Роберт Вегнер – Небо цвета стали (страница 32)
Судя по каменному лицу служанки, слова эти не произвели на нее ни малейшего впечатления. Были у нее обязательства, и только они и оставались важны.
– Если у госпожи проблемы с тем, чтобы спуститься, я приду на помощь.
– Нет, не нужно, я уже иду. – Молодая аристократка послала Кайлеан страдающий взгляд. – Надеюсь, что мы еще поговорим.
Не ожидая ответа, развернулась и исчезла в отверстии.
Кайлеан медленно выдохнула. Бердеф неистовствовал внутри нее, и, понадобись ей сейчас что сказать, наверняка она издала бы лишь дикое рычание. Духи… духи на башне не были лишь результатом сплетен, возникавших под воздействием визита невесты Аэриха. Кайлеан заметила их. В миг, когда голова служанки выросла в отверстии, что вело вниз, они появились где-то на краю зрения. Всегда, когда она соединялась с псом, Кайлеан получала такое умение, словно для нее открывался нематериальный мир, частью которого был Бердеф.
Призрачные мужчины вышагивали вдоль зубцов, осматривались, притопывали. И едва лишь Лайва со своей лампой исчезла, они обрели глубину, сделались хорошо видны. Кайлеан пришлось признать, что ночные стражи вроде этой не имели на башне никакого смысла: окрестные горы были погружены в абсолютную тьму, а враг, подходя к замку, не выдал бы своего присутствия. Ночью определенно хватило бы стражников на воротах. Похоже, граф любил подобные пустые жесты, подчеркивающие военные корни его рода. Конечно, это легко, пока не тебе самому приходится вытаптывать тропку на вершине исхлестанной ветрами башни.
Плащи стражников раздувал вихрь, которого она не ощущала. Капюшоны скрывали их лица от дождя или снега. Она вдруг почувствовала неуместность подсматривания: духи порой не уходили в Дом Сна, оставались в месте своей смерти – и воссоздавали ее раз за разом или же блуждали в немой тоске. Подглядывать за ними в такие моменты из чистого любопытства казалось ей чем-то отвратительным.
А она взошла наверх не только для того, чтобы проведать Бердефа. Ей было нужно его присутствие, чтобы реализовать кое-какой план, а теперь она лишь теряла время.
Кайлеан сделала шаг в сторону люка и остановилась словно вкопанная. Один из стражников преградил ей дорогу и посмотрел. На нее! Прямо в глаза, и ей показалось, что напряжение его взгляда выжжет ей зрачки. После чего призрак продолжил свой путь вдоль зубцов.
Внезапно оба духа мужчин остановились и повернулись в сторону ступеней. Одновременно потянулись за оружием и одновременно отпустили рукояти мечей. Призраки поклонились – поколебавшись, – тот, что повыше, открыл рот и обронил несколько слов. Махнул рукою, указывая на зубцы и притаившуюся за ними темноту. Головы их поворачивались, следя… за кем-то, кого Кайлеан не видела. Судя по взглядам, пришелец поднялся наверх и остановился почти в том месте, где стояла теперь она. Стражник снова заговорил – она жалела, что не умеет читать по губам, – и указал на люк. А потом замер на полужесте, вытягивая меч. Не успел – клинок туманно заблестел, но вышел из ножен лишь на пару пальцев, а сам стражник пал на камень.
Кайлеан видела, что его удержало. Призрачные нити, теневые щупальца вырастали из пола, словно там притаилась аморфная тварь, что только что отправилась на охоту. В несколько ударов сердца эти нити проросли в тела стражников, обвиваясь вдоль костей, так что через миг-другой абрисы их стали словно вылепленными из черного дыма, а потом тьма полностью поглотила их. Затем тот, что заговорил, медленно двинулся в сторону края.
Она видела все отчетливо, видела отчаянную борьбу, отпечатывавшуюся на лице мужчины, рот, распахнутый в крике, который никак не мог выйти наружу, неуверенные движения. И миг, когда стражник встал в бойнице и шагнул вниз. Борьба другого стражника тоже была обречена на поражение, потому что Сила, принуждавшая его, оказалась слишком мощной.
Но, прежде чем исчезнуть во тьме, стражник повернул голову и взглянул на нее. Снова – прямо в глаза.
Бердеф шевельнулся в ней и тихонько заскулил.
– Да, – прошептала она внезапно пересохшими губами. – Знаю.
Здесь погибли хорошие люди, убитые чарами, а духи их возвращались на место смерти, чтобы пожаловаться. Убил их кто-то, кого они знали настолько хорошо, чтобы впустить на крышу. А ведь Бесара утверждала, что в замке нет ни единого чародея, никого, владеющего Силой. Что тем паче удивительно, ведь были это не чары сельской ведьмы. Очень непросто подчинить человека таким образом, чтобы заставить его совершить самоубийство, ведь в таком случае и тело, и душа сопротивляются: проще убить потоком магического огня, чем заставить броситься на меч.
Башня. Не та, на вершине которой она сейчас стояла, но та, покинутая, с несколькими трупами в бочках. При мысли о том, что те мужчины спускались неровным шагом на первый этаж, распахивая уста в немом крике, после чего один за другим погружались в бочки с водою, а убийца несколькими ударами молота забивал над их головами крышки, – Кайлеан охватила слабость. Ибо что потом? Он снимал заклятие? Чтобы послушать, как они отчаянно стучат кулаками в крышки? Как рвутся изнутри? Чтобы поглядеть на танец бочек, раскачивающихся на залитом водой полу, пока остальные несчастные ожидают своей очереди и смотрят, не в силах двинуться с места?
Она выругалась. Так мерзко, что даже Кошкодур бы покраснел, и, развернувшись на пятке, вмазала кулаком в камень. Наверняка так и было, а потом убийца вывел последнего из них под башню и приказал выковырять себе глаза. Ей очень захотелось держать в руке саблю, и чтобы перед ней стоял противник из плоти и костей. Улыбнулась – гримасой, что больше напоминала предупреждающий оскал, – и легонько коснулась сбитых костяшек. Похоже, ничего не сломала, хотя болело ужасно. Это хорошо, боль помогала овладеть гневом и вспомнить то, чему ее учила Бесара. В этой работе важен разум. Смотришь и думаешь, а лишь потом – действуешь.
Она увидела духов, потому что была тем, кем была, и потому что она выбрала именно это место, чтобы соединиться здесь с Бердефом. Но показали они ей не только минуту своей смерти, выявили также и слабости врага. Кем бы тот ни был, он не мог контролировать двух мужчин одновременно. Сперва овладел одним, потом вторым, прыгнуть со стен заставил их по очереди. И она сомневалась, что лишь потому, что играл с ними. Это не была покинутая сторожевая башня – это замок, и каждый миг кто-то мог прийти, убийце следовало спешить. Стражники казались пойманными врасплох визитом, они явно хотели, чтобы пришедший удалился. То есть это был кто-то, кого они знали и кого в то же время здесь не должно было быть.
Однако главный вопрос звучал так: отчего он это сделал? Почему их убил, почему ему оказалось важно, чтобы башня стояла пустой? После того «несчастного случая» граф перестал ставить здесь караул.
Двадцать дней назад. В горах уже продолжались убийства и исчезновения, а значит, это не случайность, что в замке кого-то убили при помощи чар. Только вот зачем? Кто пользуется башней ночью? И при виде кого стражники отреагировали смесью удивления и опаски? Чье присутствие могло бы создать им проблемы и одновременно – кого они не могли попросту спустить с лестницы?
Лайва-сон-Барен, светловолосая красавица с улыбкой, приказывавшей людям одарять ее любовью и доверием.
Поглядим. Как говаривала Бесара – смотри, думай и подтверждай свои предположения.
Кайлеан имела намерение оглядеться в замке ночью, пользуясь обострившимися благодаря псу чувствами. Однако сперва нужно было переговорить с Дагеной. У них осталось слишком мало времени, чтобы полагаться на счастливый случай, и, если они хотели чего-то достичь, следовало начать действовать. Ласкольник сказал – стрела по ветру, а стрела, выпущенная по ветру, должна заставить противника действовать, двигаться, совершить ошибку.
Пусть так и будет.
В животе ее забурчало так громко, что Нее’ва коротко рассмеялась.
«Бездонный мешок», – затанцевали ее ладони в
Со времени происшествия в лесу лишь несколько дней назад что-то между ними изменилось. Нее’ва перестала быть такой нервной, перестала смотреть на нее гневно и порыкивать. Не пыталась разговаривать на тему того, что там случилось, не извинилась и за обидные слова, которые подтолкнули тогда Кей’лу к бегству в лес. Но слова порой были не нужны, порой хватало взгляда, улыбки, жеста. В те несколько пугающих минут, когда они лежали на земле, уверенные, что умрут, и потом, когда вокруг умирали другие, что-то во Второй надломилось.
Она изменилась, став словно тише и покорней. Безо всяких напоминаний исполняла все обязанности, а любую свободную минуту проводила в тренировке с оружием.
Кей’ла порой думала, что предпочла бы сестру до ее изменения.
Сама она была маловата для военного лука, а тот, который использовала, пригодился бы лишь для охоты на перепелок, но с палкой, изображавшей короткое копье, она управлялась довольно неплохо. Однако, глядя на среднюю сестру, Кей’ла знала, что ей еще многому придется научиться, а в последние дни времени для тренировок совсем не оставалось.