Роберт Вегнер – Небо цвета стали (страница 105)

Ближайшая колесница, наполненная ужасным содержимым, катилась прямо на него.

– Держать!!!

Арбалетчик, стоявший рядом, подскочил, уперся в щит плечом, сразу же его примеру последовали еще несколько человек, остальные отступили и склонили пики.

– Внимание!!!

Ударило: линия щитов выгнулась в нескольких местах, крюки и кольца металлически звякнули, но выдержали. Со стороны щита Рук’херта удар напоминал встречу с разогнавшейся повозкой, внутренняя часть щита дала ему по голове, шлем сбился набок и заслонил глаз, но спину его сразу же подперли воины, стоящие сзади. Вся стена напряглась было в молчании: несколько шеренг мужчин с одной стороны против массы, напирающей с другой.

«Мы слишком растянуты», – подумал он, стискивая зубы и упираясь посильнее.

А потом все сломалось.

В середину строя ударили сперва две колесницы, а после, когда уже казалось, что они удержат линию, – еще три или четыре, одна за другой, и строй соединенных друг с другом щитов внезапно треснул, шеренга поддерживающих их пехотинцев опрокинулась, некоторые крюки выскочили из колец, и образовалась дыра.

В нее тотчас ворвались всадники с саблями, топча лежащих на земле Фургонщиков и бросаясь сразу же на последний ряд обороны.

Ошибка. Если бы в атаку шли носящие кольчуги Наездники Бури на одоспешенных лошадях или будь эта пехота менее отчаянной, четырехугольник рассыпался бы во все стороны, а конница выбила бы бегущих в несколько мгновений.

Но это были легковооруженные лучники всего-то в набивных кафтанах или – самое большее – в кожаных панцирях и шлемах, а напротив них стояла стена железа и стали. Несколько сотен пик, рогатин и гизарм склонились, и страшный бронированный еж двинулся в атаку, клюя, коля, стягивая всадников с седел. Через миг лишь несколько наиболее наглых кочевников противостояли Фургонщикам, рубя саблями древки, но, прежде чем человек успел бы преодолеть сотню шагов, они бежали или были убиты.

Открывая дыру в строю ярдов в тридцать шириной.

И триста конных лучников, стоящих строем со стрелами на тетивах в какой-то сотне шагов от верданно.

Они выстрелили. Сразу, едва лишь сбежал последний из штурмующих, выпустили триста стрел, летевших прямо и быстро. С такого расстояния даже хорошая кольчуга, укрепленная надетым на нее набивным кафтаном, не всегда поможет, тем паче что стрелы летели одна за другой, каждый удар-другой сердца, неостановимым, убийственным градом.

Где-то в стороне командир пехотинцев орал надсадно:

– Щиты! Поднимайте щиты! Быстрее, уроды!

Рук’херт смотрел, как щитоносцы начинают вставать так, как их учили: «Если конница разорвет строй и ты упадешь, укройся под щитом и жди, пока остальные справятся, а потом вставай и выстраивайся в линию». Но все это происходило слишком медленно, словно ошеломленные люди двигались в густом сиропе, – а может, это ему лишь казалось, потому что стрелы продолжали врываться в дыру шумящей, мощной волною, и все вокруг словно замерло. Шеренга пикинеров, не заслоненных щитами, шаталась и падала, и прежде, чем восстановили линию, прежде, чем арбалетчики подскочили к отверстиям и угостили кочевников градом собственных стрел, почти половина Фургонщиков выронили оружие, сгибая ноги.

В десять – двенадцать ударов сердца четырехугольник получил сотню убитых и тяжелораненых, а шеренга его дрожала и колыхалась. К тому же они слишком долго стояли на месте, и фургоны успели раствориться в густой пыли.

Они остались одни.

Земля начала дрожать.

– Круг! Круг! Засранцы! Быстрее!!! Раненых внутрь!

Линия щитов начала выгибаться, создавая гигантский круг.

– Сокращаем! Двойной! Говорю, две линии! Насыплем курган из их трупов!!! Цепь!

Две линии щитов снаружи и вооруженная копьями пехота внутри. Крепость, сломать которую стоило бы изрядно времени и крови. Крепость, которая не может сдвинуться с места.

И правда, насыпать курган из трупов се-кохландийцев – единственное, что им оставалось.

Грохот копыт нарастал, и внезапно из пыли перед ними вылетели колесницы, гонящие в карьер с развевающимися разноцветными лентами, прикрепленными к бортам. Ближайшая остановилась рядом с товарищами Рук’херта:

– Убирайтесь отсюда! Мы дадим вам время!

– Сколько?

– Тысяча, Отец…

Тишина. Ких Дару Кредо со склоненной головой стоял на колене перед Йавениром. Не поднимал лица: ему нынче хватило вида седовласого старикана, небрежно сидящего в резном кресле, – и светловолосой невольницы, стоящей рядом, с ладонью, возложенной в доверительном жесте на его плече. Было в том что-то неестественное. Невольники должны ползать у стоп властелина Вольных Племен.

Дару Кредо упрямо всматривался в свое колено, дорогая кожа штанов была грязна и забрызгана кровью. Ему пришлось командовать лично, во главе отряда приближенных носиться от а’кеера к а’кееру, выкрикивать приказы, поднимать дух, поддерживать тех, кто колебался. Он не мог даже приблизительно прикинуть, сколькими убитыми и ранеными он заплатил за эту трехчасовую схватку, за безумные атаки на колесницы и на бронированные, словно какое-то мифическое чудовище, четырехугольники пехоты. Две, три тысячи? Возможно, через несколько часов он будет знать точно. В лагере были уже десятки шатров с ранеными и умирающими воинами, а последняя, продлившаяся едва ли полчаса схватка с контратаковавшими колесницами наполнила еще несколько. Он не думал, что Фургонщики выведут их из каравана и что будут столь яростно отчаянны. На минуту-другую среди нападавших воцарился полный хаос, и казалось, что колесницы отбросят их на милю назад, разобьют, погонят на лагерь.

Если бы он не вмешался лично, все могло бы так и случиться.

Впрочем, верданно и не стремились к яростному преследованию, им хватило спасти свою пехоту, пусть бы это и стоило еще двухсот – трехсот экипажей.

– Хорошо. Очень хорошо, мой Сын. Я тоже думаю, что они потеряли тысячу колесниц, причем – только в схватке с легкой конницей. Но ты-то, конечно, понимаешь, что не это их главная сила?

– Да, Отец. – Дару Кредо поднял голову, старательно обходя взглядом невольницу. – Их сила – боевые фургоны.

– Верно. Колесницы только должны задержать нас на то время, пока боевые фургоны встанут в строй. Но мы заставим их встать там, где этого хочу я. На вершине той возвышенности.

– Придется атаковать вверх по склону, – вырвалось у него.

– Это не слишком крутой склон, первый из рода Дару Кредо. Небольшой. А у них там не будет и капли воды, а легкий ветер раздует всякую искру в пожар. Им придется использовать остатки запасов, чтобы гасить огонь, а уж огня мы не пожалеем. Я поджарю их на огне их собственных фургонов.

Некоторое время Отец Войны всех Вольных Племен легко ухмылялся. Словно говорил о какой-то мелочи, пересказывая шутку.

– Взгляни туда, – указал он на противоположный конец долинки, где караван наконец-то устраивался на вершине холма. – Там они должны остаться и умереть.

Ких Дару Кредо оглянулся; несмотря на то что от верданно его отделяли какие-то три мили, лагерь их производил изрядное впечатление. Стена фургонов шириной в двадцать шагов скрывала – теперь он видел это прекрасно – неисчислимые ряды повозок. Увидел, как все они делают поворот вправо, чтобы идти вершиной холма к реке. Перед фургонами кружили колесницы, выше ветер развеивал пыль – и сила Фургонщиков открывалась, словно на ладони.

Внезапно он понял, что им не удалось вырвать из этой стены ни одного укрепленного фургона, а в его племенах осталось всего десять тысяч воинов. Или в два раза больше, если посадить на лошадей женщин и подростков.

– Как… – Он сглотнул. – Как мы заставим их там остаться?

Улыбка старика чуть расширилась:

– Это просто, Сын. Мы испугаем их до смерти.

Йавенир поднял костистую ладонь, и где-то за его спиною вверх выстрелил клуб желтого дыма.

Глава 9

Они остановились на холме, фланкирующем долинку слева. Совершенно не так, как планировали: дорога посредине была короче, удобней и быстрее. Здесь, где фургоны заняли вершину холмов, непросто стало удержать строй, поскольку возницы с одной стороны взгорья не видели своих товарищей с другой стороны, к тому же землю тут покрывали камни и неровности.

Зато было здесь куда меньше пыли. Ветер почти постоянно дул в окрестностях, позволяя им видеть все в радиусе более полумили – вдесятеро от того, что внизу. Существовал шанс, что они сумеют с толком применить колесницы, а лучники и арбалетчики воспользуются возможностями своего оружия. Ну и не потеряют они так глупо оставшуюся пехоту.

Анд’эверс стоял посредине шеренги боевых фургонов и наблюдал за окрестностями. Чашу долины все еще заполняла пыль, проклятая всеми богами пыль, отобравшая у них зрение. Из-за этого разворот и отступление каравана заняли у них куда больше времени, чем он предполагал: низкий язык, язык жестов, которыми возницы передавали друг другу приказы, двигался от фургона к фургону медленнее и вносил сумятицу и ошибки. При развороте несколько колонн жилых фургонов чуть было не столкнулись, один из табунов заводных разбежался, а в левой стене, которая еще минуту назад представляла собою спину каравана, возникла дыра, могущая разместить целую армию. Управлялись со всем этим по ходу движения, надеясь только, что пехота сумеет отступать следом. Не было смысла увеличивать хаос внутри обоза, впуская ее туда, тем более что солдаты умело удерживали кочевников на расстоянии.