые фургоны представляли собой дар небес, чудесный и небывалый в своем богатстве.
Верданно думали так же.
– Они получат свои фургоны, – кивнул
– Орлиная Грань. – Кеннет перешел к самому важному из дел. – Я ее уже осмотрел. Она не только узкая, но и неудобная, эдакое седло, – он показал ладонью выгиб, – с неудобным подъездом в середине. Сильно груженный фургон не проедет там даже в четверной упряжке. Слишком под углом. Бо́льшую часть из них придется разгружать, иначе те, что везут балки или припасы, застрянут.
– С каких это пор Горная Стража разбирается в фургонах?
– С тех пор, с каких некоторым нашим солдатам пришлось послужить в охране купеческих караванов. А если этой гранью не проедет ни один груженый фургон наших купцов, то и вам не удастся. Фургоны следует облегчить, часть вещей перенести вручную и загрузить лишь по другую сторону. Иначе вы потеряете здесь боги ведают сколько повозок и времени. Конечно, если погода удержится, – добавил он. – Пока это – легкий дождик, а если начнется всерьез или случится снег и настоящий ветер… придется ждать.
Они молчали, глядя на него гневно, и Кеннет внезапно понял, что им, сыновьям Степей, не слишком-то понятно, как особенности местности и погода могут кого-либо задержать. Воспитали их бескрайние равнины, на которых, конечно, бывало тяжело, зимой – снега, а весной и осенью – дожди, способные затруднить движение, но всегда хороший конь и легкая колесница или сани могут перевезти человека с места на место. Даже в самые морозные месяцы, когда слюна замерзает на лету, можно путешествовать.
Лейтенант тяжело вздохнул:
– Вы не отдаете себе отчета, где находитесь, верно? Должно быть, поэтому горы к вам благосклонны. Потому что здесь любят отвагу и удаль, нет, не перебивай. – Аве’аверох Мантор закрыл рот. – Это Олекады. Я – не отсюда, и я, и мои люди, но мы знаем, что если речь идет о суровости, то лишь Большой хребет в силах конкурировать с этими горами. И даже он проиграет здешним ветрам. Как думаете, отчего Храм Дресс именно тут устроил себе главное подворье? Отчего Госпожа Ветров полюбила эти горы?
Кеннет забарабанил пальцами по столу, кивнул.
– Олекады – самое ветреное место в мире. Бо́льшая часть здешних долин длинные, узкие, лежащие с севера на юг. Мы прошли несколько таких. Ветра из южных Степей врываются в эти долины и разгоняются здесь: бывает и так, что несколько долин, лежащих одна за другой, направляют их в одно место, где они собираются в мощное дуновение, известное как Дыхание Богини. Я слыхал о целых стадах скота, сдутых таких порывом в пропасть. Та грань, о которой я говорю, – это именно такая труба, и если задует, то ни один фургон не устоит на колесах. А если начнет и вправду падать дождь или снег, возницы не увидят даже задниц собственных лошадей. Это не Степи, где можно проехать хоть бы и несколько миль вслепую. В горах один неверный шаг – и ты летишь вниз.
Он замолчал, прошелся взглядом по темным лицам. Ничего. С тем же успехом он мог обращаться к резным деревянным маскам.
– Оттого я повторю то, что сказал Человек Земли. Горы к вам благосклонны. Им нравится отчаянность, с какой вы идете вперед. Никто никогда не пытался такое сделать, а потому они исключительно милосердны к вашей отваге. Но не выказывайте пренебрежения.
Анд’эверс поднялся, вынул из шкафчика на борту графинчик и несколько стаканчиков, налил, расставил по столу:
– Что-то вы разговорились, лейтенант. За последние минуты сказали вы побольше, чем за весь прошлый путь. – Верданно поднял стаканчик. – Выпьем за это.
Кеннет глотнул, поднял брови. Водка, крепкая, с привкусом полыни и дыма.
– Хороша! Ваша?
– Да. Наша. Что ты на самом деле хочешь нам сказать?
Лейтенант поднял стаканчик ко рту и некоторое время наслаждался ароматом напитка. Раздумывал. Верданно не подгоняли его, смотрели:
– Все идет слишком гладко. – Кеннет наконец облек свое беспокойство в слова. – Слишком быстро и ровно. До вашего появления горы кипели, гибли люди, стражники, селяне, купцы – и все кивали на вас, на ваше прибытие. Каждый в Кехлорене полагал, что эти убийства и сплетни должны подбить местных против вас, чтобы в Олекадах вспыхнул бунт. Я полагал, что во время пути нам придется пробиваться через банды разозленных селян или что те таинственные убийцы ударят по вам, чтобы и кровь Фургонщиков пролилась на камни. А здесь ничего – даже горы, кажется, нам помогают, никаких бурь, селей, лавин, а любое препятствие вы преодолеваете с ходу. Слишком хорошо идет… И я из-за этого переживаю.